Work Text:
Все началось, когда они спасли принцессу. То есть нет, началось-то все с того, что старик нанял Хана довести себя и парнишку с дроидами до Альдераана. Но все важное началось, когда они спасли самую не принцессную принцессу из тех, что никогда на Хана и не посмотрят, и им пришлось лететь на Явин. Чуви был за штурвалом, но даже в гипере это занимало двадцать шесть часов, поэтому Хан пошел в душ и спать.
Пацан был в освежителе. Было понятно, почему: он видел, как его… дедушку? дядю? кого-то близкого, в общем, убил лорд Дарт Вейдер, и истерил, пока принцесса не приказала ему пойти и умыться. Хан просто не ожидал, что парень все еще будет в освежителе полтора часа спустя.
– Ты там в порядке, парень? – Хан не слышал звука душа, но надеялся, что это означало лишь то, что парнишка сидел на унитазе и пытался взять себя в руки, а не потерял сознание в запертой комнате.
– Нет, – ответил парень.
– Эм. Понятно. А ты не можешь пострадать где-нибудь еще? Не в освежителе?
Дверь освежителя с шипением открылась.
Полностью голый Люк Скайуокер схватил Хана за рубашку и затянул его внутрь. Места там и одному было мало, не говоря уже о двоих, так что они немедленно… стали очень близки.
– Парниша…
– Люк, – сказал Люк. – И я сейчас не хочу думать, – он скользнул своим телом по телу Хана, не оставляя сомнений в том, что он собирается делать.
– Люк… – Люк потянулся еще ближе и страстно поцеловал Хана. Что бы там не было с ним не так, целоваться он умел, поэтому отодвинулся Хан с большим трудом. – Ты уверен?
В ответ Люк улыбнулся почти одними глазами.
– Пожалуйста. Совсем ненадолго. Я просто не хочу ни о чем думать.
– Это я могу, – сказал Хан и наклонился.
Вообще-то, было круто. Люк хотел его так, как не могла бы и шлюха, и даже если этот голод мог утолить не только Хан, Люка устраивал и он. Они кончили дважды, а потом Люк вырубился и проспал двадцать часов. Хан же проспал четырнадцать,
а потом уступил койку Чуи. Принцесса, наверное, тоже поспала, но на борту было всего две нормальные койки, и в обеих кто-то был, поэтому Хан не знал, где она могла это сделать.
А потом они прибыли на Явин, на несколько часов раньше Звезды Смерти. Достаточно времени, чтобы получить причитающиеся деньги и свалить, так что Хан так и сделал.
– Так, – сказал Хан спустя час. – Что такое?
– Ты просто уйдешь? – спросил Чубакка.
– Ну да? А что?
– Я не думал, что ты из тех, кто сваливает от любовников. Даже от новых.
Хан поперхнулся. Он ничего не пил, но поперхнулся своей же слюной.
– Чуи, я просто трахался.
– Просто траханьем там не пахло, – сказал Чуи.
И тут Хан понял, что ему придется вернуться.
– Проклятье.
Они взорвали настоящую, реальную Звезду Смерти. Их встретили как героев, накормили прекрасным обедом, который кто-то сделал из настоящих продуктов, и пустили в душ, во время которого Люк прижал Хана к стене и на деле ответил на незаданный вопрос “а было ли это одноразовым развлечением?” Церемония награждения тоже была ничего. А потом они свалили как можно быстрее с Явина-IV, потому что даже если Звезда Смерти была огромным командным кораблем, она не
была единственным кораблем.
Они соорудили космический хаб около красного гиганта Цинкрета. Хан технически знал, что хабы совершенно безопасны, когда находятся не в пределах зон гравитационной концентрации. Но он не чувствовал себя в безопасности, когда тонкий воздушный шарик был единственным, что спасало его от безвоздушной бездны. Люк это понял и предложил ему остаться в “Соколе”, но Хан так не сделал, потому что обустройство хаба требовало помощи, а он знал, что нужно делать.
Очевидная радость Люка от невесомости в хабе была только бонусом.
Еще большим было то, что он делал той ночью в койке Хана.
