Work Text:
За огромным панорамным окном мемориальной больницы Гуэрта небо было синим и безмятежным — как всегда. В холле слышались негромкие разговоры выздоравливающих с посетителями, где-то негромко пищали медицинские приборы, медсестры за приемной стойкой смеялись над чьей-то шуткой. Расслабленно откинувшись в кресле с видом на Президиум и прикрыв глаза, Тейн Криос пребывал в том блаженном состоянии полусна, когда мозг еще не совсем отключается от реальности. Последнее время он все чаще впадал в подобное оцепенение: доктор объяснял это нехваткой кислорода в мозгу и предупреждал, что такие состояния могут повторяться довольно часто, а их продолжительность может увеличиваться. Тейн относился к этому спокойно: он давно смирился с синдромом Кепраля и был готов встретить смерть, вот только… только если бы он мог увидеть Шепард хотя бы еще раз перед тем, как отправиться на ту сторону моря.
Внезапно неспешный поток его мыслей был прерван грохотом, донёсшимся со стороны лифта: трое санитаров пулей вылетели из дверей, толкая перед собой каталку, и пронеслись по коридору в сторону реанимации, прокладывая себе путь громкими криками «С дороги!». Две азари в кокетливых белых халатах перегнулись через край стойки, провожая санитаров любопытными взглядами, пока те не скрылись за дверьми отделения интенсивной терапии.
Затихший было гул в холле возобновился с удвоенной силой: за последние месяцы пациенты приходили в Гуэрта в основном своими ногами, так что появление раненого военного вызвало переполох. Тейн успел мельком увидеть эмблему ВКС Альянса на рукаве человека и теперь гадал, капитану какого корабля пришло в голову воспользоваться Гуэрта в качестве армейского госпиталя: это была весьма престижная больница, сюда обращались с особо сложными случаями, договариваясь о приеме заблаговременно. Впрочем, решения загадки долго ждать не пришлось: на экранах, вмонтированных в стену над стойкой приема посетителей, появились кадры, которые привлекли внимание всех без исключения находившихся в холле.
Судя по тому, что увидел Тейн, репортаж велся с Земли: характерный ландшафт и очертания построек он узнал почти сразу, даром что совсем недавно они с Кольятом вернулись из путешествия в колыбель человечества. За вспышками взрывов и облаками пыли мало что можно было разобрать, но было ясно, что земные города подверглись вероломному нападению.
— Должно быть, это батарианцы, — предположил кто-то. — Все-таки претворили свои угрозы в жизнь, но неужели же Совет не вмешается? Все-таки Шепард — СПЕКТР, должны же они защищать своих!
— А я знаю, где это! — воскликнул невысокий парнишка, землянин, который лежал в соседней с Тейном палате. — Это же Ванкувер! Черт возьми, они атакуют космопорт!
Изображение на экране исказилось помехами, замелькало, и камера буквально на мгновение выхватила исполинский черный силуэт, возвышающийся на фоне рушащихся зданий. Силуэт, до боли напоминающий тот, что они видели на астероиде «157-Голгофа».
Тейн вцепился в подлокотник кресла, на котором сидел.
Ванкувер. Место, где Шепард находилась под домашним арестом. И Жнецы.
Жнецы в Ванкувере.
Он был настолько поражен, что не сразу услышал звуковое оповещение, призывавшее его явиться в процедурный кабинет. Когда он вошел, медсестра, замерив сатурацию и давление, сурово покачала головой, но, впрочем, молча ввела в вену поддерживающую сыворотку. Тейн знал, что ему нельзя волноваться, что это все может не лучшим образом сказаться на его самочувствии, но не мог ничего с собой поделать. Мысль о том, что Шепард в опасности, а, быть может, мертва, разрывала ему сердце. Если бы мог, он бы отправился на Землю с первым же кораблем, но знал, что даже если и сумеет каким-то чудом добраться до Солнечной системы, то долго ему не выжить без ежедневных процедур в проклятой больнице. Сознание собственного бессилия выводило из себя.
Пробормотав слова благодарности, он закрыл за собой дверь кабинета, прислонился к стене и закрыл глаза, стараясь дышать ровно и спокойно: если случится еще один приступ, Кольяту тут же донесут, а этого нельзя было допустить ни в коем случае. Еще не хватало, чтобы его сын тратил свое время на то, чтобы сидеть тут, с ним, вместо того, чтобы вести нормальную жизнь, которая только-только начала устраиваться. Сердцебиение понемногу замедлялось, и в голове Тейна понемногу начал складываться план: надо как-то связаться с тем офицером СБЦ — как его, Бейли, кажется? — и выяснить, как обстоят дела в Ванкувере. Но для этого нужно выбраться из больницы так, чтобы об этом не узнал Кольят…
— Давай, Кайден, борись! Ты нужен нам… нужен мне!
