Archive of Our Own ^beta

Единственное, что Янь Чжэнмин хотел сейчас сделать это позорно расплакаться и убежать к маме. Вот только его мать жила на другом континенте за тысячи километров отсюда, и вряд ли бы пустила Чжэнмина на порог. Да и, к сожалению, это был не тот способ, которым взрослые здравомыслящие люди решали свои проблемы. Даже если прямо сейчас Янь Чжэнмин таковым себя совсем не чувствовал.

Тот идиот, который сравнил влюбленность с бабочками в животе, очевидно сам никогда не был влюблен, потому что Янь Чжэнмин чувствовал, что его сейчас просто стошнит, и это официально станет самым убогим признанием в истории человечества. Может еще не поздно просто развернуться и убежать? Потом раздобыть фальшивую справку от  психиатра и сказать, что он был немножечко не в себе? Неизлечимая болезнь мозга, Чэн Цянь бы точно отнесся к этому с пониманием, может бы даже проявил сочувствие и преподнес Чжэнмину утешительные объятия? Было бы чудесно, разве нет? И чем серьезнее Чжэнмин думал об этом варианте, тем больше сомневался, что справку врачи ему выдадут фальшивую, без рекомендации остановиться на недельку другую для тщательного обследования его бесполезного мозга. 

Потому что здравый смысл очевидно покинул его, раз Янь Чжэнмин решил, что признаться в своих чувствах сегодня – это отличная идея. 

Что признаться вообще когда-либо в своей жизни – это хорошая идея. 

– Чжэнмин? У тебя наконец отказал мозг? – Чэн Цянь насмешливо хмыкнул, уже некоторое время наблюдая за лицом Янь Чжэнмина, – а я говорил, что столько кофе вредно воздействует на центральную нервную систему. 

Янь Чжэнмин мог только беспомощно моргнуть, он понятия не имел сколько времени просто пялился на Чэн Цяня, не в состоянии собраться с силами. И видя его рассеяность, Чэн Цянь милостиво напомнил:

– Ты сказал, что хочешь о чем-то поговорить. 

И как бы не был соблазнителен побег, как бы ему не хотелось закончить всю эту нелепость простым “да не важно, забудь об этом”, Янь Чжэнмин пообещал себе – он сделает это сегодня. Сейчас или никогда. 

Потому что он взрослый самодостаточный мужчина. Он может признаться в своих чувствах и не разреветься в процессе. 

После можно будет реветь сколько захочется. 

Парк на территории кампуса, в котором они часто зависали в свободное от пар время или просто занимались учебой, если везло занять свободные столы, сейчас казался, как никогда, чужим и неуютным. Несмотря на теплую погоду, небо затянутое тучами и общая серость улиц не создавали никакого романтического настроя. А ведь Янь Чжэнмин надеялся признаться как-нибудь особенно изящно и красиво, например во время цветения вишни. Но тогда он струсил, потом был слишком занят работой и сдачей экзаменов, а потом ни от каких цветов не осталось и следа. Наступило удушливое дождливое лето.

Чэн Цянь отложил телефон: 

– Ты в порядке? Выглядишь каким-то напряженным, – он наклонился ближе, всматриваясь в бледное лицо Чжэнмина и, наверное, надеясь разрядить обстановку, лукаво добавил, – ты же не собираешься сказать ничего странного? 

- Ха-ха...

Янь Чжэнмин сделал тяжелый вздох, пряча потные ладони под стол. Зачем он черт возьми это затеял?

Слова отказывались выходить из глотки, их приходилось выталкивать с трудом, прикладывая чертовски много усилий, и если под бабочками в животе имелось в виду, то что Янь Чжэнмину придется выплевывать их уродливые останки наружу, то он определенно начинал по новому понимать значение этого выражения.

– Сяо Цянь, – тошнота усилилась, но мужчина из последних сил пытался держать лицо и не морщится. Все было обречено с самого начала, но Ли Юнь сказал хотя бы попытаться. С каких пор он, блять, вообще решил слушать, что говорил Ли Юнь, оставалось загадкой. 

Чэн Цянь кивнул, показывая, что слушает. Даже если он и заметил внутреннюю борьбу Чжэнмина – на самом деле истерическую панику – то решил не подавать вида, за что Янь Чжэнмин был ему искренне благодарен.

– Да? – осторожно спросил Чэн Цянь. В его голосе почти звучала забота, или может это привычная напускная вежливость. Янь Чжэнмин хоть уже и давно преуспел в чтении каждого мускула на лице Чэн Цяня, прямо сейчас сомневался даже в цвете надетой на себе рубашке, что уж говорить о чужих эмоциях.

Прямо сейчас ему хотелось находится где угодно, но не здесь. 

Сделав глубокий вдох, Янь Чжэнмин разъединил бледные сухие губ. Его подбородок дрожал так сильно, что Чэн Цяню стоило отдать должное за то, что он вообще продолжал терпеливо наблюдать за этим жалким зрелищем.

– Сяо Цянь, ты мне нравишься.

Шаг в пропасть был сделан, пути назад не было. 

И вместе с этим пришло странное спокойствие от осознания неизбежности и наконец завершенности. 

– Я имею в виду, нравишься не, как друг, а как… больше чем…. То есть, как парень. Боже, что я несу… Сяо Цянь, ты мне нравишься, – Чжэнмин сделал судорожный вздох, руки дрожали от волнения, и он ничего не мог с собой поделать кроме, как сцепить пальцы в замок под столом, – Нет, не так, – оборвал он сам себя.