В общем, как-то так оно и началось. Никто прямо ничего не говорил, как и Чуи, который молчал, но сам выбрал себе другую вахту. Дело было не в сексе, или, по крайней мере не только в сексе. Дело было…
Ну, например, в самом начале, спустя буквально пару дней, Люк разбудил Хана посреди их цикла сна. Он рыдал, дрожал, но был настолько тих, что поначалу Хан решил, что у Люка что-то физически болит.
– Парень, что не так?
Люк открыл было рот, но смог лишь прорыдать. Хан сделал единственное, что мог: притянул Люка и крепко обнял. Несколько часов спустя Люк прошептал:
– Прости.
– Все в порядке, – сказал Хан, потому что это просто было то, что положено говорить, и продолжил держать Люка, пока тот не забылся беспокойным сном.
Когда он проснулся, Люк испек блинчики. Люк готовил плохо, поэтому они получились комковатыми, и форма у них была неправильная, часть подгорела, но это были блинчики.
– С чего такая радость?
– Прошлая ночь, – сказал Люк. – Я… ммм.. Полагаю, до меня наконец все дошло. Дядя Оуэн, и тетя Беру, и Бен Кеноби, и Биггс Дарклайтер и… – его голос дрогнул.
– О, – сказал Хан, встал и притянул Люка к себе. Он знал не все – Кеноби просил не задавать лишних вопросов, – но судя по всему Люк потерял всю свою жизнь за несколько часов. Гребаные импы.
Люк поплакал еще, но еще и пытался извиниться за свое поведение. Хан, естественно, проигнорировал извинения и заставил Люка принять душ, и даже не потрахался с ним, хотя Люк пытался. А потом он отвел Люка к принцессе. Она тоже была в трауре, но хотя бы имела представление о том, что делать, когда ты потерял семью, дом и весь свой мир за один день
Той ночью Люк не вернулся. Хан попытался было заглушить ревность, не преуспел и пошел искать спиртное.
Суровые мужчины и женщины устроили поминки, рассказывая истории о тех, кто погиб в атаке на Звезду Смерти. Кто погиб в других битвах. Кого импы убили просто так. Криффов Альдераан, от упоминания которого принцесса зарыдала о родителях, которых она явно любила и больше никогда не увидит. Хан поднял тост за мертвых, но только один раз: он не знал никого из мертвецов.
Люк вернулся на следующий день с ранним обедом, сказал “Спасибо”, а после обеда наглядно показал, как именно он благодарен. Кошмары от этого не пропали и он еще не раз будил Хана плачем, но больше извиняться он не пытался.
Просто раньше Хану не хотелось нежно держать тех, кто рыдал перед ним.
Как выяснилось, повстанцы были ребятами как раз по вкусу Хана: суровые, но справедливые, да и свободу ценили превыше всего. Стоило сказать, что ему нужно больше самостоятельности, так они мигом отстали. Но Хан постепенно начал брать у них работенку — в основном контрабанду, потому как это он умел. Разница была в том, что если обычно он возил спайс и бренди, то сейчас это было нелегальное оружие и люди, привлекшие слишком много внимания Империи. Чуи ничего не говорил, но по-своему молча одобрял весь процесс.
Все повстанцы, естественно, немедленно полюбили Люка. Его безумная храбрость и невозможный выстрел купили их с потрохами. Он доказал это тем, какое удовольствие молча излучал, если ему доводилось всерьез заниматься любой технической штучкой, которую ему приносили и просили починить. И в большинстве случаев он все налаживал. Люк ел, тренировался и спал с Разбойничьей эскадрильей — если только “Сокол” не был на базе. Хан успевал разве что отчитаться о выполнении задания, и после этого не меньше дня проводил только с Люком.
Внезапно, Хан не возражал.
А потом, после восьми месяцев молчания, генералы приняли решение. Практически за одну ночь хаб собрали и переместили к Данкайо. Данкайо, откровенно говоря, была дырой, и не понравилась Хану с первого взгляда. Радость Люка от постоянной влажности и ежедневного дождя была милой, но даже его улыбка не компенсировала тот факт, что одежда прилипала к телу спустя четыре минуты после надевания.
– Окей, объясняй, – сказала Лея, садясь напротив Хана в столовой. Ее прическа, как обычно, была идеальна, и даже ее одежда была в полном порядке.
