Work Text:
1.
Дань Хэн прекрасно понимал, как нужно вести себя со сталкерами. Правда, понимал.
В первую очередь, с одержимыми вами людьми бесполезно идти на контакт в попытке договориться: по сути, каждое взаимодействие с объектом интереса оборачивается для них лишь разжиганием ещё большего интереса, и в результате может стать только хуже. Основное правило: чётко говорить нет, пресекать любые попытки сблизиться. Выстроить жёсткие границы, чтобы к вам не удалось даже подобраться. Никаких полутонов. Никаких «ну я всего разок с ним поговорю, но потом обязательно заставлю отвалить». Не сработает.
— Лао Хэн[1], — обратился к Дань Хэну странный младшекурсник, перехватив его на выходе из аудитории и заставив изрядно удивиться. Этот голос, грубоватый, с хрипотцой, приятный, он слышал впервые — прежде им не доводилось разговаривать, хотя в университетских коридорах они пересекались регулярно. — Могу я попросить тебя помочь с проектом? Мой профиль — металлургия, и с основной частью я разобрался, но надо ещё рассчитать устойчивость побочных продуктов, и у меня есть вопрос насчёт бета-распада. Ты, вроде, в этом разбираешься, и…
Парнишку, вроде бы, звали Чжу Инсин. Дань Хэну он запомнился исключительно благодаря необычной внешности: высокий рост, сходу выделяющий его из толпы, эффектные, аж до самой талии, чёрные волосы с длинной чёлкой, ниспадающей на лицо. А ещё взгляд, вечно направленный куда-то вниз, опущенные плечи и немного скованные движения, — Инсин одновременно бросался в глаза и выглядел так, словно стесняется всех вокруг и хотел бы находиться где угодно, только не здесь. Его неуверенность напоминала Дань Хэну себя самого, когда он только поступил на первый курс, но теперь, несколько лет спустя, от неё не осталось и следа: фокусироваться исключительно на учёбе, выкидывая из головы все посторонние эмоции и сомнения, ему удавалось прекрасно.
Инсин такого уровня просветления, очевидно, не достиг. Кажется, он учился на третьем — всего на курс младше Дань Хэна, — но всё ещё не адаптировался к непрекращающейся университетской суете. Вот и сейчас он демонстрировал нерешительность, наклонив голову так, что разглядеть румянец на его щеках удавалось лишь едва-едва — лицо пряталось в тени от прядей волос, будто опции поднять голову и посмотреть собеседнику в глаза для него попросту не существовало.
В прошлом году Дань Хэн достаточно неплохо защитил курсовую (блестяще, как сказал профессор Янг, но Дань Хэн не поверил его словам — кто вообще будет верить отцу в подобных вещах?), приличная часть которой как раз уделялась слабым взаимодействиям и ядерному распаду, а потому наверняка мог бы что-то Инсину подсказать. Кроме того, не в его привычках было отказывать тем, кто просит о помощи в учёбе: у него уже сложилась определённая репутация, репутация своего рода наставника, который может подсказать и направить, но никогда не будет разжёвывать материал.
— Да, конечно, — рассеяно кивнул Дань Хэн. — У меня сейчас следующая пара, надо бежать, но можешь добавить меня в друзья. У тебя же есть вичат?
Он достал из кармана смартфон и протянул Инсину qr-код, даже не дожидаясь кивка, — разве в их время ещё остался хоть кто-то, незарегистрированный в WeChat[2]? — а тот отчего-то замешкался, чем заставил Дань Хэна нетерпеливо нахмуриться, и только потом отсканировал код, нервно сжимая пальцы вокруг корпуса своего телефона.
Что произошло в следующую секунду, Дань Хэн так и не понял. Инсин поднял на него взгляд, острый и хищнический; обрамляющие зрачок радужки казались слишком бледными, как при недостатке пигментации, и отсвечивали не то красным, не то сиреневым, отчего под прицелом его глаз вмиг стало неуютно. Вся былая нервозность Инсина словно бы улетучилась, как стянутая маска, осталась лишь эта жесткость и абсолютная уверенность в своих действиях. Он открыл рот — Дань Хэн видел, как движутся его губы, но картинка воспринималась как будто в отрыве от реальности, а мозг всё никак не мог проанализировать увиденное, — и твёрдо произнёс:
— Спасибо, лао Хэн.
Справедливости ради, в этот момент Дань Хэн ещё не совсем осознал, что Инсин его сталкерит. Списал этот странный момент на выверты подсознания и усталость, решив, что произошедшее ему просто почудилось.
Осознал уже позже, когда пользователь с ником Blade и обагрённым кровью клинком на аватарке написал ему с просьбой о встрече, и их консультации не ограничились единственным вопросом. Они виделись посреди пар, и на перерывах, и после занятий один, два, три раза, и снова, и каждую встречу Инсин подкидывал ему новую тему, а Дань Хэн не отказывался, оправдываясь тем, что этот младшекурсник выносил по-настоящему интересные проблемы на обсуждение. Интересные Дань Хэну проблемы, которых металлурги обычно не касались на третьем курсе.
Осознал уже позже, когда Инсин во время личных консультаций вновь зыркнул на него так, что сердце бешено заколотилось в груди, а ладони отчего-то вспотели; сперва это произошло один раз, затем снова, и снова, а через какое-то время Дань Хэн и вовсе начал чувствовать этот взгляд везде — он преследовал его в коридорах, и в кафетерии на первом этаже, и на совместных занятиях, куда Инсину неведомо как удалось записаться с середины семестра.
Чжу Инсин совершенно точно его преследовал.
2.
В случае, когда с вашим сталкером так или иначе приходится взаимодействовать — например, когда вы учитесь или работаете вместе, — можно попробовать изменить привычные маршруты, чтобы вас стало сложнее подкараулить по дороге. Или договориться с коллегами, чтобы в процессе согласования какого-нибудь проекта вместо вас переписку со сталкером вёл другой человек. Или скорректировать расписание в вашем учебном заведении, чтобы ещё реже пересекаться с ним. Что угодно. Просто оставить ему как можно меньше возможностей вас увидеть.
Если так подумать, то Дань Хэну принесло немало преимуществ поступление в университет, где работали оба его приёмных родителя. Да, нашлись и минусы, та же зависть других студентов или обвинения в фаворитизме, но на всё это он уже давно научился не обращать внимания. Плюсы всё-таки перевешивали.
Например, можно было разузнать чужое расписание так, чтобы при этом не вызвать подозрений. К Дань Хэну хорошо относились на многих кафедрах, он не боялся вступать в дискуссии с преподавателями и высказывать свою точку зрения, и в конце концов приобрёл репутацию студента неглупого и рассудительного. Потому аспиранты уважали его достаточно, чтобы не спросить, какого чёрта ему понадобилось в учебной части чужого факультета.