Он поднял взгляд на Чэн Цяня, посмотрел ему прямо в глаза и тихо произнес: 

– Я влюблен в тебя. 

Чэн Цянь застыл. 

Уставился ошеломленными глазами, словно не понимая, что Чжэнмин только что сказал, беспомощно открыл рот, но так и не нашелся, что ответить. 

На мгновение на лице Чэн Цяня проскользнуло выражение взволнованности. По крайней мере Янь Чжэнмин, научившийся распознавать на этом каменном лице все оттенки эмоций вплоть до моментов, когда Чэн Цянь умудрялся улыбаться одними глазами, был уверен, что видел блеск в его взгляде. Он мог поклясться, что видел его. И он ненавидел, то, какую огромную надежду это вселило в его загнанное тоскующее сердце, потому что следующие слова Чэн Цяня были жестокими. 

– Прости. 

Блеск в глазах исчез, Чэн Цянь неловко потупил взгляд, словно не мог выносить зрительный контакт с Чжэнмином. Чэн Цянь выглядел виноватым, как будто ему было действительно очень жаль, и Янь Чжэнмин сам почувствовал горечь этой досады. 

– Прости, я, – телефон выскользнул из пальцев Чэн Цяня и громко упал на стол. Чжэнмин хотел было протянуть руку и поднять его, но конечности словно налились свинцом, он мог только смотреть на Чэн Цяня, тщетно пытаясь поймать его взгляд. Чэн Цянь упрямо не смотрел на него, – Я не думаю, что могу ответить тебе тем же. Мне очень жаль. 

Янь Чжэнмин прикрыл глаза, на секунду позволяя себе взять паузу. Лицо горело, но внутри было ощущение словно он только что выпил стакан ледяной воды. Несмотря на то, что он весь вспотел от волнения, его кожа покрылась мурашками. Стало холодно.

Что ж, он с самого начала знал, что у него нет шансов. 

Чэн Цянь ещё сильнее опустил голову и закусил губу, не зная, что делать и, как себя вести, и Чжэнмин тут же почувствовал себя последним подонком. 

– Мне правда жа…

– Все в порядке! – слишком громко выпалил Чжэнмин, цепляя на лицо улыбку, – все в порядке, правда! Я не могу слушать, как ты извиняешься за то, в чем совсем нет твоей вины. Это мои чувства… И я рад, что смог выразить их. Прости, если поставил тебя в неловкое положение или заставил чувствовать себя некомфортно, я поступил эгоистично. 

– Чжэнмин… – Чэн Цянь поджал губы, и выражение горечи на его лице стало таким отчетливым, что почти раздражало. Все это было и без того унизительно, Чжэнмину не нужна была его жалость, – мне не некомфортно, просто… 

Янь Чжэнмин чувствовал что все испортил. 

Он черт возьми облажался. 

– Я знаю, что это сделало ситуацию неловкой, но… Я надеюсь мы сможем остаться друзьями после этого, – сказал Янь Чжэнмин и, спохватившись, резко добавил, – То есть, если ты согласен, конечно! Я бы хотел этого. Я имею в виду быть друзьями, но, если ты не захочешь, я все понимаю. Ты наверняка не хочешь меня видеть сейчас...

Чэн Цянь оборвал его. 

– Чжэнмин, – он глубоко вздохнул и покачал головой, – я бы тоже не хотел терять тебя, как друга. И… – он неловко заломил пальцы, но продолжил, наконец посмотрев на Чжэнмина, – и спасибо за честность, я ценю это. 

Янь Чжэнмин наконец позволил себе вымученную, но искреннюю улыбку. 

– Тебе тоже спасибо. За то, что выслушал. Я знаю, что сделал все это чертовски неловким, – он сконфуженно рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку и не расплакаться прямо перед Чэн Цянем, – так что забудь об этом, хорошо? Просто выкинь из головы. Думай об этом, как... Как о том, что ты оказался слишком хорош, чтобы не влюбиться в тебя, – Чжэнмин весело подмигнул, отчаянно пытаясь вернуть в разговор дружескую фамильярность.

Чэн Цянь поджал губы, нахмурившись. 

– Чжэнмин. 

– Я выкину. Обещаю, я буду двигаться дальше и не собираюсь смущать тебя своими чувствами.

По какой-то причине Чэн Цянь выглядел гораздо более разбитым, чем отвергнутый пять минут назад Янь Чжэнмин, но все это больше не имело значения. Прямо сейчас Янь Чжэнмина ждала килограммовая банка шоколадного мороженого, Ли Юнь с огромной коробкой одноразовых салфеток, недельный марафон мелодрам на Нетфликс и помиральная яма из кучи подушек и одеял. 

***

На следующее утро Чэн Цянь проснулся и почти сразу же пожалел об этом. Реальность обрушилась на него вместе с новым наступившим днем, а все его проблемы, удивительно, но не рассосались волшебным образом за ночь в стратосфере. Казалось они с Янь Чжэнмином уже всё решили вчера, там не было недомолвок и места для размышлений, совершенно не осталось вещей, о которых стоило переживать, так почему же Чэн Цянь чувствовал себя настолько ужасно? Ему просто хотелось завернуться в одеяло и не вставать с кровати всю следующую неделю. 

Он точно был тем, кто отверг другого человека? Почему чувствовалось, что все было абсолютно наоборот? 

Чэн Цянь уже знал ответ. 

Потому что он был идиотом. 