– Что, дорогуша? – честно удивился Хан. Она его не любила, а он пытался не попадаться ей на пути. То, что она о нем не знала, влезло бы в заряд бластера.
– Что он в тебе нашел, – сказала она.
– Помимо потрясающей внешности и убийственного очарования?
– Не преувеличивай.
Хан нахмурился.
– Никакой другой причины в голову не приходит. Хочешь знать – его спроси.
– Есть вещи, которых знать о ваших отношениях я не хочу, – сухо ответила она, и Хан задумался, что же о нем рассказывали в Разбойничьей эскадрилье. Или что такое ляпнул Люк, чтобы о них начали болтать.
– Ну, я точно не знаю, – наконец совершенно честно признался он.
– Я же выясню, как ты понимаешь, – поджала губы она.
– Удачи, – искренне пожелал он. Если она вычислит причину, то, возможно, скажет и Хану, и тогда он всегда будет делать все правильно.
Она рассерженно вздохнула и ушла.
Но на этом все не закончилось, потому что просто не могло. Лею не могла отпугнуть ни ее собственная ненависть к человеку, ни отсутствие понимания ситуации у кого-либо. И Хан уже делом доказал, что он может провести людей мимо блокад, поэтому было в чем-то логично, что ему и возить их принцессу дипломатии в потенциальные системы-союзницы и обратно.
Но совсем чуть-чуть.
Он поблагодарил все богов, которых знал, за то, что “Сокол” изначально был построен для команды в двенадцать человек, и потому позволял поставить восемь коек в двух каютах. Раньше одну из них он использовал под грузы, но теперь поставил там кровати — на случай, когда он возил разумных, а не ружья. Принцесса ту каюту и заняла, оставив в покое их с Чуи пространство.
Он думал, что будет неловко. Да, неловко было, первые несколько раз, когда он разрывался между желанием предоставить ей пространство и нежеланием позволить ей выжить его из его же собственного корабля. Так что он в основном сидел за штурвалом или на камбузе. Было бы идеально, если бы принцесса оставалась в своей каюте, но нет: она устроилась в общей комнате, окружив себя примерно восемьюдесятью датападами. Хан чувствовал ее взгляд. Но она хотя бы молчала.
Все изменилось после миссии на Шелконван, которая была совершеннейшим провалом от начала до конца. После нее Хан понял, что все принцессины сертификаты о владении оружием не были куплены, и что вокруг нее было какое-то поле удачи, потому что каждый выстрел в них уходил в молоко. Он не знал, что для себя вынесла принцесса, кроме огромного фингала, но что-то она поняла, потому как где-то посередине миссии она перестала пугающе пялится на него и занялась делом. И как только она так поступила, они сработались едва ли не со звуком контакта — и закончили миссию и выбрались с планеты, не обменявшись и шестью словами.
Командование не захотело вновь посылать их вместе, несмотря на все протесты принцессы о том, что это не он поставил ей синяк. Но у них было не так много кораблей, особенно подходящих для провоза контрабанды. Их послали на Тойроду, и все прошло как по маслу. Как и каждая миссия после.
– Я рад, что вы помирились, – сказал Люк, уютно устроившись на плече Хана после очень активного раунда приветствий. – Выглядело смешно.
– Это не я ходил за ней, настойчиво размахивая бластером.
Люк хихикнул.
– Что?
– Ты думал, что она тебя не любит, – он снова захихикал.
– Она меня и не любит.
– Эм, нет. Ты знаешь, что бывает, когда ей кто-то не нравится.
Он действительно знал. У принцессы Леи было два вида врагов: мертвые и те, с кем она еще не закончила.
– Тогда в чем было дела? С чего бластер и… и то, как она на меня пялилась?
– Вау, – сказал Люк. – Хан Соло, ну ты и дурак.
Люк так ничего и не объяснил, что несказанно раздражало, даже если отвлекать его от дальнейших рассуждений Люк решил собственным телом.
Хан все же разобрался, в чем дело, когда начал внимательнее смотреть. Не так быстро, как хотелось бы, потому что… ну, потому что прошло четыре месяца наблюдений за тем, как Лея следит за новичками, прежде чем она достала бластер и хладнокровно застрелила одного из них в спину. Тот факт, что этот новичок оказался имперским шпионом, не смягчило удар. Хан смог собраться лишь потому, что все собирались и валили с Данкайо, пока Разбойники играли в догонялки с “Неуловимым”.