Дань Хэн тщательно переписал то время, в которое у Чжу Инсина проходили обязательные занятия по профилю, к себе в блокнот. Позже он подумает, можно ли как-то перестроить свой график и поставить больше предметов именно на эти часы: вряд ли Инсин откажется от важных пар ради того, чтобы таскаться за ним. Присутствие своего сталкера на остальных Дань Хэн уж как-нибудь переживёт.
А сейчас он спустится вниз, к кафетерию, как делает обычно: каждый вторник после четвёртой пары, подзарядиться кофеином перед занятием у Цин Фэйсяо — необходимо, чтобы мозг работал на полную уже с первых минут, ведь эта страшная преподавательница всякий раз без предисловий переходит к делу.
— Март, — помахал Дань Хэн сестре, как раз занявшей очередь перед прилавком. — Снова за паровыми булочками?
— Намекаешь, что я располнела? — возмутилась она.
Иногда Дань Хэн совершенно не мог понять, что творилось у неё в голове. В детстве они были не разлей вода и постоянно держались вместе, но затем Химеко вернулась в Америку на добрых восемь лет, забрав с собой Март и оставив их с отцом вдвоём. А теперь, когда они снова собрались всей семьёй, Дань Хэну пришлось взаимодействовать с совершенно другим человеком — от того очаровательного ребёнка не осталось ни следа. То есть, эта версия Март всё ещё была очаровательной, однако нередко ставила его в тупик своей непробиваемой логикой. И всё же она оставалась его любимой сестрой, так что со странностями приходилось мириться.
— Я не пытался ни на что намекнуть, — вздохнул он. — Но раз ты так сказала, то, полагаю, сама уже задумывалась об этом.
— Дань Хэн, ты такой бессовестный! За что… — принялась было Март несправедливо его отчитывать, но тут наконец подошла их очередь, что спасло Дань Хэна от словесной атаки. — А! Нам, пожалуйста, латте, американо, тыквенный баоцзы, баоцзы с мягкой анко и… и… нет, это всё, спасибо. Видишь, гэ[3], я тебя послушала, взяла всего две! И больше не говори мне ничего подобного!
— Ладно, ладно, — мирно кивнул Дань Хэн, но Март уже не обращала на него никакого внимания, отвлёкшись на телефон и прослушивая чьё-то (Яньцина, судя по доносящемуся из динамиков голосу) сообщение.
В ожидании приготовления кофе Дань Хэн погрузился в свои мысли. До этого он игнорировал всё возрастающее ощущение беспокойства, но теперь наконец сумел сфокусироваться на нём в попытке понять, что же не так. Он медленно огляделся вокруг, словно привычные университетские стены могли дать ему подсказку, но сомнительно, чтобы ему удалось таким образом вспомнить о просроченном задании или чём-то вроде того…
Ах да. Точно. Кажется, Дань Хэн всё-таки нашёл недостающий элемент. В фойе не чувствовалось присутствия Чжу Инсина, а ведь последние полтора месяца тот стабильно спускался сюда каждый вторник и наблюдал за ним примерно из-за тех столиков…
— Готово! — воскликнула Март и тут же сунула ему в руку стаканчик. — Мне надо в библиотеку, Цинцин[4] зовёт, у нас совместный проект, хотим распределить задания. О, и после пар я тоже задержусь, иди домой без меня, пока-пока!
Март повернулась и направилась к лестнице. Библиотека, восточное крыло… Там же, где и… Дань Хэн воспроизвёл в памяти недавно увиденные строчки. Да, всё верно, аудитория тоже в той стороне.
Он в несколько шагов догнал сестру и подстроился под её скорость, на ходу глотая кофе.
— А? Дань Хэн, ты решил меня проводить? Спасибо, но…
— Мне тоже туда, — перебил он. — Не беспокойся.
— Э-э… Окей, — с подозрением покосилась Март, но решила ничего не спрашивать. Скорее всего, мыслями уже убежала дальше, к друзьям и проекту. Да и сама вскоре свернула в другой коридор, оставив Дань Хэна без своей компании.
Когда он добрался до аудитории профессора Ло, оттуда как раз вываливалась толпа студентов. Странно, что пунктуальная Ло Сюэи так задержала занятие, но, во всяком случае, стало понятно, почему внизу не было видно Инсина. Дань Хэн уже думал скрыться — и чего только вообще вздумал проверять этого сталкера, нагрянув почти что на его пару? — но тут из дверного проёма как раз показалась знакомая чёрная макушка.
Затеряться в толпе у Дань Хэна тоже не получилось. Инсин, кажется, обладал какой-то суперспособностью выискивать его, где бы он ни находился. Вот и на этот раз поднял голову, уставившись прямо на него, и тут же сменил курс движения.
А убегать Дань Хэну уже поздно — заметили.
Он успел пару раз проклясть самого себя за недальновидные решения, но спокойно встретился с Инсином глазами и даже сделал пару шагов навстречу.
— Искал меня? — спросил Чжу Инсин; в голосе звучало недоумение, но взгляд выдавал нетерпение и ликование. Дань Хэну на миг почудилось, будто его прямо так и сожрут, в этом коридоре, в присутствии всех этих студентов — вот она, жадность сталкера, дорвавшегося до своей жертвы.
— Не видел тебя внизу, — пожал плечами Дань Хэн.
— Ло Ханья заменяла сестру, — пояснил Инсин.
Дань Хэн понимающе кивнул. Профессор Ло младшая вечно казалась отстранённой и никогда не следила за временем, в отличие от старшей сестры, вот и затянула занятие почти до самого конца перерыва.
Ах да, время!
— Я уже опаздываю, — сообщил Дань Хэн, бросив беглый взгляд на часы. — Ты, хм… У тебя же сегодня тоже пять пар? Март задержится, нам вроде домой в одном направлении, хочешь, потом пройдёмся вместе?
У Чжу Инсина было четыре пары в расписании. И жил он в противоположном направлении, кажется.
Глаза Инсина распахнулись от удивления, или неверия, или затаённого восторга, и он смешно зашевелил губами, не сразу находясь с ответом. Потом всё-таки спохватился и выдал короткое:
— Да!
Ну, что ж… Дань Хэн мог сколько угодно оправдываться, будто разнервичался из-за того, что его спалили на ответной слежке, и что надо было срочно как-то спасать ситуацию, вот он и ляпнул первое, что пришло в голову (ровно то, чего хотелось избежать, да-да).
Но на самом деле Дань Хэн знал, что просто повёл себя, как настоящий идиот.
3.
Не отвечайте на сообщения от незнакомых людей. Лучше всего вообще заблокируйте посторонним контактам возможность связываться с вами в соцсетях. Психология сталкеров такова, что они зацикливаются на вас — им вовсе не сложно после каждой неудачи менять профили и пробовать снова и снова выйти с вами на диалог.
Смартфон пискнул новым сообщением, и Дань Хэн тут же потянулся открыть диалог: он не любил, когда в соцсетях висели непрочитанные.
