Work Text:
Ричард Окделл жил обычной, спокойной, нормальной жизнью, пока не пришло приглашение в Лаик.
— Матушка, — сказал Ричард Окделл. Он привык обращаться за советом к своей матушке, ибо батюшка, к сожалению, в последний раз неправильно рассчитал заклятие трансцендентного призыва Йог-Астрапа. — Они там совершенно тронулись?
Вопрос был исключительно риторическим. Ричард уже привык к осознанию, что вокруг Надора обитали одни сумасшедшие. По крайней мере, обычно им еще хватало сообразительности не соваться в сам Надор. Что-то их останавливало. Возможно, все те черепа на шестах.
— Самоубийцы, — коротко объяснила Мирабелла и облизнула языком острые клыки.
Такой довод Ричарда удовлетворил. В конце концов, если окружающие и без того не особенно дружили с головой, ничто не мешало им сделать шаг дальше и попытаться с этой головой расстаться. Люди в принципе были склонны к странным решениям. Например, они по-прежнему требовали от Надора тройной налог. Не то, чтобы в Надоре возражали: подвалы были полны золота и трансмутационная установка работала как надо. Зато за налогом каждый раз присылали новую порцию отличных, крепких сборщиков в самом соку.
— Сын мой, — вкрадчиво сказала Мирабелла, обнажая великолепные зубы, — если уж нас пожелали добровольно впустить, не следует обманывать их ожиданий.
Ричард кивнул. Мудрость матушки была поистине безгранична. Конечно, ей не довелось родиться в самих стенах замка Надор, однако хороший, качественно проведенный ритуал в дальнем подвале при необходимости сделает из кого нужно достойного представителя семейства Окделлов. А матушка к тому же принадлежала к прославленному роду Карлионов, чье имя было вполне известно в определенных местах, особенно ночью. Как правило, все изрядно впечатлялись при известии, что Ричард — полукарлион.
Правда, только до того, как узнавали, что он — Окделл. После чего обычно торопливо осеняли себя Знаком и орали что-то странное, вроде: «О нет, проклятие всея Кэртианы» и «Только не срач!» Ричард уважал это стремление к аккуратности, поскольку по какому-то непонятному поверью в стране Окделлы были ответственны за всякое грязное дело, включая даже ржавчину на арбалетных болтах. Хотя Ричард считал, что в его случае этот предрассудок был совершенно несправедливым. Ведь после него обычно не оставалось даже следов.
В Лаик Ричард явился во главе процессии из повозок, потому что, будучи любознательным юношей, даже во время каникул не собирался отказываться от обучения.
— Изыди, проклятое отродье! — завопил при виде него побледневший Арамона.
Ричард умилился, что даже в столь диких местах еще помнят древнее приветствие члена рода Окделлов.
— Изгоняю и не впускаю тебя, — бормотал Арамона, размахивая у него под носом какими-то ветками. — Пусть четыре Ветра...
— Да ладно вам, это общественное место, мне не требуется приглашение, — просветил его Ричард, спокойно перешагивая порог. Арамона сразу пришелся ему по душе — не только знанием обычаев, но и общей упитанностью.
Что-то мрачно бормоча, Арамона обреченно поплелся за ним в келью, где перед ними первым делом проскочила огромная оскаленная крыса подозрительного вида и смутного происхождения.
— А вот и материал! — радостно воскликнул Ричард.
— Откуда, — простонал Арамона, провожая жуткое усатое чудовище взглядом, — ведь не было же их...
— И не будет, — утешил его Ричард, вытаскивая из прихваченного с собой сундучка лабораторный набор, — кстати, может, у вас в Лаик еще что-нибудь полезное водится? Скажем, призраки там какие с ценной эктоплазмой?..
Лаик Ричарду очень понравился: унары все тихие и послушные, галерея выше всяких похвал, призраки отменные как на подбор, а на уроках тщательно разбирают скверные дела его батюшки. Умеют же уважить, если захотят!
Уезжая, Ричард оставил после себя идеально чистый Лаик, где не сохранилось даже паутины, а духи и прочие раттоны давно сбежали со всех ног, горько проклиная свою грустную участь. Провожавший его Арамона нервно вытер похудевшей рукой пот со лба и мысленно поклялся себе при случае тоже непременно оборотиться в какую-нибудь нечисть. Желательно без ценной эктоплазмы.
В столице кардинал Дорак, получая каждую неделю все более отчаянные донесения из Лаик, начал что-то подозревать.
Тогда кардинал задумался. Конечно, в последнее время стало слишком тихо, наступили мир и благоденствие, и даже новых желающих замахнуться на границы Талига пока что никак не находилось. Разумеется, дворяне со скуки стали поднимать голову и плести интриги, заниматься чем им вовсе не следовало. Естественно, нужно было напомнить обществу, что такое истинное, великое Зло. Но — какой ценой?!
Так что на следующем совете кардинал, приняв решение, самым отчетливым образом вбил каждому в голову ни в коем случае не брать к себе Ричарда Окделла. Невзятый Окделл в теории должен был убраться к себе в Надор и на этом успокоиться.