«Тейн.... этой ночью ты будешь жить».
О Арашу, зачем ты так со мной? Зачем заставляешь меня слышать то, чего не может быть?
— Если что-то будет нужно, док — что угодно, дайте мне знать, хорошо?
Этот голос… Тейн слишком хорошо его знал, чтобы поверить, будто это на самом деле может быть она. К тому же, она сейчас там, в Ванкувере, за сотни световых лет отсюда, и одним богам известно, жива ли. Видать, ему и правда осталось недолго, раз его разум играет с ним такую злую шутку. Галлюцинации — верный признак начала конца.
Он оттолкнулся от стены, повернул за угол и чуть не столкнулся с доктором Бхаттаром, который шел, сосредоточенно изучая чью-то медкарту.
— О, Нуара. Как вы сегодня?
Доктор Бхаттар был его лечащим врачом, единственным в Гуэрта специалистом по легочным заболеваниям, который был знаком с физиологией дреллов. Надо сказать, только благодаря его настойчивости Тейн еще не махнул на все рукой и не отправился тихо ждать конца в тесной квартирке сына на Цитадели.
— Неплохо, доктор, неплохо. Вы слышали новости? Земля атакована!
— Да, я в курсе, Нуара, — Бхаттар кивнул на палату интенсивной терапии, около которой они и столкнулись. — Этого вот привезли с полчаса назад, еще немного, и мы не сумели бы ему помочь. Хорошо, что доктор Мишель оказалась рядом.
— Его везли в Гуэрта с самой Земли?!
— Это офицер с «Нормандии». Видать, какая-то важная птица — даже Карин примчалась, как только узнала. Хотя, что тут удивительного, в конце концов, она у нас тут единственная, кто специализируется на морпехах с этого корабля.
Бхаттар улыбнулся собственной шутке, но Тейну было не до смеха. Сердце едва успокоилось, а теперь опять колотилось как бешеное — «Нормандия» на Цитадели? Значит ли это, что и Шепард тоже здесь?
— Умоляю вас, доктор, расскажите мне все, что знаете!
— Ну, голубчик, я не его лечащий врач, — развел руками Бхаттар, тревожно оглядев Тейна. — Вам лучше бы спросить Карин… если, конечно, она захочет с вами разговаривать. А вы что, знаете этого человека?
— Нет, доктор, я… Мне нужно идти.
— Ну, как скажете, — и Бхаттар зашагал дальше по коридору.
Тейн подошел к прозрачным дверям палаты и жадно вгляделся в лежащего на койке человека. Мужчина средних лет, темноволосый, с легкой сединой на висках; почти все его лицо представляло собой один сплошной кровоподтек, голова была перебинтована. Кое-где на ключицах виднелись свежие ссадины и синяки, как будто его хорошенько приложили обо что-то, а потом тащили по земле. Тейн мог только гадать, через что прошел этот человек, и, возможно, Шепард — если, конечно, она была рядом с ним. Ему безумно хотелось расспросить этого незнакомца обо всем, что с ним случилось, но вряд ли сейчас это было возможно. Тейн прислонился лбом к прохладному стеклу двери и глубоко вздохнул.
— Прошу прощения, — тонкий голосок медсестры прервал его размышления. — Здесь нельзя стоять. Вы его друг?
— Нет, простите, — Тейн поспешно отошел от двери. — Я не знаком с этим человеком.
***
Иногда, если находиться в помещении становилось совсем невыносимо, а дышать было чуть легче, Тейн выходил прогуляться на террасу, вытянувшуюся вдоль второго этажа больницы. Влажность на уровнях, которые занимала больница, поддерживалась вполне приемлемая для дыхательной системы, пораженной синдромом Кепраля, и Тейн мог себе позволить час-другой побродить между аккуратно подстриженных растений, посаженных вдоль вымощенных настоящим известняком дорожек. Обычно он делал перерыв, усаживаясь на скамье возле небольшого фонтана, но долго находиться там не мог: влажный воздух давал о себе знать.