[Вложение: «интересные результаты: исследователи опровергли…»]
Дань Хэн нажал на ссылку, бегло пролистал статью об очередных экспериментах с квантовой запутанностью; впрочем, он уже видел что-то похожее ещё полгода назад. В этой теме учёные копались давно, но какого-то реального прорыва с нынешним уровнем технологий особо ждать не приходилось. Не исключено, что какие-нибудь теоретики-одиночки уже поняли, в каком направлении копать, но обычно их голоса звучали слишком тихо, сливаясь в фоновый шум. А эти громкие желтушные статейки в основной своей массе напоминали скорее спекуляции с целью привлечь к эксперименту побольше денег.
Дань Хэн всё равно закрыл статью, лайкнул сообщение и завис, глядя на кроваво-красную аватарку.
Ну да, он решил пока не блокировать Блэйда. Хотя, вне сомнений, лайкнул он эту ерунду всё-таки зря.
Едва заметно покачав головой, Дань Хэн включился обратно в реальность. Успешно защитившая свой последний проект взрывная троица — Март, Цзин Яньцин и Чжу Юньли, — то ли не заметила, то ли не обратила внимание на то, как он опять завис в своих мыслях. Ничего удивительного. Они давно привыкли к его отстранённому поведению.
— Что у вас сейчас? — спросила Март.
— Фауна мезозойской эры с профессором Анаксагором, — скривился Яньцин. На его лице читалось до такой степени неприкрытое отвращение, что Дань Хэн едва удержался от того, чтобы отчитать его за предвзятое отношение к преподавателю. Тем более — к Анаксе, уважаемому человеку с глубокими познаниями в своей области.
Иногда Дань Хэн забывал, что и сам принадлежит к возрастной категории «молодёжь». Не ему осуждать себе подобных.
Эта парочка, Яньцин и Юньли, в каждом семестре выбирала одинаковые предметы и всюду таскалась вдвоём. Они не слишком старательно относились к учёбе, но и назвать их бездарями Дань Хэн тоже не мог — ситуацию спасало их вечное соперничество, возникшее ещё в детстве. Ни один из них не хотел уступать другому в чём бы то ни было, будь то оценки по предметам или количество острого соуса в блюде.
— Ха-ха, — рассмеялась Март, — соболезную. А у меня окно!
Она гордо посмотрела на поникших однокурсников, получив два полных неприязни взгляда в ответ.
— У меня тоже, — кивнул Дань Хэн. — Следующую пару перенесли.
— Супер, пошли со мной в…
— Март, — строго перебил её Дань Хэн. — Мы обещали помочь отцу с коробками в архиве. Лучше разобраться с этим сейчас.
И теперь уже Яньцин с Юньли принялись хихикать над выражением лица сестры.
Вельта на месте не оказалось, но в архив их с расстроенной Март пропустили спокойно. На самом деле, входить в эти помещения студентам разрешалось только по спецпропускам, но… Преимущества быть детьми преподавателей, ага. Они самые.
Впрочем, привилегированный статус накладывал свои обязательства — как сейчас, например, когда их попросили распаковать новую партию книг, внести в каталог и расставить по местам. Дань Хэн, в отличие от сестры, любил коротать время в полумраке архива и находил эту небольшую помощь приятной.
На этот раз, правда, рутинный процесс пошёл не по плану. Дань Хэн только-только закончил записывать все названия в реестр, выдал Март несколько книг, чтобы та расставила их по ближним полкам, а сам взял стопку побольше и ушёл в дальнюю часть архива.
И уже оттуда услышал громкую ругань сестры, сопровождаемую непонятным глухим стуком. Он чуть не выронил книги — бросил их, не глядя, на ближайшую свободную полку, и побежал на помощь.
— Ты! — кричала Март, и после каждого её слова слышался тот самый непонятный стук. — Какого! Чёрта! Подходишь! В темноте!
Дань Хэн вынырнул из-за угла, и…
Ну, разумеется. Помощь нужна была явно не Март, а тому незнакомцу, которого она избивала пустой коробкой.
— Что ты! Вообще! Здесь делаешь! — с упоением продолжала Март, не позволяя ему увернуться или сказать в свою защиту хоть слово.
— Март! — окликнул Дань Хэн. — Прекрати, достаточно.
— Уф, — выдохнула она и наконец-таки опустила руку с разваливающейся на части коробкой. Только теперь Дань Хэн смог подойти поближе и разглядеть несчастного, ставшего объектом её нападения. А как только увидел — жалость к нему моментально сменилось удовлетворением. Да уж. Сама того не зная, сестрёнка отомстила за своего брата. Как иронично. — Эй, ты! Нельзя же так пугать!
— Я не хотел… — промямлил не ожидавший такого отпора Инсин.
— Что ты вообще здесь делаешь? — жёстко спросил Дань Хэн.
— Вот-вот! — бойко поддержала Март. — Это закрытые от студентов помещения. У тебя пропуск есть? Покажи! Что, нет? Тогда брысь отсюда и не подкрадывайся больше так к людям!
Март сделала ещё несколько шагов вперёд, заставив Инсина отступить к двери.
— Дань Хэн! — воскликнул тот, пока его ещё не вытолкнули окончательно. — Ты же сам написал, что будешь здесь.
Конечно, Дань Хэн не мог ничего написать. И откуда столько недоумения в голосе?
— Я не… — начал он, после чего осёкся и, испытывая нехорошее предчувствие, полез проверять телефон. На экране высветилась пресловутая кроваво-алая аватарка Блэйда, а последним отправленным сообщением числилась короткая фраза. «В архиве». — Вот чёрт. Я перепутал тебя с Вельтом. Извини.
Март истерически засмеялась.
Дань Хэну ужасно хотелось провалиться сквозь землю. Ну или хотя бы спрятаться между стеллажей — этот вариант сейчас выглядел куда более подходящим.
4.
Если не получается решить проблему самостоятельно, и вы продолжаете своими действиями провоцировать сталкера, попробуйте обратиться к психологу. Специалист может помочь вам разобраться в том, как лучше действовать, чтобы избежать навязчивого внимания. А если вы, к тому же, опасаетесь обсуждать это со знакомыми, то сможете ещё и выговориться. Всё легче, чем справляться с непривычной ситуацией в одиночку.
Семья Дань Хэна считалась странной. То есть, с точки зрения Дань Хэна ничего в ней странного не было — гораздо лучше иметь такую семью, чем якобы «обыкновенную», в которой родители вечно втихую друг другу изменяют.
Но, да, если сравнивать с общепринятыми стандартами, странностей у них было хоть отбавляй.
Юные Вельт и Химеко начали встречаться ещё в Америке, где усыновили годовалую Март (в марте, естественно), но вскоре переехали в Китай, куда профессора Янга пригласили читать лекции. Химеко подсуетилась и устроилась преподавать в тот же университет, а ещё через некоторое время они усыновили и Дань Хэна, с которым маленькая Март встретилась случайно — по словам Вельта, прицепилась к его ноге и ни в какую не хотела отпускать.