Когда он вернулся вчерашним вечером в их общую с Хань Юанем квартиру, тот сразу заметил, что на Чэн Цяне не было лица. Да, даже больше чем обычно. 

– Что с тобой? – спросил Хань Юань, откинувшись на спинку дивана. Пережив пару неудачных экспериментов, его волосы сейчас больше напоминали высохшее гнездо на голове,  – Только не говори, что тот парень отверг тебя.

Чэн Цянь застыл на пороге с наполовину развязанными шнурками и растерянно уставился на соседа и, по несчастному стечению обстоятельств, своего лучшего друга. 

На пару секунд между ними повисла слишком многозначительная тишина.

Улыбка медленно сползла с лица Хань Юаня, пока его рот не раскрылся в ужасе настолько, что он рисковал вывихнуть челюсть. 

– ЧТО?!

Он взвизгнул, вскочив с дивана и кажется снеся ноутбук и половину своих снеков на пол: 

– Серьезно?! О мой бог! Ты что правда признался ему?! 

Сегодняшний день явно окончательно и бесповоротно вышел из под контроля, потому что Чэн Цянь не понимал, какого черта Хань Юань несёт. Он и в обычное время не особо-то понимал, но сегодня был особенно тяжелый случай. 

– Что?...

– Ты серьезно? Да ладно, я думал, ты в жизни не признаешься ему!!! Но подожди, он отверг тебя? Что за подонок! 

- Я не, – мельтешащий перед глазами Хань Юань действовал на нервы, но у Чэн Цяня совсем не осталось социальной батареи, чтобы обращать на это внимание. Он усилием воли взял себя в руки и наконец выдал одно связное, имеющее смысл предложение, – Я ни в чем ему не признавался. 

Хань Юань непонимающе нахмурился, заткнувшись на пару блаженных секунд и дав Чэн Цяню возможность услышать свои собственные мысли. Ничего полезного среди них, к сожалению, не было. 

– Нет? Тогда что случилось? Ты же понимаешь, что выглядишь мягко говоря не в себе?

И это было правдой. Чэн Цянь был в шаге от того, чтобы просто сорваться с места и начать кричать, бегая по квартире. И это явно было далеко от его нормального мне-плевать-даже-если-земля-остановиться-сейчас-просто-не-трогайте-меня состояния. 

– Я не признавался ему, – облизав пересохшие губы, тупо повторил Чэн Цянь, словно пытаясь убедить самого себя, прежде чем хриплым шепотом добавил, – это он. Чжэнмин. Признался мне. 

Крик Хань Юаня практически оглушил его. И Чэн Цянь был уверен, что все те соседи, которые отзывались о них, как о исключительно приятных жильцах, прямо сейчас взяли свои слова обратно и прокляли их обоих до седьмого колена. 

– ЧТО?! Он ЧТО?! Ты сейчас серьезно?! – Хань Юань выглядел слишком взволнованным, что лишь усугубляло и без того хрупкое душевное состояние Чэн Цяня, – подожди. 

Хань Юань остановился, наконец умолкнув, и уставился на Чэн Цяня, как на идиота. 

– Тогда почему ты такой подавленный?

Чэн Цянь молчал. 

Хань Юань замотал головой, отказываясь признавать это. 

– Нет, – он взвыл, – Нет, нет, неееет. Чэн Цянь, пожалуйста только не говори, что ты…

– Я отказал ему. 

– ТЫ ЧТО?! 

– Прекрати орать! – наконец взорвался Чэн Цянь. 

– Ты сам орёшь! И почему?! ПОЧЕМУ?! – не унимался Хань Юань. Выглядел он так, как будто прямо сейчас переживал глубокий личностный кризис. Возможно за них обоих, – Я не понимаю… Он буквально признался тебе. Сам. Чжэнмин – красивый, умный, неприлично богатый – сам признался тебе в чувствах после того, как ты пялился на него в течение последнего года с надеждой, что этот чертов сталкерский способ флирта сработает? И ты отказал ему! Чэн Цянь, мой мальчик, в жизни не может так повезти дважды, ты это понимаешь?

Чэн Цянь подавился воздухом, чувствуя как предательски краснеет лицо. 

– Чт... Что?! Что ты несёшь? Когда это я пялился на него?! 

Хань Юань закатил глаза, отвлекшись от темы: 

– Умоляю, у тебя на лбу написано “я безнадёжный гей, пожалуйста обрати на меня внимание.” – Чэн Цянь вспыхнул, сделавшись теперь абсолютно красным. Его слабые попытки отрицать, Хань Юань безжалостно перебил, подняв в воздух указательный палец, – И знаешь что самое сумасшедшее? Янь Чжэнмин действительно обратил. Черт, вы оба такие странные, я всегда знал, что из вас выйдет идеальная пара. Если бы ты не отшил его, конечно.

Чэн Цянь просто застыл с идиотским выражением лица. Было ощущение, что его лучший друг просто оскорбляет его, но и возразить ему было нечем - это все было правдой. Он поджал губы и отвернулся, пока Хань Юань продолжил вонзать ему нож в сердце. 

– Зачем ты это сделал? Почему?! Разве ты не говорил, что это мужчина всей твоей жизни. 

– Когда я такое вообще говорил? – пробормотал Чэн Цянь и отвернулся, скрывая свое смущение и профессионально игнорируя “когда ты был в стельку пьян” Хань Юаня. Он глубоко вздохнул, а затем тихо, но твердо произнес, – И ты прекрасно знаешь, почему. 