В итоге Хан на “Соколе”, полном техников, вместе с принцессой провели серию коротких гиперпрыжков, попутно отстреливая ТIE-файтеры. Они потеряли имперцев на третьем прыжке, но прошли весь запланированный маршрут, прежде чем направиться на место встречи в систему Эофихель. Техники занялись постройкой хаба, пока Хан готовил себе каф.
– Как ты? – спросила Лея.
– В порядке, – ответил он, хотя это было неправдой. Люк все еще был где-то там.
– Иди поспи. Я разбужу, когда прилетят Разбойники.
Делать этого ей не пришлось. Прошло больше двадцати часов, прежде чем Разбойники появились на радарах, и их было всего одиннадцать. Сердце Хана ушло в пятки прежде, чем он успел присмотреться. Не было Разбойника Двенадцать. Нехорошо, но лучше, чем могло бы быть. Эвакуировали всю базу, а потеряли всего четыре истребителя.
– Все большие молодцы, – сказала Лея, собрав их в общем шаре. – Тренировки оправдали себя. С этого момента мы всегда будем поддерживать такой уровень подготовки к эвакуации. Нам нужно найти того, кто одобрил Лека и понять, как этот засранец прошел психологическую проверку, но пока что неделю отдыхаем. Токодана отсюда в двух парсеках с одной пересадкой. Повеселитесь. Все свободны.
Неделя была прекрасная, хотя Хан так и не добрался до Токоданы.
В этот раз он лучше подготовился к тому, что им пришлось месяцами жить в хабе, пока командование решало, куда их направить. Они с Леей летали на миссии, на которых он в основном стоял и важно выглядел, пока она вела переговоры. Почти всегда они возвращались с кредитами, обещаниями поставок бластеров или новыми заданиями по спасению разумных из имперских лап, которыми потом занимались Хан и Чуи.
Базу обустроили на Хоте. Хот был хуже Данкайо, что было невозможно по мнению Хана, пока он не приземлился на планете и не осознал, что там от холода слюна замерзает в полете. Данкайо, пускай и дыра дырой, была теплой. На Хоте сама база была построена изо льда. А Люк приобрел привычку залезать Хану прямо в койку и прижимать сосульки, которые он называл пальцами, прямо ему к лодыжкам.
Чуи над этим ржал неделями.
Но все же, если пренебречь раскинувшейся вокруг ледяной пустошью, было неплохо. У них была цель. У него был Люк, хотя Хан и не понимал, как это произошло, а Лея иногда прикрывала ему спину. Он не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как покинул Кореллию.
Естественно, именно тогда все и пошло банте под хвост.
Они месяцами не осознавали, что за Хана назначена награда, что многое объясняло о состоянии его жизни. Просто несколько миссий подряд за две секунды превратились из довольно хороших в потрясно плохие, причём даже не из-за имперцев, а просто из-за случайных мудаков, преследующих его. Без Чуи он бы точно сдох. Но только на Толленсе на него пошел известный охотник за головами, и тут до Хана дошло.
– С каких это пор за меня денег дают? – прокричал он, пока Лея прикрывала их отступление к кораблю.
– Потому что ты задолжал Джаббе Хатту груз спайса с процентами за два года! – прокричал К`аанг. А потом получил выстрел в горло от Леи.
– Хорошо стреляешь, – сказал Хан, когда они взлетели.
– Спасибо, – сказала она, откладывая в сторону бластер. – А с этим надо что-то делать. Кто такой Джабба Хатт и почему он назначил за тебя награду?
– Один из хаттских шишек, сидит на Татуине, – сказал Хан. – Я должен ему денег.
– А, это. Деньги.
– Дорогуша, в меня стреляли на поражение. Боюсь, что просто деньги его больше не удовлетворят.
– Хм, логично. Так что мы обеспечим тебе дополнительную охрану. Если достаточное количество охотников не вернется, то за тобой перестанут охотиться.
– Надеюсь, ты права.
Она ошиблась. Несколько месяцев они справлялись: самого факта того, что нужно следить за потенциальными криффовыми охотниками, хватало, чтобы получить преимущество. А потом они потеряли Локера на Орд Мантелле, потому что он закрыл Хана собой, и вот это уже было слишком.