Десять лет спустя Химеко покинула Вельта и вернулась в Америку, разобраться с неоконченными делами, забрав с собой дочь. Кажется, Март тогда тоже вцепилась в своего гэгэ руками и ногами, но что она могла сделать? Их всё-таки разлучили. Родители разошлись нормально, без каких-либо взаимных обид. Дань Хэн даже не понял толком, расстались ли они при этом или нет, просто через какое-то время в их с отцом доме завелась Ахерон, а Март во время нечастых звонков рассказала сперва про Кафку, потом — про Келуса, которого Химеко усыновила на пару с Кафкой. Потом, впрочем, эта Кафка куда-то пропала, и они остались втроём.
Ещё через несколько лет Химеко вернулась с двумя детьми и поселилась в их общем доме. Ахерон при этом, кстати, осталась. Дань Хэн не задавал вопросов. В принципе, ему было комфортно со всеми ними, включая нового брата, этого шумного придурка Келуса. Только снова называть Химеко мамой он почему-то не научился.
Собственно, из всей этой истории Дань Хэна сейчас больше всего интересовала Кафка. Каким-то образом эта женщина в результате своих скитаний тоже оказалась в Китае и периодически ошивалась у Химеко в гостях; не совсем уж чужой человек, да ещё и психолог по профилю.
— Химеко, а та твоя девушка сейчас где? — спросил Дань Хэн, спустившись рано утром на кухню.
Химеко отпила глоток своего отвратительно крепкого кофе (Дань Хэн понятия не имел, каким образом она в итоге приучила Март пить американо, они с Вельтом так и не научились пить эту горечь за все годы совместного проживания) и сонно спросила:
— Кто? Жуань Мэй?
— Да какая Жуа… Стой, ты встречаешься с профессором Жуань? Нет, подожди, не говори. Я не хочу знать. Я про Кафку.
— О, так ты про ту девушку… — многозначительно протянула Химеко. — Понятия не имею, вроде, ещё не улетела. Периодически вижу её в кафе через дорогу по утрам. Тебе дать её номер, Дань Хэн?
Он просто кивнул, а через полчаса уже разговаривал с Кафкой на улице возле того самого кафе, предварительно договорившись о встрече.
— Так значит, размышляешь насчёт консультации? — спросила Кафка, приподняв круглые солнечные очки, чтобы заглянуть ему в лицо и тут же сощуриться от солнца.
— Да, у меня…
Договорить Дань Хэн не успел, его прервал рингтон телефона: кажется, что-то из «Времён года» Вивальди, если он не ошибся. Кафка тихо извинилась и потянулась к карману, принимая звонок.
— Синсин? Что-то случилось?
Дань Хэн не пытался прислушиваться к её диалогу. Просто как-то само собой получилось: Кафка стояла достаточно близко, чтобы он сумел расслышать голос собеседника.
Такой знакомый голос, грубоватый, с приятной хрипотцой, который Дань Хэн теперь привык распознавать с первых же ноток. Голос-индикатор приближения сталкера. Или просто голос, звучание которого ему нравилось (то есть, нравилось бы, если б не человек, разговаривающий этим самым голосом).
— … ага, до встречи, Синсин, — быстро завершила разговор Кафка и повернулась к Дань Хэну. — Ты же зайдёшь со мной за кофе? За нормальным, а не этим невозможно-чёрным, который пьёт твоя мать.
— Прости, Кафка, — покачал он головой, — не успею. Вспомнил, что мне сегодня надо перед парой успеть сдать задание. Позвоню, как только надумаю насчёт консультации.
Наверняка ей не составило труда понять, что Дань Хэн сейчас без зазрения совести солгал.
Разумеется, он просто не хотел общаться с таким психологом, кто знает его сталкера лично. Может быть, Дань Хэн попробует найти другого. Может быть.
5.
Обычно полиция слабо реагирует на подобные истории. Обращаться в органы не то чтобы совсем уж бесполезно, но… Ну, пока не появятся железные доказательства, что этот человек несёт для вас реальную угрозу, процесс вряд ли сдвинется с мёртвой точки. И всё же — попытаться стоит. Особенно, если у вас есть, что показать полиции: когда сталкер доходит до откровенного запугивания или даже насильственных действий, шанс не оказаться проигнорированным значительно возрастает.
Щелчки колёсика, тщетно пытающегося высечь искру, уже начинали порядком раздражать. Какой смысл курить дорогущие сигары, если не можешь потратиться на нормально работающую зажигалку?
У Дань Хэна вообще выдался крайне неудачный день. Если бы не необходимость, он бы уже ушёл с этого балкона и закрылся у себя в комнате на остаток вечера.
Но пока всё никак не получалось выкинуть из головы тот момент, когда они с чёртовым Инсином поругались, и тот до боли сжал его запястье в руке — Дань Хэн проверил, синяк действительно уже начал проступать на коже. Со всем этим точно надо было что-то делать.
— Да твою ж милашку, наконец-то, — с последнего щелчка зажигалка всё-таки поддалась, и Дань Хэн проследил глазами разгорающийся огонёк сигары.
Честно говоря, Дань Хэн понятия не имел, как этого парня звали на самом деле. Про себя окрестил его «тот чокнутый друг Ахерон», а вслух все в семье обращались к нему «Бутхилл», и прозвище прижилось. Два факта про Бутхила, которые приходили в голову в первую очередь, — это что он капитан местного отделения полиции и что у него в запасе бесконечное число откровенно кринжовых историй про поимку преступников. Их правдивость, впрочем, вызывала вопросы. Да и, что касается разглашения конфиденциальной информации, — стал бы Бутхилл просто так разбрасываться настоящими кейсами?
Но Бутхилл работал в полиции, Бутхилл был близок к их семье, он знал Дань Хэна и не стал бы относиться к нему несерьёзно, так что он мог помочь со сталкером.
Наверное.
— Как дела на работе? — закинул пробную удочку Дань Хэн.
— Омилительно! — восторженно отозвался Бутхилл, и на миг показалось, будто в его глазах блеснула жажда крови; впрочем, скорее всего, это были просто блики от зажжённой сигары. — На прошлой неделе ловили целую ораву макак, прикинь? Сбежали из обезьянника толпой, потому что смотритель облажался. Большинство мартышек занялись своими обычными обезьянними делами, так что найти их снова не составило труда, но затесалась среди них одна хитрющая морда, которая умудрилась скрыться и залечь на дно. Пришлось три дня рыть носом землю, но мы всё-таки нашли следы из ко… э-э-э, из банановой кожуры, и устроили облаву. И вот, короче, я прицелился и — бам! — заставил её остановиться. Коварная обезьянка вернулась в свой зоопарк в целости и сохранности… ну, почти.
— Я даже не хочу знать, на кого это эвфемизм, — вздохнул Дань Хэн. — Даже такой как ты не стал бы стрелять в безобидную макаку.