Хань Юань поник. Каким бы беспардонным он не был, он все таки продолжал быть его лучшим другом, в обязанности которого входили не только ежедневный буллинг, но и безоговорочная поддержка свободная от осуждения. 

– И все? Неужели только из-за этого? – спросил он, смотря с таким явным сожалением, что Чэн Цянь сразу же почувствовал, как сжалось горло. 

Он повел плечом, и отвернулся. Чэн Цянь не хотел этого говорить, не хотел вешать ярлыки на Янь Чжэнмина, но он был уверен. Он был уверен, в том, что как только другой человек узнает, он откажется от всего этого. Ну может не от всего, но от своих чувств и намерения строить дальнейшие отношения – точно. 

Янь Чжэнмин влюбленный в него казался и без того достаточно сюрреалистичным. Но Янь Чжэнмин готовый принять его, таким какой он есть, был совершенно невозможным.

Поэтому он слабо кивнул.

– Я просто уверен, что из этого ничего не получится. 

Хань Юань недовольно сверкнул глазами, явно не согласный с этим, но видя состояние Чэн Цяня, сдержал порыв поспорить. Поэтому он только тяжело вздохнул и сгреб Чэн Цяня в охапку, крепко прижимая к себе. 

– Если он готов отказаться от тебя из-за такой мелочи, то он полный придурок и не заслуживает тебя, – проигнорировав тихое бурчание Чэн Цяня “не говори так про него”, он погладил его по голове, – но знай, я всегда тебя поддержу. И если ты принял такое решение, то хорошо, я просто надеюсь ты не пожалеешь об этом, – Хань Юань слегка встряхнул его, отстраняясь и ободряюще улыбаясь, – даже если он умный, красивый, богатый и признался тебе первым.

И Чэн Цянь очень надеялся, что не пожалеет. 

Но каких-то жалких десять часов спустя, он понял, что чертовски сильно жалеет. И самое паршивое в этой ситуации было то, что вернись он в прошлое, вряд ли бы нашел в себе смелость поменять свое решение. Оно все ещё казалось правильным и раздражающе логичным. Вот только от этой правильности лучше не становилось.

И Чэн Цянь был полон решимости переждать этот момент и просто двигаться дальше. Янь Чжэнмин предложил им остаться друзьями, все что нужно было, это продолжать общаться с ним, как раньше. Через какое-то время неловкость прошла бы сама собой и они бы продолжили дружить, словно того признания никогда и не было. Чжэнмин сможет двигаться дальше и найдет себе кого-то гораздо более достойного и подходящего, а спустя много лет они все смогут даже посмеяться над этой ситуацией... Да, план был именно таким. 

Кто же знал, что Чэн Цянь так облажается. 

У него абсолютно точно не было намерения игнорировать Янь Чжэнмина. Он правда совсем не хотел этого, он сам согласился остаться друзьями, сам сказал, что его это устраивало, и был уверен, что сможет продолжать взаимодействовать с Чжэнмином, как ни в чем не бывало, пока все неуместные ощущения не исчезнут, и они вернутся к тому с чего начали – приятные дружеские отношения. 

Но в то утро, он не ответил на привычное утреннее сообщение Чжэнмина, что было, как минимум, очень жестоко. Янь Чжэнмину наверняка было очень неловко писать первым, после вчерашнего, но он также знал, что Чэн Цянь не из тех, кто делает первый шаг, поэтому преодолевая смущение, все таки написал ему, пожелав хорошего дня с очевидным намерением придерживаться их плана остаться друзьями. 

А друзья продолжали общаться друг с другом, да, Чэн Цянь? Конечно он не собирался его игнорировать. Списав все на усталость и отсутствие времени, Чэн Цянь решил просто ответить чуть позже. 

Но он не ответил и на следующий день, и не через день тоже. Пока Янь Чжэнмин продолжал писать и спрашивать, в порядке ли он.

Чэн Цянь определено не был. 

Лишь спустя пять дней он отправил короткое сообщение с извинениями и словами, что у него полный завал на учебе и работе и совершенно нет времени ответить, что он вернётся позже, и им надо будет как-нибудь обязательно потусоваться вместе. Янь Чжэнмин конечно же ответил, что все понимает, написал слова поддержки и улыбающийся смайлик. 

Чертов улыбающийся смайлик.

Такой же неискренний и совершенно чужой, как и все что между ними происходило сейчас.

Но Чэн Цянь не ответил и на выходных. И на следующих выходных тоже. 

Все это время он упорно избегал Янь Чжэнмина в университете, на улице, в своем собственном телефоне, продолжая отчаянно убеждать себя, что у него просто совершенно не было времени.

Пару раз они пересекались в коридорах университета, Янь Чжэнмин неловко махал из далека, и Чэн Цянь махал ему в ответ, не имея ни малейшего понятия, каким образом он собирался преодолевать неожиданно образовавшуюся между ними пропасть. Раньше находится рядом с Янь Чжэнмином было также просто, как дышать, теперь же подойти к нему казалось просто невозможным. 

Тем временем круги под глазами Янь Чжэнмина становились все темнее и темнее, и Чэн Цянь продолжал убеждать себя, что это не имело никакого отношения к нему. Просто у Янь Чжэнмина наверняка тоже была куча дел. 

– Ты идиот, ты знаешь об этом? 

Чэн Цянь знал. Он чертовски хорошо об этом знал, но все таки ради приличия стоило хотя бы пару раз поотнекиваться. 

– Отъебись. 

Хань Юань скептически вскинул бровь, выковыривая вилкой орехи из своего чизкейка и перекладывая их в тарелку Чэн Цяня. 