Но стоило Хану принять это решение, генерал Рикан немедленно запретил покидать базу. Не из-за Хана — просто из гипера посыпались зонды-разведчики, которые бы точно заметили скрытую базу повстанцев на отдаленном ледяном шаре, если бы с нее регулярно взлетали и в нее влетали корабли.
Но Хана это задело. Да, он не хотел улетать, но он принял решение и теперь не мог это выполнить. Он наговорил того, чего не стоило, учитывая, что у него уже была и пара, и приговор, а потом он узнал, что Люк не вернулся на базу, хотя уже наступала ночь.
Следующие несколько часов прошли в какой-то дымке, но он и Люк, живой, хотя и бредящий, оказались в одном из погодных укрытий. Хан смотрел на спящего и пытался не забыть, что точно сдохнет.
– Какой же я мудак, – сказал он.
– Эээ, чо? – пробормотал Люк.
– Ты почему еще в сознании, парниша?
– Тпло. Не вол`ся. Чо?
– Я сделал неприличное предложение принцессе Лее.
– Наконец-то, – пробормотал Люк, а затем окончательно вырубился.
– Какого хера? – безэмоционально спросил Хан.
Люку пришлось почти неделю провести в бакте. Жестами он регулярно посылал Хана поспать, поесть и полетать. Последнее наверняка означало “серьезно, Хан, иди и чини “Сокол”, и так как все медики единодушно сообщали, что Люк вне опасности, Хан так и сделал. Но он регулярно проверял Люка раз в восемь часов. Чаще всего Люк спал, и был слаб даже после того, как его выпустили из бакты.
– Итак, – сказал Люк, впервые оказавшись в сознании во время визита Хана. – Ты. Принцесса Лея.
– Ничего не было.
– Ничего и не будет, если ты не прекратишь ходить вокруг да около.
– … Я честно, вот прям честно не могу сказать, это ты такой вежливый или напрашиваешься на тройничок.
Люк подавился, откашливался едва ли не минуту, и только потом смог прохрипеть:
– Тройничок?
– Ты мне нравишься, ты ей нравишься. Я нравлюсь тебе, и надеюсь, что нравлюсь ей. Она нравится мне, и нравится…
– На самом деле нет, в этом смысле она меня не заводит, – все еще напряженно сказал Люк.
– Но ты не против, если я с ней свяжусь, – медленно сказал Хан.
– Я не верю, что такое надо говорить, – сказал Люк, – но да, я против, но я знаю, что оставаться с парнем ненормально, когда ты встретил ту единственную. Вы будете хорошей парой. Уже хорошая пара… и я как-то предполагал, что так и будет. Окей?
Хан тупо пялился — просто потому что, едрить, что с Татуином было не так?
– Нет. Вообще не окей. Я от тебя не ухожу. Я спрашиваю, не прочь ли ты тоже встречаться с Леей?
– Что?
Хан устало потер лицо.
– Как-нибудь, парниша, нам придется поговорить обо всем, что не так на этом твоем родном пустынном шарике. На Кореллии у некоторых больше одного мужа или жены, или и тот, и другая есть. Не у каждого, но это совсем не редкость.
– Ой, – медленная улыбка расцветала на разбитом лице Люка. – Тогда я совсем не против. Прекрасная идея.
– Спасибо тебе, о боги.
– Только, чур, ты ее уговариваешь, – добавил Люк.
– Без проблем.
Проблемы возникли, когда Хану пришлось вытаскивать Лею с базы Эхо из-под имперской бомбардировки, с неисправным гипердвигателем. Проблемой было то, что их чуть не сожрал огромный космический червь. Проблемой было то, что им пришлось прятаться на башне управления имперского крейсера в течение трех дней, не осмеливаясь даже энергию толком включать, и они все собрались в одну кучу под всеми одеялами, что нашли, лишь бы согреться.
– Итак, – сказала Лея. – Мы здесь явно застряли. Я не буду разбивать пару, Хан Соло, да и спустя три года я не думаю, что ты так спокойно изменишь. Так что рассказывай.
– Я с Кореллии, – напомнил он. Она была с Альдераана, из Центра, наверняка она-то знала…
Лея прикусила губу.