— Безобидную?! Дань Хэн, пушистик ты этакий, знал бы ты, что она в том клубе вытворяла!
Дань Хэн закатил глаза. И на что вообще он надеялся? На какие проблески адекватности? Даже если не вышло, как с Кафкой, всё равно не стоило и думать о том, чтобы связваться с Бутхиллом, вечно несущим подобную чушь.
Послушав этого чокнутого ещё немного и лишь убедившись в мысли, что не сумеет ему довериться, Дань Хэн вскоре попрощался и удалился к себе. С сожалением глянул на валяющийся в углу стола смартфон, где на экране уже несколько часов кряду висели непрочитанные от Блэйда, взял его в руки, но так и не решился разблокировать.
«Дань Хэн. Прости.»
«Я не хотел.»
«Синяк остался?»
«Купил хорошую мазь. Обработаю завтра, если ты позволишь.»
«Дань Хэн?»
Дань Хэн забросил телефон с глаз долой подальше. Идти на следующий день на учёбу не хотелось: не только потому, что Инсин повёл себя некрасиво и поставил ему синяк, но и потому, что Дань Хэн в кои-то веки решил отплатить ему той же монетой. Даже больше: вскипел и врезал Инсину чётко по солнечному сплетению, заставив согнуться напополам — и, конечно же, проходящая мимо профессор Фу Сюань увидела именно этот момент, словно заранее предсказала, когда ей нужно появиться.
А первую пару у Дань Хэна завтра вела именно она.
6.
Если в полицию обращаться не вариант или же ваше заявление всё-таки проигнорировали, можно попытаться распространить информацию о сталкере среди вашего круга общения. Ещё лучше — добиться появления постов в крупных каналах социальных сетей, а то и в локальных новостях. Впрочем, это тоже не всегда помогает — таким людям зачастую неведом стыд. Однако возможные негативные последствия, когда история уже выползла на свет, могут их оттолкнуть. Ну, хотя бы на время, за которое уже можно попытаться что-то предпринять.
— У меня есть сталкер, — решил сообщить Дань Хэн семье, когда они все вшестером собрались на еженедельный воскресный ужин.
Химеко замерла, не успев отхлебнуть из чашки свой крепкий до тошноты кофе. Келусу повезло меньше — он подавился чаем, издав громкий звук, похожий на гусиное гоготание с нотками паникующей выдры, прикрыл лицо рукой и потянулся за салфетками.
— Тот парень, которого я побила коробкой? — невозмутимо уточнила Март.
Дань Хэн кивнул. Келус закашлялся ещё сильней.
— Кто он? — настроившись на серьёзный лад, спросил Вельт. — Из нашего университета?
Дань Хэн снова успел только кивнуть, и тут же раздался обеспокоенный голос Химеко:
— Ты ради этого хотел связаться с Кафкой?
— Ага, но, как в итоге выяснилось, Инсин с ней общается, и…
— Инсин? — перебила Химеко. — Чжу Инсин?
— Так ты его знаешь? — не то чтобы Дань Хэн сильно удивился, Химеко знала многих студентов. Но она с ходу поняла, о ком речь, что наводило на нехорошие подозрения. — В любом случае, раз та твоя бывшая с ним знакома, мне не хочется обращаться к ней. Я подумал, может, есть смысл распространить информацию о поведении Инсина среди остальных студентов. Ему явно не по нраву привлекать внимание людей — вдруг это заставит его взять академ или перевестись, тогда у меня будет больше времени и возможностей всё обдумать.
— Что обдумать? — вклинился Келус.
Его вопрос, впрочем, дружно оставили без внимания все присутствующие.
— Ох… — задумалась Химеко. — Не уверена, станет ли он переводиться, всё-таки здесь работает его дедушка, но идея неплоха, может сработать. Как минимум, тогда ему станет сложнее поймать тебя наедине.
Дань Хэн тупо моргнул и уставился на Химеко. Работает его дедушка? Чжу Инсин… Чжу…
— Подожди… Он что, внук профессора Чжу Хуаяня?
— О, так ты не знал? — снова влез Келус. — То есть, тебя не смутили одинаковые фамилии[5]?
— Одинаковые фамилии — частое явление, — нахмурился Дань Хэн. — И вообще, Келус, ты же сам только что об этом узнал.
— И что?
Иногда Келуса кошмарно хотелось отчитать за его дурное и неуместное поведение.
— Да, они родственники, — подтвердил отец и, к огромному облегчению Дань Хэна, придавил Келуса тяжёлым взглядом.
Хоть кто-то в этой семье мог его без слов заткнуть. И на том спасибо.
— В таком случае я лучше пока не стану действовать публично, — вздохнул Дань Хэн. — Профессор Чжу Хуаянь — уважаемый человек, и я бы не хотел бросать тень на его репутацию.
— Дань Хэн, — уверенно произнесла Ахерон, прежде сохранявшее молчание, — твоё благополучие гораздо выше чьей-либо репутации. Хорошо подумай об этом, ладно? Конечно, мы наверняка сможем найти и другой способ справиться с этой ситуацией, но я бы не хотела, чтобы почтительность к старшим шла в ущерб твоему душевному спокойствию.
За что Дань Хэн не мог не испытывать уважение к Ахерон, так это за её умение заглядывать в самую суть вещей и чётко расставлять приоритеты. Возможно, никакая Кафка здесь и не нужна была, и сперва стоило поговорить именно с ней; она редко выражала свои эмоции, однако на удивление хорошо понимала эмоции самого Дань Хэна — ещё с тех пор, когда он был замкнувшимся в себе подростком, покинутым всеми членами семьи, кроме отца.
— Разумеется, я всё обдумаю, — подтвердил он.
Только вот на самом деле он всё для себя уже решил — Ахерон говорила правильные вещи, однако они шли вразрез с его внутренним пониманием ситуации. Профессор Чжу Хуаянь в своё время помогал им с отцом в непростые времена, и Дань Хэн бы не позволил себе поступить некрасиво по отношению к нему и его семье.
— Погоди-погоди-погоди, — вдруг затараторила Март, сложившая воедино все факты. — А несколько дней назад, когда вы с ним чуть не подрались в коридоре…
— В каком смысле — подрались? — вскинулся Вельт. — Полагаю, Ахерон права, нам лучше действовать активно. С Хуаянем я поговорю лично…
— Мистер Янг, да дайте сказать! Когда вы чуть не подрались в коридоре, ты же шёл искать Юньли, потому что она меня сильно обидела, так?
— Да… — кивнул Дань Хэн, уже начиная понимать, к чему она клонит.
— А Юньли — внучка профессора Чжу! Значит, Инсину она тоже не чужая! И вообще, ты бы видел себя со стороны, у тебя такой взгляд страшный был, я в тот момент сразу поняла, что перегнула. Зря я так о ней отозвалась. Да, она поступила некрасиво, вздумав поучать меня таким образом, но не настолько, чтобы ты с этим взглядом шёл её убивать, просто я уже не знала, как тебя остановить, и…
— И Чжу Инсин пытался меня задержать, потому что я был ужасно зол на его сестру, — недовольно сказал Дань Хэн. — Я что, по его мнению, настолько плохой парень, который взаправду способен сорваться на Юньли? За кого он меня принимает?