Вот и сегодня он, почувствовав, что еще немного, и его одолеет вязкий кашель, Тейн встал со скамьи и уже сделал было несколько шагов в сторону входа в больничное крыло, как вдруг увидел, что ему навстречу идет по дорожке тот самый офицер с «Нормандии», которого привезли в Гуэрта несколько дней назад. Выглядел он вполне сносно, не считая все еще заметных гематом на лице и прихрамывающей походки. Заметив Тейна, он слегка улыбнулся и, проходя мимо, кивнул в знак приветствия.
Тейн остановился в нерешительности, не зная, как поступить: с одной стороны, множество вопросов готовы были сорваться у него с языка, а с другой — не хотелось навязываться совершенно незнакомому человеку. Плюс ко всему, в груди начинало тяжелеть — еще немного, и он зайдется в неистовом кашле, пытаясь выплюнуть легкие.
Но желание узнать хоть что-нибудь о Шепард было сильнее.
— Простите, — окликнул он мужчину, который в задумчивости остановился у края фонтана, глядя на струи воды, неспешно сбегавшие из верхней чаши в бассейн. — Возможно, это не мое дело, но я слышал, что вы служите на «Нормандии».
Тот обернулся, удивленно вскинув брови — с чего бы какому-то дреллу интересоваться «Нормандией»? — но, поймав цепкий взгляд Тейна, ответил:
— Да, верно. Майор Кайден Аленко.
— Мое имя Криос. Тейн Криос, — Тейн кивнул в ответ. «Шепард! Спроси про Шепард! — пульсировало у него в голове. — Ну же!» — Скажите, майор, не знакомы ли вы с коммандером Шепард? Если да, знаете ли вы, где она сейчас и что с ней?
Лицо его собеседника потемнело на мгновение; Тейн уже приготовился было услышать самое худшее, но майор сказал только:
— Да, я знаю коммандера Шепард, но я не видел ее с тех пор, как оказался здесь. Последнее, что я слышал — она отправилась на Менае.
— Менае… это одна из лун Палавена?
— Кажется, да, — майор Аленко нахмурился и вдруг внимательно посмотрел на Тейна. — А вы откуда знаете Шепард? Простите за грубость, но кто вы такой, мистер Криос?
— Я… — слова застряли у Тейна в горле. «Я тот, кто отдал бы все на свете, лишь бы знать, что она жива». — Я был в отряде Шепард во время миссии за ретранслятором Омега-4.
— Вы работали на «Цербер»?
Тейну было понятно изумление, которое слышалось в голосе этого человека. «Цербер», про-человеческую экстремистскую организацию, навряд ли можно было заподозрить в найме инопланетян.
— Помимо меня, в команде был еще саларианец, кварианка, азари, кроган, турианец и даже гет. Впрочем, я уверен, что все это и так известно Альянсу по материалам дела — Шепард ведь предстала перед судом, как и обещала адмиралу Хакету, — Тейн горько усмехнулся. — Какая ирония: Шепард в очередной раз спасла Галактику, и за это ее отдали под трибунал.
— Ее судили за связи с террористами и уничтожение системы Бахак, — майор сложил на груди руки и посмотрел на Тейна. В его взгляде читалось упрямство. — Она нарушила присягу.
— В глубине души вы понимаете, что Шепард поступила правильно. Не всегда путь закона — самый эффективный путь.
— Типичные речи преступника.
— Может быть, — Тейн кивнул. — Но коммандер Шепард — самый честный, самоотверженный и смелый человек. Я не знаю никого, кто отважился бы проникнуть за ретранслятор Омега-4, зная, что это скорее всего будет путешествие в один конец, и отважился не ради себя: Шепард сделала это ради всего человечества. Хакет попросил ее об услуге — и она в одиночку отправилась на Аратот, одна против десятков батарианцев, и сделала единственно правильный выбор, когда пришлось решать быстро. Преступница? Может быть, но именно этой преступнице мы все обязаны тем, что еще живы.
— Я знаю! — майор Аленко почти выкрикнул эти слова; теперь настала очередь Тейна удивленно на него воззриться. — Знаю… поэтому я и пошел за ней, поэтому… поэтому я и… я места себе не нахожу из-за того, что не могу быть сейчас на «Нормандии» — Палавен был атакован Жнецами сразу вслед за Землей! Это сводит меня с ума, — неожиданно добавил он и отвернулся.