– Так слухи верны? Дикие оргии и все такое?
– Вообще не так все работает, – сказал Чуи.
– Тогда кому-то лучше пояснить! – взорвалась Лея.
– У некоторых больше одного партнера, – просто сказал Хан.
– … и это нормально?
– Ну, нет, если все отказываются сесть и нормально все обсудить, – сказал Хан. – И вообще это не так просто, даже если это просто трибрачие. Но я все равно хотел бы попробовать.
– Ох. Я… Люк?
– Выглядел крайне заинтересованным.
Лея вздохнула. Хан почти видел ход мысли на ее лице, но не мог понять, какой именно, пока она не сказала:
– Ну, я думаю, что вы крайне жадный человек, Хан Соло.
– Что?
– Захапал только себе лучшего пилота и лучшего дипломата Восстания.
– Дорогуша…
– И я действительно хочу сесть и обсудить это все с Люком, – прервала она его. А затем крепко обняла: – Пойдет?
– Ага, – не сразу сказал он.
– А теперь целуйтесь, – сказал Чуи, что совершенно испортило всю атмосферу, пока Лея со смехом не поцеловала Хана.
Просыпаться после карбонитовой заморозки было еще хуже, чем замораживаться, потому что Лея стояла рядом. Хан не знал, почему не ждал этого: он верил, что Ландо убережет ее, но даже Ландо не уберег бы ее, если бы ей вздумалось ударить проблему в лицо. Хану просто нужно было верить, что она не полезла в хаттский дворец без поддержки.
А она пришла одна. Казалось, что все закончится хреново, ну, или кишками сарлакка, пока все не решилось. Да и оказалось, что Люк Скайуокер нашел, или выкопал, или украл новый световой меч, да и управлялся с ним как профессионал.
– Я его собрал, – ответил Люк, когда его спросили.
Они сидели во дворе покинутой ферме по добыче воды, недалеко от дурацкого городка под названием Анкорхед. Судя по всему, ферма принадлежала Кеноби.
– Ты и собрал?
– Ага. Я не врал, я теперь джедай.
– Ну вот, как очаровательно, – сказала Лея.
– Что не так?
– Разве джедаями не положено.. не иметь семей?
– Не этому, – слабо улыбнулся Люк. – Я очень рад, что вы в порядке.
– И я, – сказала Лея. – Кто научил тебя собирать световой меч? Все джедаи мертвы.
– Я несколько раз разбирал меч моего отца. Механизм не очень сложный, – ответил Люк.
– Вот только кристалл уникален, и просто так на земле не валяется.
– Не, они валяются в пещерах.
– Ты не собираешься рассказывать нам, что произошло, так? – спросил Хан.
– Неа, – сказал Люк, широко улыбаясь.
Его улыбка сияла ярче, чем обычно, откровенно приглашая. Хан приглашение принял и наклонился за поцелуем. Тот длился довольно долго, пока Лея не издала звук, тихий и какой-то животный, и Хан откинулся назад, проверить, как она.
– Давай, – толкнул его в ее сторону Люк. – Иди, твоя девушка хочет целоваться.
– Ой, – сказала Лея, прежде чем Хан поцеловал и ее. Тут дело тоже было не быстрым. Хан чуть наклонил голову, чтобы видеть, если Люк опять захочет поменяться, и сделал вид, что не разочарован, когда ответом было очевидное нет.
Разочарование ушло, когда Люк сказал:
– Мне кажется, все у нас сработает.
– И это все? – спросила Лея. – Просто так?
– Ты меня любишь. Я люблю тебя, мы оба любим Хана и никто никому не врет. Как по мне, хорошее начало. Разве что ты хочешь чего-то другого.
– Нет! – запротестовала она, и покраснела. – Только… мне хочется, ммм, посмотреть?
– Если только Хан не против? – покраснел Люк.
– Против? Против того, чтобы получить вас обоих красавцев голыми одновременно? Да вы шутите.
Зрачки Люка резко расширились; Лея замерла, как она замирала, когда единственной альтернативой было дрожать как осиновый лист.
– Мне бы очень хотелось, чтобы у нас было время, но… – сказала она.
– Собрание флота, – сказал Люк и вздохнул. – И мне нужно идти.