На совете присутствовал и Первый маршал Талига Рокэ Алва. Алва любил засидеться допоздна с бутылочкой вина, оттого, к сожалению, днем и особенно во время скучных речей у него бывали другие приоритеты. На советах герцог Алва принципиально спал.
— Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу, — громко сообщил главный самоубийца.
Ричард поднял голову, отыскивая взглядом безумного храбреца, который только что самолично впустил его в свой дом. Выбор, впрочем, ему понравился. Рокэ Алва, Первый маршал Талига... Тот самый герцог Алва, кто вызвал батюшку в уединенное место, когда в прошлый раз на границе Надора ураганом повалило несколько охранных столбов с амулетами, и батюшка решил, что это отличный повод прогуляться. Рокэ Алва после встречи упорно отмалчивался, а вот батюшка так и не воскрес и отказывался отвечать даже на Великий призыв Алана-Литтота.
Понятное дело, приемы подобного специалиста весьма пригодились бы в главном гримуаре рода Окделлов. Так что Ричард долго не колебался и скоро под общий вздох уверенно взбирался по лестнице на галерею.
Возможно, в этот момент Первый маршал горько жалел о своей глупой привычке предлагать в надежде, что откажутся, но этого так никто и не узнал.
— Слуг и домашних не трогать, — обреченно предупредил герцог Алва. Ричард охотно кивал: он же не зверь какой, понимает! Да и в Олларии народа хватает, не то, чтоб была какая острая необходимость. А то, может, кто и сам привяжется, убить там попытается или вызовет толпой на дуэль. Тогда же дело достойное, буквально сами нарвались.
И не герцогу Алве тут что-то говорить. На него, по слухам, как-то напало сразу двадцать человек, так тех из дома пришлось выметать веником.
— Деньги у вас есть? — подозрительно спросил Алва.
— Конечно! — возмущенно воскликнул Ричард. Он как раз завершил у себя постройку портативной трансмутационной установки.
— Что ж, — задумался Алва. — Выпивкой и развратом с куртизанками я вас тоже обеспечу.
Ричард порадовался, что эр ему достался правильный: знает, как воспитывать молодежь, с этого и начинает.
— Если вам что-то нужно, обращайтесь, — закончил свое великодушное предложение герцог Алва.
«Вот так сразу?!» — подумал Ричард.
— Эр Рокэ, как умер мой отец?
— Быстро, — ответил Алва, — линия...
— Это была линия?!
— Конечно, это была линия — подтвердил Алва, припоминая, — длинная такая, странно изогнутая, — рукой он изобразил в воздухе пентаграмму. — Как Окделл встал на эту линию, как сразу мелко задрожал, жутко зашипел, и засиял белым светом...
— Да, — грустно сказал Ричард.
Батюшка всегда был плох в геометрии.
— Эр Рокэ, а можно вас убить? — вежливо перешел Ричард ко второму вопросу. Он был воспитанным юношей и уважал мнение старших.
«Вот так сразу?!» — подумал Первый маршал.
— Юноша, вы под моей крышей на три года, — резко сообщил герцог Алва. — Извольте вести себя в это время прилично. А потом я согласен сойтись с вами в поединке, если вам так это будет угодно.
— Три года — значит, три года, — покладисто согласился Ричард. Так даже лучше, к Алве, пожалуй, следует подготовиться. От слуг он уже знал, что герцог обожает математику, а следовательно, наверняка умеет правильно чертить пентаграммы. На всякий случай Ричард дал себе зарок непременно заказать учебник геометрии.
— Рокэ Алва — ужасный человек, мой мальчик, — вещал Август Штанцлер, — он чудовище в человеческом облике, настоящая гремучая змея...
Ричард внимательно слушал панегирик своему эру. Эр Штанцлер был давним и весьма полезным другом семьи, однако Ричард никак не понимал его странной привычки обвешиваться амулетами, сидеть в солнечном свете и держать перед собой чеснок. Впрочем, у каждого свои причуды.
Подумав, он уточнил у эра Августа, как у Алвы обстоят дела с кровопийством. Эр Штанцлер охотно поведал, что Рокэ Алва попил немало крови Людей Чести и даже прекрасной, благородной королевы, причем успешно занимается этим до сих пор.
Ричард удовлетворенно кивнул. Он уже понял, что Алва не дурак выпить кровушки, хотя почему-то предпочитает ее в бутылках. Возможно, это была какая-то особая столичная утонченность. Когда Алва первый раз пожелал подать ему свежую «Кровь», Ричард вежливо уточнил, какого именно из слуг он имеет в виду. На это Алва раздраженно махнул рукой в сторону бутылки и кувшина, после чего сообщил, что собственный оруженосец вполне в состоянии поднести ему питье и слуги для того не требуются.