Тейн не знал, что сказать. Он хотел узнать, что с Шепард, удалось ли ей выбраться живой с Земли, а узнал больше, чем ему хотелось бы. Было совершенно ясно, что между Шепард и этим человеком было что-то; что-то столь сильное, что чуть было не заставило майора раскрыть свои чувства перед незнакомцем. Тейн не был уверен, что хотел бы знать наверняка: вдруг где-то внутри заскреблась ревность — чувство, которого он не испытывал уже очень давно. Ему было одновременно и жаль майора Аленко, и хотелось размозжить его голову о край фонтана: он мог только гадать, насколько глубоко и взаимно было его чувство к Шепард, но мысль о том, что этот человек мог касаться ее так, как касался он сам, вызывала в душе Тейна настоящую бурю. Воспоминания были слишком яркими: его пальцы до сих пор помнили гладкую поверхность ее кожи, сбивчивое дыхание, сильные руки, обнимавшие его спину, бездонную зелень глаз… Ее отчаянный шепот: «Будь со мной, Тейн». Вот она лежит, разметавшись на постели; одеяло наполовину сползло на пол, обнажив мускулистый живот, и его ладонь медленно, едва касаясь, движется по бедру, испещренному шрамами, вверх, повторяя изгиб ее тела, — Шепард смотрит на него из-под опущенных ресниц, притворяясь спящей, но не выдерживает, улыбается и тянет его к себе, целуя снова и снова…
Тяжесть в груди взорвалась раздирающим кашлем, скрутив Тейна пополам. Он пытался вдохнуть, но получалось плохо: легкие выталкивали воздух, не давая ему попасть внутрь. Перед глазами стало темнеть, а в ушах раздался противный звон, предвещающий скорый обморок. Майор Аленко встревоженно обернулся, растерявшись в первые секунды, а потом подхватил Тейна под руки и повел по дорожке ко входу в больничное крыло.
— Я… справлюсь сам, — как только он смог вздохнуть, Тейн попытался отстраниться. Ему было стыдно, что этот человек видит его таким — слабым, беспомощным. Он хотел было оттолкнуть поддерживающие его руки, но зашелся в новом приступе кашля, сильнее, чем прежний.
— Не придумывай, приятель, — мягко, но решительно возразил Аленко. — Нет ничего ужасного в том, чтобы принять помощь от постороннего. Ты едва держишься на ногах!
— Спасибо, — Тейну ничего не оставалось, кроме как сдаться на милость майора. — Мой врач — доктор Бхаттар, он знает, что делать.
***
Так получилось, что они стали беседовать с майором Аленко почти каждый день, но сменили место: Тейн признался, что у него Кепраль в терминальной стадии, и влажный воздух может существенно подпортить ему остаток жизни, так что они выбрали уединенную скамью почти в самом углу сада, где было относительно сухо. Туда почти не забредали другие пациенты, и они могли беспрепятственно разговаривать о чем угодно.
Конечно же, все их разговоры так или иначе вращались вокруг Шепард. Майор Аленко охотно рассказывал о службе на первой «Нормандии», о том, как они охотились за Сареном, и Тейн, жадно ловивший каждое его слово, понемногу начал представлять себе, какой Шепард была до того, как они узнали друг друга, до того, как она… умерла. Когда Кайден рассказывал о том, как Коллекционеры настигли их у Алкеры, Тейн мог почти физически ощутить всю боль, что ему пришлось пережить. Он не мог представить себе, что чувствовал бы он сам, если бы Шепард не вернулась тогда с базы Коллекционеров — а Кайден жил с этой болью целых два года. Каково это — не иметь возможности даже похоронить любимую женщину?
Все это только растравляло Тейну душу; нет, Кайден никогда не говорил прямо о своих чувствах к Шепард, но в каждом его слове о ней Тейн слышал грустную нежность. Именно тогда Тейну впервые пришла голову мысль о том, как хорошо, что люди не имеют такую же память, как у дреллов: стать свидетелем случайного экскурса в чужое прошлое со всеми деталями было бы невыносимо. Тейну с лихвой хватало собственных воспоминаний, живых и четких, словно искусно сделанный фильм — и эти воспоминания, хоть и причиняли нестерпимую боль, были для него необходимостью, ведь только так он мог хоть ненадолго оказаться рядом с Шепард.
И однажды его желание исполнилось. Тейн спустился в холл, чтобы отвлечься от гнетущей тишины палаты, и от нечего делать разглядывал пациентов и посетителей, снующих туда-сюда. Он скорее почувствовал ее, чем увидел: Шепард вышла из лифта в числе прочих, но его сердце пропустило удар. Она подошла к стойке приема посетителей, справилась о чем-то у медсестер, обернулась, чтобы уйти, и тут ее взгляд скользнул по нему.
Ее глаза округлились от удивления, но она решительным шагом направилась к его креслу у окна. Когда она подошла, он встал, чтобы поприветствовать ее, а она стояла и смотрела на него как-то странно, словно не знала, с чего начать разговор.