Нет, вот это уже было по-настоящему обидно.
— Я бы предпочёл, — саркастично заявил Келус, — чтобы ты ударил меня с десяток раз, чем один раз послушать твои нотации о высокой морали.
Ещё немного, и Дань Хэн бы счёл это неплохим советом.
Из кухни его выпустили лишь полчаса спустя, когда вытянули из него большую часть истории. Пока что он сумел убедить семью, что попробует справиться сам и непременно будет держать их в курсе ситуации, а затем списался на незаконченную лабораторную и сбежал.
В комнате, впрочем, тоже не сумел сыскать покоя.
— Ты так и не ответил, кстати, — спросил Келус, бесцеремонно ввалившийся к нему немногим позже. — Что именно ты хотел обдумать насчёт этого Инсина? Зачем тебе вообще думать о нём?
Келус умел задавать чертовски хорошие вопросы.
Это не значило, что Дань Хэн собирался на них отвечать.
— Э-эй, — протянул брат, помахав перед ним рукой. — Человек-бита вызывает человекодроида! Я намерен выбить из тебя ответы!
Дань Хэн даже не пошевелился.
— Да ты… — прошипел Келус, а затем вдруг ухмыльнулся. — Дагэ, ты же в курсе, что сегодня поставил на уши всю семью? Примерного сына довели аж до того, что он полез в драку, ха! Мистер Янг после твоего ухода минут десять сидел с фейспалмом, а Химеко…
— Мне неинтересно, — резко сказал Дань Хэн.
— Да не ври, — отмахнулся Келус, а потом утрированно спародировал голос Химеко: — «Не могу понять, это у детей запоздалый переходный возраст или я полностью провалилась как мать?»
Потом переключился на голос Ахерон и добавил:
— «Второе, естественно. Ты вообще не застала его переходный возраст».
И как бы паршиво Дань Хэн не чувствовал себя сейчас, он невольно улыбнулся, услышав эту гротескную пародию в исполнении брата.
Келус, тщательно вглядывавшийся ему в лицо, конечно же, заметил улыбку. Поднял кулак в победном жесте, но на этом не остановился и решил окончательно.
— Честное слово, я бы подумал, что эти женщины ревнуют мистера Янга, а потому вечно пытаются друг друга задеть, если бы не знал наверняка, что они втроём ночуют в одной спа…
— Келус, заткнись, — закатил глаза Дань Хэн, но сдерживать сдавленные смешки уже не получалось. — Ты идиот.
— Э-э? Я-то? Ну да, я, в принципе, не отрицаю, это ты у нас самый умный парень и вообще светлая голова. Только кто из нас двоих не может разобраться в своих собственных эмоциях, а?
Ну, как бы то ни было…
— Келус, ты переодеваешься на стримах в девушку и дурачишь зрителей, вымогая деньги. Ты не вправе меня осуждать, если я даю противоречивые сигналы всего одному человеку.
— О нет, чёрт возьми! — фыркнул брат. — Скучная, нудная и нормальная версия Дань Хэна вернулась. Кажется, я выполнил свою миссию, — Келус сделал вид, что снимает шляпу и нелепо поклонился, подходя к двери. — Но, кстати говоря. Дань Хэн, которого я знаю, не дал бы и шанса тому, кто ему не понравился. Вспомни только того придурка Таожаня. Так ответь себе, проблема действительно в сталкере или в твоём к нему отношении?
+1.
Если вы не справились ни с одним из этих пунктов, пренебрегая самозащитой, — что ж, вас можно поздравить. Вы — глупец и просто клиническая жертва.
Дань Хэн, в принципе, был согласен с тем, что он в последние месяцы он вёл себя в крайней степени глупо. Но чтобы считать себя жертвой? Смириться с этой мыслью оказалось невозможно.
Дань Хэн. Не. Жертва.
И Келус тоже, кстати, не совсем идиот.
Когда все факты налицо, и корень проблемы можно буквально рассмотреть со всех сторон, даже Дань Хэн способен худо-бедно разобраться в своих чувствах. Просто, как однажды сказала Чжу Юньли, он эмоционально туговат. (А сама она слишком прямолинейна, за что Дань Хэн потом всё-таки ей высказал — в мягкой форме, естественно. Пусть они с Март и дружат, но видеть зарёванное лицо младшей сестры не понравится никакому брату.)
Сейчас, когда в руке Дань Хэна оказалось знакомое древко копья и он вошёл в привычный ритм тренировки, ответы в голове уже появились сами собой.
Школа боевых искусств «Сяньчжоу» была для него отдушиной — единственным местом, где он мог привести мысли в порядок, где разум и тело приходили в гармонию друг с другом. Дань Хэн привык считать этот тренировочный зал чем-то глубоко личным. Здесь его не беспокоили ни члены семьи, ни друзья, да и в университете практически никто не знал о его увлечении. А те, кто знал, не трепались направо и налево, поскольку и сами относились к школе точно так же — как к чему-то сокровенному, отделённому от светской суеты.
Словом, если бы Дань Хэн увидел Инсина здесь всего неделю назад, он, пожалуй, мог бы и разозлиться.
Сегодня он просто кивнул Инсину, застывшему на противоположном конце зала, и продолжил свой текучий танец с копьём, чередуя резкие выпады и удары с плавными переходами из стойки в стойку.
У него давно вошло в привычку приходить сюда примерно за час до начала занятия. Проводить разминку в своём комфортном темпе. Упражняться самостоятельно, пока зал ещё не заполонили ученики школы. Импровизировать, действуя не по заученным схемам и классическим рисункам боя, но каждым своим движением создавать неповторимое искусство — на такое способны лишь те, кто уже прошёл сквозь множество тренировок и сформировал мышечную память. Кто давно стёр все условные границы, для кого в такие моменты имели значение лишь вдохновение и инстинкты.
И когда Инсин наблюдал, внимательно отслеживал широко распахнутыми глазами все его перемещения по залу, Дань Хэну казалось, будто это единственно верный исход их запутанной истории: всё ровно так, как должно быть. Инсин постоянно наблюдал за ним, за ним одним, не обращая внимания более ни на что вокруг, словно окружающего мира уже не существует, когда в поле зрения появляется Дань Хэн.
Он настолько привык, сроднился с мыслью, что Инсин почти всегда где-то рядом, в тенях, наблюдает и ждёт, и уже не мог представить, как жил раньше без внимания этого человека. И будто бы уже нет пути назад: Инсин должен продолжать смотреть на него вот так, с жадным восхищением и полыхающим в глазах огнём. Неправильно? Возможно. Но всё же — необходимо.