– Идти? Куда? – спросила Лея.
– Джедайские дела, – ответил Люк. – Я приеду, как только смогу, окей?
– Как будто тебя остановит, если я буду протестовать, – сухо сказала Лея.
В чем бы дела Люка не заключались, заняли они пару дней: Люк вернулся как раз вовремя, чтобы присоединится к суицидному набегу на Эндор. Все прошло, как обычно проходили их миссии — включая то, что их едва не съели, пока Люк не отошел в сторону с Леей. Хан был счастлив: если двое его великолепных любовников что-то планируют, то грех ему вмешиваться. Он был счастлив примерно час, а потом забеспокоился.
Лея едва не рыдала, отказывалась сказать, в чем дело, а Люка и след простыл.
– Он нас бросил? – спросил Хан, крепко ее обнимая.
Это хотя бы заставило ее рассмеяться.
– Нет. Ему просто нужно быть джедаем.
Хану потребовалась минута, чтобы понять, что она имеет в виду.
– Нет. Лея, он не посмеет.
– О чем ты? Это Люк. Посмеет и еще как.
– Надеюсь, ты права. Пойдем, нам пора в кровать, – сказал Хан.
– Хан, у нас завтра атака на базу имперцев.
– Именно, поэтому нам надо поспа… а-а-а, точно, у нас же завтра атака на базу имперцев.
Лея улыбнулась на него снизу вверх:
– Пойдем, дурашка.
Когда Звезда Смерти взорвалась, сердце Хана чуть не остановилось от ужаса — пока Лея не сказала ему, что он был прав и Люка не было на борту, с такой уверенностью, что Хан почувствовал себя в невесомости. Он встречался с Люком три года и не чувствовал такой связи, и не было ли это слишком эгоистично – забрать себе их обоих, когда они так идеально подходят друг другу?
А потом Лея сказала, что Люк ее брат, и Хан словно завис. Очнулся только когда Лея начала его целовать. С языком.
Люк сел на планету только через сорок минут, и Лея успела разъяснить все, что знала. Этого было мало, и он собирался придушить Люка за то, что не рассказал ему все это до того, как в одиночку поперся воевать с самим Дартом Вейдером. Эта решимость сохранялась до момента появления Люка, и все, на что хватило Хана – обнять своего любовника, потом — любовницу, а потом — их обоих.
Вечеринка затянулась допоздна, Люк то и дело пялился в тени в странное время, которое уже не ночь. Хан уже подозревал, что сама вселенная делала все, чтобы время было неподходящим. Но после пары дней отдыха Люк казался достаточно спокойным, когда подводил Y-винг к главному крейсеру Альянса, так что Хан уверенно спросил:
– Так Дарт Вейдер был твоим отцом?
– И Энакином Скайуокером, – ответил Люк.
Хан подавился воздухом, но не только он: Лея рядом тоже открыла рот. Впрочем, она собралась первой:
– Энакином Скайуокером? Рыцарем-джедаем Энакином Скайуокером? Энакином Скайуокером, героем Войн Клонов? И он был Дартом Вейдером?
– Да, я знаю, – сказал Люк. – Он сделал столько добра, спас столько людей, а потом просто отвернулся от всего этого? Решил терроризировать галактику целых двадцать лет? Это не имело смысла. Я был обязан его вернуть.
– Это сработало?
– Это он убил Палпатина, – мягко сказал Люк. – Не я. Я просто оказался там.
– Ох.
– Я… я все вам расскажу. Я не хочу сейчас об этом думать. Как считаете, нам выделят личную комнату?
– Я думаю, что генералам Органе и Соло выделят хоть десять, – сказал Хан.
– Прекрасно, – сказал Люк.
Им выделили небольшой сьют: в любое другое время места было бы больше, но сейчас все крейсера были доверху забиты кораблями, которые надо было перевозить. Освежитель вообще был миниатюрен. Если бы Хан был только с Люком, то они бы все равно влезли вдвоем во имя ностальгии. Вместе с Леей это было физически невозможно, поэтому они быстро помылись каждый сам по себе. Когда Хан закончил, то обнаружил, что Люк и Лея стащили вместе матрасы, чтобы соорудить одну большую кровать на полу.
И оба были голые. Лея призывно подняла на него бровь.