– Нет, серьезно, ты ведёшь себя так, как будто скрываешь от него, как минимум, убийство человека. Или то, что тебя на самом деле зовут Рико и ты контрабандист из Мексики, а не тот факт, что ты не хочешь с ним спать, – Хань Юань пусть и обещал свою безоговорочную поддержку, никогда не обещал быть милым и приятным в общении человеком. 

– Ты издеваешься? 

– Послушай, я не хочу обесценивать твои чувства и понимаю, что тебе сложно, но серьезно. Ты думаешь, Янь Чжэнмин не поймет? Не выслушает? Я имею в виду он абсолютно очарован тобой, и это заметил бы даже слепой. Особенно, учитывая, как он ходит с видом брошенной под дождь собаки после того, как ты отшил и игнорил его полмесяца. Из всех возможных причин отказать, тебе не кажется, что твоя асексуальность может показаться ему мелочью? 

Чэн Цянь не знал, что ответить, окончательно запутавшись.

– Нет. Я не знаю. Правда, – он безвольно опустил голову на сложенные руки и взъерошил волосы, которые и без того были в полнейшем беспорядке, – Я слишком напуган, и я знаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать. 

– Чэн Цянь, – Хань Юань вздохнул с видом вселенской досады от того, что его друг страдал неизлечимой тупостью, и отложил вилку в сторону, – Посмотри на ситуацию. Всё уже очень плохо. Я имею в виду прямо сейчас у вас двоих ничего нет, верно? Вы уже не разговариваете, не переписываетесь, не обмениваетесь тошнотворными милыми смайликами, не ходите на эти глупые не-свидания в кофейни. В худшем случае, если ты ему скажешь, то ничего не потеряешь, все останется так, как есть сейчас. 

– А если…

– Просто дай ему шанс. 

Чэн Цянь хотел дать ему шанс.

Правда хотел, и это была единственная такая глупая и наивная причина почему продолжать быть друзьями казалось невозможным. Чэн Цянь боялся его потерять, но больше ему хотелось быть честным с этим человеком. И чтобы Янь Чжэнмин был честным с ним. Что было тоже своего рода эгоизмом, так как Чжэнмин уже признался. Чэн Цянь не был слепым, он видел, как Янь Чжэнмин нервничал, и прекрасно знал, что сам бы в жизни не набрался смелости признаться первым. 

И все же Чэн Цянь хотел ему сказать, и даже если Янь Чжэнмин не примет его, Чэн Цянь решил, что он сделает это. Даже если будет больно, но это будет правда, и он хотел ее знать. Чэн Цянь принял решение. Хань Юань был прав, ему нужно было поговорить с Янь Чжэнмином, а дальше будь, что будет.

Но к сожалению вместе с ощущением принятого решения не пришло смелости для его воплощения в жизнь. И Чэн Цянь не придумал ничего лучше, как немного выпить вечером, чтобы расслабить истощенный постоянным мыслительным процессом мозг. 

И, как бы он не выносил поддразнивая Хань Юаня по поводу его полного отсутствия толерантности к алкоголю, в тот день ему стоило взять Хань Юаня с собой. Будь он хоть трижды высмеян, заснят на камеру в качестве компромата, ему блять очень стоило взять его с собой. 

Возможно будь Хань Юань рядом, Чэн Цянь бы не облажался так сильно. Может быть пойди они вместе, он бы из всех порогов мира не оказался именно на пороге Янь Чжэнмина в третьем часу ночи с самой идиотской улыбкой на лице. 

***

Ожидал ли Янь Чжэнмин, что Чэн Цянь начнет его избегать? Конечно. Было ли у него на это полное право? Абсолютно. Устраивало ли это Янь Чжэнмина? Определенно, нет. 

Вот только его никто не спрашивал. 

Часть Янь Чжэнмина наивно полагала, что его неловкое, неуклюжее признание не встанет между ними, ну по крайней мере не повлияет на их отношения так сильно. Разумеется остаться друзьями после неудачного признания в любви задача не из простых, и им двоим пришлось бы некоторое время помучиться, преодолевая мучительную неловкость. И конечно Янь Чжэнмин отдавал отчет, что Чэн Цяню возможно потребуется немного времени, возможно больше времени, но... Янь Чжэнмин надеялся, что он хотя бы попытается. Избегать день, два, три, ну неделю, хорошо, все в порядке, это Янь Чжэнмин был готов принять и понять. Он сам решил дать Чэн Цяню немного пространства и не наседать на него, чтобы не делать ситуацию ещё более неудобной. К тому же, справедливости ради, Янь Чжэнмину тоже нужно было немного времени и пространства для себя. Для себя, килограмма мороженого и плейлиста Ланы Дель Рэй. 

Но через три дня он уже был почти в порядке! 

У него даже перестали автоматически литься слезы из глаз при воспоминании о том злосчастном дне. Ли Юнь сказал, что это прогресс, и Янь Чжэнмин, лежавший в постели с опухшими красными глазами в обнимку с плюшевым тигром, был склонен ему верить. 

Поэтому он ожидал от Чэн Цяня какого-нибудь знака, сообщения, да даже простого приветствия в коридоре было бы достаточно. Да, его отвергли, но Янь Чжэнмин не думал, что его признание было настолько отвратительным, что отбило у Чэн Цяня всякое желание иметь с ним что-либо общее. Не настолько же он ужасный человек, чтобы прекратить с ним дружбу из-за этого, верно? Верно ведь?...