Тренировка началась прежде, чем Инсину удалось с ним поговорить. Да он, кажется, и не пытался, отчего-то держась на почтительном расстоянии. Наблюдал, но не сближался, словно сейчас, в этом зале, они вернулись к самому началу, восстановили былое равновесие.
Только на сей раз нарушить его собирался уже Дань Хэн.
Мастер Цзин Юань, прежде — его учитель, теперь же практически равный ему, разделил группу на две части, забрав с собой новичков. Дань Хэн, как его помощник, руководил более умелой половиной учеников на другом конце зала.
А к концу занятия, когда Цзин Юань решил поставить их в пары с новичками, чтобы те перенимали опыт — он сам подошёл к Инсину, предложив тренировочный бой.
— Ну что, покажешь, чему старый лев успел тебя научить? — наклонил Дань Хэн голову, откровенно того провоцируя.
Он точно понимал: это сработает. И, разумеется, оказался прав.
Всё, что произошло дальше, даже нельзя было назвать поединком — впрочем, а чего ещё требовать от новичка? Инсин пытался повторять какие-то движения, но Дань Хэн с лёгкостью от них уходил. Парировал лишь немногие удары, которые выходили чуть более удачно (хоть и всё ещё плохо, ужасно, неправильное положение рук, никакой устойчивости в ногах), чтобы Инсин мог почувствовать силу, с которой нужно бить, чтобы сохранил в памяти лишь самое важное… Только с каждым шагом, с каждым малейшим разворотом у того выходило всё хуже.
Дань Хэн знал, что из него откровенно плохой учитель боевых искусств. Цзинлю называла его гордецом, упивающимся своим превосходством, которого нельзя подпускать к неопытным людям; Цзин Юань хвалил его стиль боя, но никогда не отдавал ему новичков на растерзание.
Да, Дань Хэн знал, что наставник из него аховый, — и всё же хмурящийся, нервный Инсин не походил на самого себя. Он должен был продолжать атаковать безудержно, с той яростью, что и в самом начале поединка. Думать о сражении и о своём сопернике, а не сдаваться после первой пары ударов.
— Хватит, — коротко сказал Дань Хэн, даже не пытаясь скрыть разочарование в голосе.
Он не стал дожидаться, пока Цзин Юань официально завершит тренировку. Просто развернулся и направился в раздевалку, на ходу снимая с себя защитное снаряжение.
Даже не обернулся, чтобы посмотреть, пойдёт ли за ним Инсин; Инсин всё равно пошёл. Проследовал за ним в раздевалку и молча смотрел, стоя прямо возле дверей и сжимая в побелевших пальцах шлем.
— Ты даже не старался, — заметил Дань Хэн. — Приходя сюда, люди оставляют посторонние мысли за стенами этого зала, однако ты всё это время был отвлечён.
И стоило только ему закончить говорить, Инсин тут же, без каких-либо пауз, произнёс:
— Я узнал не от Юньли, — он беспокойно облизнул губы. — Про школу. Цзин Юань иногда заходит к дедушке в гости, он давно меня сюда зазывал, и я обычно отказывался, но на днях он упомянул, что ты — его помощник. Так что это не вина Юньли, слышишь?
Странно. Зачем он вообще начал об этом говорить? Как будто Дань Хэн мог разозлиться на неё из-за…
А, ну да.
— Инсин, — собрав в кулак всё своё самообладание, жёстко произнёс он. — Дай угадаю. Ты думаешь, я был на тебя зол и пошёл искать Юньли на прошлой неделе просто потому, что она твоя сестра? Что я решился отомстить тебе через неё?
— Двоюродная сестра, — поправил тот. — Ну… да?
Дань Хэн прикрыл глаза и прислонился плечом к стене. Если отбросить мысли об очередных несправедливых обвинениях в свой адрес, если взглянуть на ситуацию с точки зрения Инсина…
Неудивительно, что тогда в университете он выглядел таким перепуганным, да и сейчас тревога не позволяла ему всецело погрузиться в тренировку. Инсин ведь не был совсем уж глупцом и наверняка отдавал себе отчёт в своих действиях. Понимал, что его поступки по отношению к Дань Хэну — далеко не оплот высокой морали. Только, видно, не подумал, что расплата может ударить по его семье, а тут резко осознал возможные последствия и занервничал.
А что касается Дань Хэна… Какое этот «Дань Хэн, помощник мастера» мог произвести впечатление? Холодный. Жестокий. Недовольный им, Инсином. И что ему оставалось думать?
— Говорю один раз, — чётко проговорил Дань Хэн. — Я был зол не на тебя. И о том, что она с тобой в родстве, я узнал вчера.
— Вче… Но у нас одинаковая фамилия, — озадаченно протянул Инсин.
— И я навскидку могу назвать ещё минимум двоих студентов нашего университета с фамилией Чжу. Тоже твои родственники? — вскинул бровь Дань Хэн. — В любом случае, твоя сестра наговорила гадостей и довела мою до слёз. Если бы кто-то так же сильно обидел Юньли, разве ты, как старший брат, не захотел бы поговорить с этим человеком?
Инсин медленно кивнул. И словно с некоторой задержкой осознал сказанное — дёрнулся всем телом, вскинул голову и впервые за этот разговор посмотрел прямо на него.
В принципе, на этом недопонимание можно было считать решённым. Только Дань Хэну отчего-то не хотелось завершать диалог.
Кажется, он впервые вот так рассматривал Инсина — без спешки и опасений, по собственному желанию, не вызванному необходимостью взаимодействовать по учёбе или высматривать его в толпе, намереваясь скорректировать свой маршрут так, чтобы их пути не пересеклись. Сейчас Дань Хэн смотрел просто потому, что хотел. И видел то, что нравилось.
В выражении его лица искрилась надежда; кажется, она всегда была где-то там, на дне бездонных зрачков. Тлела, неспособная разгореться. А теперь, когда Инсин пересёк последние границы, когда поставил на кон всё, — Дань Хэн мог потушить эти искры своими руками, но он всё ещё ничего не сделал, и оттого надежда вдруг всколыхнулась и затрепетала.
А может, все эти образы, мелькнувшие в чужих глазах, — лишь домыслы пробудившегося от долгого сна воображения Дань Хэна, пожелавшего почувствовать власть над судьбою стоящего перед ним человека. Уничтожить или приблизить к себе.
Ведь они оба — абсолютно, чрезвычайно ненормальные.
— Знаешь, чего я всё никак не могу взять в толк, — начал Дань Хэн, прищурившись, подобно дракону, разглядывающему новое диковинное сокровище для своей коллекции. — Ты ведь явно беспокоишься за Юньли. Ты знаешь, что я могу разнести слухи по всему кампусу. Ты знаешь, что я найду достаточно доказательств, чтобы подкрепить их фактами. Ты знаешь, что я могу уничтожить репутацию: твою, профессора Чжу. Твоей сестры, — Дань Хэн оторвался от стены и медленно двинулся вперёд, с каждым шагом сокращая расстояние между ними. — Ты всё равно пришёл сюда, даже зная, что однажды я могу не выдержать. Так скажи — зачем. Тебе. Так. Рисковать?