В этом методе, надо признать, было некоторое удобство — бутылка, по крайней мере, не орала и не вырывалась. Правда, когда Ричард рискнул попробовать сам, он долго плевался и полоскал рот. Конечно, напиток доставляли издалека, но надо же целиком испортить вкус таким количеством консервирующих веществ! Наверно, это причудливые южные обычаи, ведь эр клялся, что лучшую кэналлийскую «Кровь» так и делают. Что ж, по крайней мере Алва потреблял свою «Кровь» со впечатляющим размахом, и никто не смог бы утверждать, что он не старался предаваться кровопийству изо всех сил.
Ричард даже однажды осторожно уточнил, не является ли Алва часом родственником Карлионам. Алва задумался и припомнил, что да, какие-то Карлионы в его родословной имелись, и, таким образом, он приходится дальней родней Мирабелле. Ричард ничуть не удивился, глядя на очередную порцию бутылок, заносимых в кабинет. Карлионовское наследие распустилось в Алве полным цветом.
Впрочем, в столице было много и другого интересного. Сам Алва взял в привычку выгонять Ричарда каждый день поутру в сад и тыкать его шпагой, уверяя, что в свете их будущего поединка должен обучить его пользованию этим полезным предметом. Ричард не понимал, зачем: нож и вилка в качестве столовых предметов его до сих пор полностью устраивали.
Что же до остальных...
— Ммм, — сказал Алва, разглядывая результат дуэли Ричарда с семью дворянами, которые имели глупость уверять, будто Ричард столь же плохо отобразится на картине, как и в зеркале. — Пожалуй, юноша, сообщать, что это ваша работа, мы не будем, а то вас больше никогда не пустят в общество. Скажем, что главного я убил сам, а остальные разбежались.
Ричард оценил самоотверженность эра, однако заподозрил, что на самом деле эру просто было завидно. Алва укрепил его подозрения, когда через некоторое время радостно ввязался в войну и постарался угробить максимальное количество населения.
Итак, с точки зрения Ричарда, эр оказался отменным упырем по всем правилам, любителем крови, убийств и прочей достойной гнусности, притом весьма сведущим в темном искусстве. Из этого следовали некоторые вопросы: почему Алва упорно отпирается от своей черной сущности, когда Ричард пытается ему ее объяснить, а также, отчего эр до сих пор не в Надоре?!
В один прекрасный день, когда Алва в очередной раз предавался кровавым возлияниям, Ричард уточнил его отношение к смерти вообще и убийству в частности.
— Умирать следует только за Талиг, юноша, — сообщил изрядно захмелевший Алва, разглядывая бокал на свет, — и убивать тоже. Если кто Талиг не любит или неправильно любит, того я убью с удовольствием...
«Упырь с принципами, — понял Ричард. — Ужас какой.»
— На тебя одна надежда, мальчик мой, — вещал эр Август. — Только ты можешь спасти Людей Чести... Ты же любишь Людей Чести?! — на всякий случай уточнил он.
Ричард кивнул. По всем признакам Люди Чести были скверными, недостойными людьми с негодными взглядами, а следовательно, он мог относиться к ним только со всей симпатией.
— Рокэ Алва убьет Людей Чести, — вздохнул эр Штанцлер. Ричард пожал плечами: он не понял проблемы. — Рокэ Алва погубит королеву. Ты же знаешь, как он поступает с королевой!
Ричард знал. Он и у королевы уточнял, как у Алвы с кровопийством, на что королева вдохновенно подтвердила, что Алва выпил всю ее кровь и продолжает пить каждый день, а иногда и вечером. Королева в целом оказалась весьма разговорчивой, первым делом поведав Ричарду о невыразимой красоте его отца. Ричард согласился: чары обаяния пятого уровня не каждый смог бы наложить так, как батюшка.
— Ах, Ричард, герцог Алва совершенно невыносим, — томно стонала королева. — Вам даже не следует знать, что именно он творил со мной на том столе!
«Недостаточная степень посвящения», — расшифровал тогда Ричард.
Штанцлер протянул ему какое-то кольцо.
— Мальчик мой, тебе следует дать это своему эру. Здесь страшный яд, но другого способа нет. Я понимаю, как для тебя это сложно...
— Да нет, эр Август, никакой сложности нет, — успокоил его Ричард. — Давайте сюда свой яд. — И под изумленным взглядом Штанцлера он направился прочь.
Эр Август, разумеется, хотел как лучше, раз сумел достать редкую вещь с ценным ядом внутри, и Ричард вполне оценил его подарок. Однако, как он счел, эр Август все-таки сильно ошибся. Эр Рокэ был вполне в состоянии перебить всех Людей Чести вместе с королевой без какого-то яда.
Пожалуй, яд больше пригодится самому Ричарду, ведь эр, как правило, предпочитает шпагу или пистолеты.
Ричард ускорил шаг. Ему предстояло многому научить Алву, раз тот выказывал столь потрясающие способности ко злу. А для зла в этом мире всегда есть много работы.
В конце концов, когда будут записывать эти события, летописцы всё равно расскажут всё по-другому.