На третью неделю игнорирования его сообщений Янь Чжэнмин был искренне уверен в обратном. 

Он был на грани того, чтобы броситься в ноги Чэн Цяню прямо посреди университетского коридора и слёзно требовать какого-либо внятного ответа. Даже если Чэн Цянь теперь ненавидит его и больше не хочет видеть, пусть скажет об этом прямо в его залитое слезами лицо. Потому что ещё неделя такого ожидания, и у Янь Чжэнмина окончательно поедет крыша. 

Вместе с его эмоциональным состоянием ухудшились и другие дела: профессор отчитывал за ужасно проделанный анализ в исследовательской работе, в то время, как единственный анализ, который Янь Чжэнмин проводил последние дни – это вычет алгоритма игнорирования его Чэн Цянем и обзор зависимости собственного психологического состояния от этого игнорирования. К выводам он приходил неутешительным.

Таким образом уровень недосыпа с каждым днём рос, а вот уровень качества работы нет. 

– Слушай, не то чтобы я переживал за тебя, – нарочито небрежно начал Ли Юнь, опершись о столешницу, – но ты выглядишь, откровенно говоря, ужасно.

Янь Чжэнмин лишь поднял на него убитый взгляд и предпочел не давать комментариев, продолжая печатать какое-то эссе на чистейшем автопилоте – он едва ли осознавал, что из себя представляла система инфраструктурного обеспечения предпринимательской деятельности. Круглые очки в тонкой металлической оправе съехали на нос, а еще совсем недавно блестящие шелковистые волосы, о которых Янь Чжэнмин пекся больше, чем о своем дипломе, были собраны в тугой неряшливый тусклый пучок. 

Глядя на это жалкое зрелище, Ли Юнь раздосадовано поцокал языком и бросил:

– Если будешь продолжать так изводить себя, кожа совсем испортится, в курсе? Ты вообще давно в зеркало смотрелся?

Однако Янь Чжэнмин остался равнодушен, что, откровенно говоря, пугало. Если его перестала беспокоить даже собственная внешность – дело плохо.

– Переживаешь за меня?

– Не особо, просто печально наблюдать со стороны за деградацией личности.

– Оу-у, ты всё-таки волнуешься за меня, – Чжэнмин перевел взгляд на Ли Юня и состроил многострадальное, но умиленное лицо, – Только тебе есть до меня дело, – игнорируя “я бы не был так уверен”, он продолжил, – если к тридцати пяти мы все еще останемся одиноки, давай поженимся.

Ли Юнь поежился, в отвращении скривив лицо:

– Да ни в жизни. 

– Неужели так плохо? 

– Я лучше умру в одиночестве с сорока кошками, чем буду жить с тобой под одной крышей. 

– Справедливо, – кивнул Янь Чжэнмин, продолжая отрешенно стучать по клавиатуре, – но тогда ты тоже не посягай на мое человеческое право скончаться в одиночестве.

Демонстративное цоканье языком мужчина оставил без внимания. 

– Эй, Чжэнмин. Это уже не смешно, – Ли Юнь опустился на стул напротив и нахмурил брови, – это всего лишь какой-то парень, чего ты так убиваешься?

– Чэн Цянь не какой-то парень.

– Да-да, он лучший человек на планете, – Ли Юнь закатил глаза на совершенно серьезный согласный кивок Чжэнмина. Ситуация явно выходила из под контроля, раз бедолага совсем перестал выкупать иронию, – но он уже тебе отказал, так что просто выбрось его из головы и двигайся дальше, окей? Если посмотришь вокруг, найдешь еще сотню таких Чэн Цяней, которые заинтересуют тебя и заинтересуются тобой в ответ. 

– Ты не понимаешь, это не просто интерес…

– А что тогда? – Ли Юнь пусть и старался изо всех сил строить из себя понимающего собеседника, начал заметно терять терпение, – Ну вкрашился ты в очередного парня, бывает. 

– Я люблю его. 

– …

Ли Юнь запнулся и вытаращился на него огромными глазами: 

– Ты… что?

– Подними челюсть с пола, – недовольно пробормотал Янь Чжэнмин, изо всех сил изображая усердную работу над своим заданием по экономике, – Я сказал, что люблю его. Как парня, как человека, как единственную любовь всей своей жизни. Люблю без памяти, хочу встречаться с ним, выйти за него замуж и умереть в один день. Да, ты все правильно услышал.

Ли Юнь то ли в ужасе то ли в полнейшем восторге прикрыл рот ладонью, не моргая вперившись взглядом в Чжэнмина: 

– Срань господня… То есть, все настолько плохо? – он неверяще рассмеялся, наклоняясь ближе, – Боже, Чжэнмин, ты осознаешь, как жалко сейчас звучишь?

Янь Чжэнмин и бровью не повел:

– Мне плевать. На это или, что Чэн Цянь мне отказал или, что я веду себя, как жалкий неудачник, я все равно люблю его. Я не могу просто взять и отключить это. 

Ли Юнь расхохотался в голос, официально получив статус худшего лучшего друга. Но, что Ли Юнь мог поделать, влюбленный Янь Чжэнмин был зрелищем, в котором он понятия не имел, что нуждался.

– Звучит ужасно. Но просто подумай о том, какие у него могут быть недостатки и “отключить” это станет очень просто. Например, что, если он храпит по ночам?

Не отводя взгляд от экрана ноутбука, Янь Чжэнмин бесстрастно ответил: 

– Ничего, я запишу его к хорошему остеопату – это скорее всего проблемы со спиной.