— Сиха , — наконец произнес он, только чтобы нарушить это молчание, хотя прямо сейчас ему хотелось немедленно сжать ее в объятиях. — Я слышал, что Земля была атакована и не знал, удалось ли тебе спастись. Я каждый день молился Арашу, чтобы она защитила тебя и вернула ко мне живой.
— Тейн… Как ты? Я уж начала думать, что нам не суждено больше увидеться, — ее голос звучал так, будто бы они расстались только вчера. Словно и не было этих месяцев разлуки.
— Я отправлял тебе сообщения, сиха , — он пытался заглянуть ей в глаза, но она как будто специально отводила взгляд. — Но, подозреваю, ты не получала их потому, что была под арестом. Скажи, что ты здесь делаешь?
— Я пришла навестить друга, — ответила Шепард и улыбнулась. — Он пострадал, пытаясь меня защитить. Его зовут Кайден, Кайден Аленко.
На лице Тейна не дрогнул ни один мускул. В общем-то, Кайден рассказывал ему, что связался с Шепард, как только выяснил, где она — и даже интересовался, не хочет ли Тейн, как бывший боевой товарищ, написать ей несколько слов. На лице Кайдена была написана такая искренняя радость, что Тейн почел за лучшее ограничиться вежливым «Нет, спасибо», хотя больше всего на свете хотел бы тоже иметь возможность выйти с Шепард на связь, но «Нормандия» нынче была приписана к Альянсу, а значит, коды доступа давно сменили. Как бы там ни было, Тейн не хотел, чтобы Шепард узнала о нем из письма Кайдена.
— Да, нам довелось познакомиться с ним. Кажется, он благородный человек.
— «Благородный»… Тейн, да ты говоришь, совсем как герои старых романов! — Шепард негромко рассмеялась.
— Если ему все еще угрожает опасность, дай знать — я готов присмотреть за ним, пока он здесь.
— Спасибо, Тейн, — очень серьезно произнесла Шепард. — Я ценю это. Правда, ценю.
— Моя жизнь подходит к концу — самое время побыть великодушным, — Тейн хотел сказать это как можно более непринужденно, но Шепард вдруг нахмурилась, шагнула к нему и прижалась к его груди. У Тейна на секунду перехватило дыхание, когда он почувствовал ее так близко — руки сами легли ей на спину, а губы коснулись волос. — Я знаю, что скоро умру, сиха . Кепраль не щадит никого… и если ты не захочешь видеть меня в таком состоянии, я пойму.
— Ну что ты, Тейн, — голос Шепард звучал глухо. — Я буду приходить, когда смогу.
Тейн вздохнул.
— Мы много говорили с майором Аленко все эти дни, Шепард. Могу я задать тебе один вопрос?
Ему показалось, что Шепард в его объятиях замерла и даже как будто перестала дышать на мгновение.
— Есть что-то, что я должен знать о тебе и о нем?
Несколько долгих-долгих секунд Шепард не шевелилась, а затем медленно и осторожно высвободилась из его рук:
— Мы… были близки до того, как я… до крушения первой «Нормандии». Я думала, это все ненастоящее, но я многого не знала о себе… А потом случился Горизонт, и я снова увидела его — и как будто это было вчера, но для меня все и было вчера! — а для него прошло два года, и он сказал мне тогда много слов, которые меня ранили. Я изводила себя снова и снова, потому что мне было больно, но я встретила тебя, и мне показалось, что я наконец обрела покой, — Шепард смотрела куда-то вдаль, мимо Тейна, а внутри у него лопались тысячи туго натянутых нитей. — Но на Марсе, когда я почти потеряла Кайдена, я вдруг так четко поняла, насколько он мне дорог, что больше не могу притворяться. Это сильнее меня, Тейн. Прости. Надеюсь, ты понимаешь.
Медсестра за стойкой приемной зашептала что-то на ухо своей напарнице, и обе прыснули, пряча улыбки в кулачок. Двери лифта открылись, выпустив очередную порцию посетителей. Азари в ядовито-желтом платье так активно махала кому-то из-за столика, заваленного коробками с медикаментами, что две из них упали на пол с глухим стуком. Шепард наконец-то взглянула на Тейна прямо, не пытаясь отвернуться. А он смотрел на нее, но вместо коммандера Шепард, одетую в темно-синюю форму капитана корабля, он видел перед собой женщину, которая явилась ему однажды в башнях Дантиус и сделала вселенную чуть светлее для него.