Он придвинулся практически вплотную, глядя снизу-вверх, но ощущая при этом собственное превосходство — волнующее ощущение, заставляющее пульс нестись вскачь, словно они ещё не вышли из тренировочного зала и находятся в самом сердце схватки, где именно у него, Дань Хэна, в запасе ещё множество секретных приёмов, в то время как противник уже находится на последнем издыхании.
А Инсин будто бы действительно совсем не дышал — стоял, недвижимый, и беспомощно наблюдал за тем, как Дань Хэн подкрадывается всё ближе, не в силах ничего сделать. Затем всё-таки судорожно вдохнул воздух и на таком же сдавленном выдохе произнёс:
— Ты того стоишь, — хрипло выдавил из себя. Прикрыл глаза, замолчал на пару секунд и уже нормальным голосом добавил: — Я понимаю. Я не могу рассчитывать на то, что ты не захочешь поднимать скандал. Просто… Ты даже не замечал меня последние два года. И если всё это заставит тебя обратить на меня внимание? Оно стоит того, даже если ты потом…
Дань Хэн не сумел дослушать. Не вытерпел. Обхватил пальцами затылок Инсина, рванул на себя и поцеловал.
Секунду, две, три. Прерывистое дыхание и мягкие губы. Ошеломление в чужих глазах и взаимная жадность. Неадекватное, собственническое желание обладать друг другом.
Дань Хэн заставил себя оторваться. Отпустить.
Этого было мало, но пока этого было достаточно.
— Они закончили тренировку, — сказал он, вслушиваясь в шаги и тихие разговоры за дверью. — Сейчас здесь будет многолюдно… Как насчёт повторного поединка?
Дань Хэн вызывающе улыбнулся, а Инсин быстро-быстро кивнул, будто опасался, что тот передумает.
Тогда Дань Хэн присел возле него на корточки и поправил наколенники, которые Инсин так и не успел снять. Затянул крепления потуже, затем поднял голову и усмехнулся, глядя снизу-вверх; мысли пришлось гнать прочь — мысли о том, что в иных обстоятельствах он мог бы не остановиться на этом и насладиться тем, как Инсин облизывает губы, как цепляется за его короткие волосы, выскальзывающие сквозь пальцы…
Не сейчас.
Он поднялся, проверил остальное снаряжение. Помог надеть шлем и утянул Инсина за собой.
— Ты что, пойдёшь без защиты? — замешкался тот, прежде чем шагнуть обратно в зал.
— Ты не сможешь меня задеть.
Очередная провокация, очередной принятый вызов.
Вот только теперь всё изменилось. Встало на свои места. Инсин атаковал с запалом, без какой-либо техники, но и без налёта сомнений — резко, мощно, выкладываясь на полную; волосы под шлемом растрепались, лезли на лицо — Дань Хэн видел это сквозь полупрозрачную сетку, видел, как грудь его ходит ходуном, как руки, сжимающие древко копья, подрагивают от напряжения.
Этот Инсин не сдавался.
Этот Инсин ему нравился.
Дань Хэн дождался, пока тот в очередной раз неудачно атакует, отступил и развернул корпус так, чтобы в нужный момент снова подойти и перехватить древко чужого копья. Дёрнуть на себя, выхватив из рук и отбросив на пол, а затем вдавить своё копьё поперёк груди Инсина, оттолкнув к стене.
Вжаться в него всем телом. Одной рукой стянуть его шлем — и поцеловать опять.
И если бы не Цзин Юань, покашливающий где-то за спиной и тонко намекающий, что пора закрывать зал, то — честное слово — Дань Хэн был бы не против овладеть Инсином прямо здесь.
— Не уверен, что копье тебе подходит, — жёстко сообщил он, как только отодвинулся и перестал касаться этих манящих губ. — Посмотри расписание тренировок. Попробуй уроки меча у мастера Цзинлю, она раньше была и моей наставницей, тебе может прийтись по душе её стиль.
— Но я хочу с тобой, — с трудом переводя дыхание, попытался настоять на своём Инсин.
Вот же упрямец. Его упрямец.
— Раз в месяц мы проводим здесь турниры между представителями разных стилей боя, — ухмыльнулся Дань Хэн; кажется, только за последний десяток минут он показал Инсину больше эмоций, чем когда-либо прежде. — И это единственные турниры, в которых я участвую, поскольку сражаться в рамках одной только школы… хм, скучновато. Ты же не знаешь, какой вид оружия встретится тебе в реальном сражении, верно?
Разумеется, ни о каких реальных сражениях и речи не шло. Давно ушедший век. Он просто не хотел раз за разом проверять свою выдержку на каждой тренировке — в поединках, подобных этому, когда Инсин ещё не способен ничего ему противопоставить. И прежде, чем тот неуверенно согласился, Дань Хэн уже знал: победа в словесном раунде тоже останется за ним.
А столь упрямый человек, как Инсин, приложит к обучению все усилия и пройдёт сквозь адские тренировки Цзинлю, в конечном счёте наверняка став ему достойным соперником. Да, пожалуй, он ещё удивит Дань Хэна. За его прогрессом определённо будет интересно наблюдать.
За Инсином в принципе всегда будет интересно наблюдать в ответ. Во что превратится его одержимость? На что ещё он пойдёт ради того, чтобы быть вместе?
Дань Хэн не станет требовать слишком многого.
Дань Хэну, на самом деле, достаточно будет просто Инсина, только Инсину пока не обязательно об этом знать.
— Значит, ты познакомишься с моими родителями, если я попрошу? — лукаво поинтересовался Дань Хэн, когда после очередного насыщенного дня в университете Инсин пошёл его провожать.
— Если ты попросишь… — неуверенно кивнул Инсин.
Дань Хэн удовлетворённо улыбнулся.
— В таком случае, не смей потом забирать свои слова назад, Синсин.
— Не называй меня так, — прошипел тот.
— Синсин? Разве тебе не нравится? — вопросительно глянул на него Дань Хэн, но встретил в ответ абсолютное молчание. — Кстати. Я ведь рассказывал своей семье, что ты меня преследуешь. Тебе придётся приложить усилия, чтобы изменить их мнение о себе, понимаешь?
На секунду Инсин сбился с шага, еле слышно застонал и опустил голову, прячась в тени волос, как частенько делал раньше, когда они только познакомились. Дань Хэн потянулся к его сжатой в кулак руке, поддевая пальцами слишком длинный рукав пиджака. Дразняще коснулся тыльной стороны ладони, ощутив, как от этого движения Инсин еле заметно вздрагивает.
Теперь, когда они наконец определились с отношениями, настала очередь Дань Хэна наблюдать и провоцировать на реакции. Всё-таки, в эту игру и впрямь куда забавнее играть вдвоём.