Ли Юнь не унимался: 

– А, если он был женат? Или у него пять внебрачных детей?

– Все совершают ошибки в молодости. И я помогу ему с алиментами, если понадобится. 

– А если окажется, что он женщина?

Янь Чжэнмин быстро пробежался глазами по своему эссе, впрочем не особо заинтересованный в связности повествования, и прикрепил его к электронному письму, спокойно ответив: 

– Укажу в инсте, что теперь бисексуал. 

– Вау, – Ли Юнь сдался, откинувшись на спинку стула с выражением “ты полный придурок, но я впечатлен”, – Чжэнмин, это потрясающе. Я впервые вижу кого-то настолько безнадежно влюбленного. Вот только, – очевидно у Ли Юня не было сердца, – тебя уже отшили. 

С резким звуком захлопнулся ноутбук:

– Спасибо, блять, что напомнил!

– Вот! Поэтому тебе и пора перестать париться! – гордо заявил Ли Юнь с лицом, словно он одним своим благостным присутствием разом решил все проблемы. 

На пару секунд воцарилась тишина. После которой Янь Чжэнмин раздраженно бросил очки на стол и резко поднялся из-за стола: 

– Знаешь что? Проваливай, – обогнув стол, он угрожающе двинулся на засуетившегося Ли Юня.

– Эй, эй, эй, Чжэнмин! Ты не посмеешь выгнать своего единственного друга! 

– Лучше проваливай, пока я тебя не прибил и мое число друзей не превратилось в ноль. Нет, я не хочу тебя слушать! Всё! Вон!!! Мне надо работать, разговоры с тобой меня только расстраивают. 

После того, как Янь Чжэнмин силой выставил Ли Юня за дверь, послав далеко и надолго, его телефон несколько раз завибрировал.

От: Ли-засранец-Юнь 

ты предал нашу многолетнюю дружбу из-за какого-то левого пацана, я оскорблен! 20:57

но проиграть битву, не значит проиграть войну! 20:57

я ещё вернусь! 20:57 

не скучай ❤️ 20:58 

С тяжёлым вздохом Янь Чжэнмин смахнул сообщения с окна уведомлений и перевел телефон в беззвучный режим, чувствуя, как вся усталость за день, а может и за весь последний месяц, навалилась на плечи. Захотелось упасть в кровать лицом вниз и не двигаться следующие сутки, что Янь Чжэнмин и намеревался сделать, решив в кои-то веки лечь спать пораньше. 

Возможно Ли Юнь был прав. В какой-то степени. Скорее всего отрицательной. 

Но все же вариантов других не было, Янь Чжэнмин уже сделал всё, что мог. Было не о чем сожалеть, а значит оставалось только отпустить и двигаться дальше.

Время перевалило за два часа ночи, когда Янь Чжэнмин лежал в постели без сна. Была пятница, но никакого приятного ощущения от приближающихся выходных не было. Заброшенный проект валялся вместе с другими бумагами на заваленном хламом столе, Чжэнмин не помнил, когда последний раз его рабочее место выглядело настолько ужасно. Да и, когда он вообще использовал свое рабочее место по назначению, а не чтобы сидеть прокрастинировать, весь день глядя на мигающий курсор вводной строки, прежде чем захлопнуть ноутбук с ощущением груза еще одной невыполненной задачи. 

В конце концов Янь Чжэнмин впервые за эти недели по-настоящему разозлился. Оставив попытки уснуть, он резко отбросил одеяло. 

– Этот чертов маленький засранец, – он переполз в другой конец кровати, вырывая телефон с зарядки и открывая чат с Чэн Цянем, – неужели ему совсем плевать?! Бессердечный придурок, что я сделал такого ужасного?

Янь Чжэнмин зло уставился на плюшевого тигра, жестоко отброшенного на другой конец кровати, продолжая активно жестикулировать:

– Ну признался я ему, и что?! Он сам виноват, что был таким милым со мной и улыбался этой своей идиотской улыбкой, и смотрел так… так, – злость в голосе сменилась на что-то сродни детской обиде, когда Янь Чжэнмин понуро опустил голову, поджав губы, – как я мог не влюбиться в него?... Черт, это потому что я сказал, что влюблен в него? Его это напугало? Надо было сказать, что он мне просто нравится? 

Милая улыбающаяся мордашка плюшевой игрушки начинала бесить. 

– Но, что,  если он мне не просто нравится! Я люблю его, хочу встречаться с ним, держать за руку, ходить на свидания, выйти за него замуж и выращивать вместе комнатные растения, что в этом плохого?! – Янь Чжэнмин чувствовал, что переживает какую-то стадию экзистенциального кризиса, потому что в мгновение ока он снова взбесился, уже не стесняясь крича в пустоту. Если соседи и решат, что он спятил, ничего страшного, он и так был в шаге от того, чтобы добровольно сдаться санитарам, – Ничего! Если он всего этого не хочет, мы можем просто общаться, как раньше! Он сам согласился быть друзьями, а теперь делает вид, что меня не существует! 

Пальцы быстро стучали по телефону, печатая текст и, прежде чем Янь Чжэнмин успел бы передумать, нажали “отправить”. Если Чэн Цянь не хочет с ним больше общаться, пусть, он хотя бы высказался напоследок. 

И с чувством закрытого гештальта Янь Чжэнмин завернулся в одеяло, лег в постель и, упрямо игнорируя слезы в уголках глаз, погрузился в долгожданный сон. 

Когда кто-то начал долбиться к Янь Чжэнмину в дверь, он был уверен, что готов совершить убийство. Спустя несколько дней тяжёлой бессонницы, он наконец смог сомкнуть глаза и уже даже начал видеть какой-то приятный сон, где Чэн Цянь тепло ему улыбался, смотря с нежностью во взгляде, когда его наглым образом прервали. 

Стук в дверь отдавал в барабанные перепонки, вызывая резкую трель в висках и смутное желание лезть на стену. Но Янь Чжэнмин держался, пролежав достаточно времени, чтобы незваные гости поняли, что им здесь не рады и проваливали. А заодно, видимо, чтобы и его нервные клетки поняли, что им здесь тоже не рады, потому что стук продолжался, и Янь Чжэнмин, проклиная все на чем свет стоит, встал с кровати, доковылял до прихожей и одним резким движением распахнул входную дверь, даже не удосужившись выяснять, кто там. Если это маньяк или убийца, то для него плохие новости – Янь Чжэнмин был в настроении сворачивать людям шеи.

Но стоило двери резко открыться, как весь гнев сразу же улетучился. 

Янь Чжэнмин тупо застыл, осоловело уставившись на неожиданного гостя перед ним. 

Заявившийся на его пороге Чэн Цянь пошатнулся от резкого движения и чудом удержался на ногах. 

Минутку.

Чэн Цянь? 

Что он здесь забыл? 

– Сяо… Чэн Цянь, – Янь Чжэнмин запнулся, болезненно прокашлявшись и не понимая ровным счетом ничего. Может никакого стука в дверь и в помине не было, и это просто странное продолжение его сна. Может он настолько отчаялся, что начал бредить? – ч-что ты здесь?...

В нос ударил запах алкоголя, а потом Чэн Цянь сделал немыслимое. Широко улыбнулся и вскинул руки в стороны, словно хотел заключить Чжэнмина в объятья. 

– Шисюн! – он сделал неловкий шаг вперед и запнувшись о порог, чуть не улетел носом в пол, если бы не подхвативший его под руки Янь Чжэнмин. 

У которого, к слову, собирался в ближайшее время отказать мозг от перегрузки. 

– Чэн Цянь, ты что пьян? Боже, сколько ты выпил? – Янь Чжэнмин неловко придерживал Чэн Цяня за плечи, явно беспокоясь что без этого он встретиться лицом с полом. Что, впрочем, не было далеко от правды, – Это ж сколько надо было, чтобы на ногах не держаться. И почему ты вообще пил?! И где Хань Юан?! – Чжэнмин продолжал сыпать вопросами, аккуратно ведя Чэн Цяня в гостиную, – И почему ты пришел сюда? Что-то случилось?

Безвольное тело Чэн Цяня опустилось на диван, и он несуразно вскинул руки, пытаясь то ли удержать равновесие, то ли просто повиснуть на многострадальном хозяине квартиры. В следующий момент Чэн Цянь обвил руками шею Янь Чжэнмина и дернул на себя, заставив того неудобно склониться. 

Янь Чжэнмин в ужасе застыл. В его глазах бегущей красной строкой проносилось полное непонимание происходящего.

– Ч-чэн Цянь?!

– Я хотел прийти сюда, – тихо, но твердо произнес парень, прижимаясь щекой к чужой шее. Ощущение горячего дыхания на коже заставило пульс участиться. 

Янь Чжэнмин не понимал. 

Он черт возьми не понимал, что это значит. Этот парень избегал его несколько недель, успел знатно помотать нервы и вообще очевидно не хотел иметь с Янь Чжэнмином ничего общего. Так почему? Зачем, ради всего святого, ему хотеть прийти сюда? 

Чэн Цянь тем временем отпустил его и недовольно надул губы, и Янь Чжэнмин мысленно врезал себе по лицу, чтобы не зацикливаться на том, насколько очаровательно выглядело это выражение лица. 

– Я соскучился, – пробормотал Чэн Цянь обиженно. Несправедливо обиженно, стоит заметить. Хотя, если быть откровенным, Янь Чжэнмин сейчас был готов признаться во всех смертных грехах, если это значило видеть, как Чэн Цянь непозволительно мило надувает губы, – я так сильно хотел увидеть тебя все эти дни, ты знаешь? Чертовски сильно. Ты не представляешь, как сложно мне было тебя избегать. 

– Так ты действительно избегал меня, паршивец, – часть его возможно наивно надеялась, что у Чэн Цяня и правда был самый загруженный месяц в жизни.

Чэн Цянь откинулся на спинку дивана  и как-то странно уставился на Янь Чжэнмина. Его выражение лица была сложно прочитать, он словно все ещё был немного обижен. 

– Да-шисюн, почему? 

Янь Чжэнмин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание.

– Что "почему"?

Чэн Цянь припечатал: 

– Почему ты всегда такой красивый, это несправедливо. 

Тишина.

Чжэнмин склонился, словно получив удар под дых, и сполз на корточки перед диваном, закрыв лицо ладонями и изо всех сил пытаясь не кричать. 

Если это был странный бредовый сон от его воспаленного жестокого сознания, то он хотел, чтобы он закончился прямо сейчас и перестал его мучить. Янь Чжэнмин был слишком молод, чтобы умирать. Особенно по такой идиотской причине. 

Чэн Цянь однако без зазрения совести продолжал, очевидно не сконфуженный неожиданным исчезновением собеседника из поля зрения, в данный момент пребывающего где-то на полу с уроном несовместимым с жизнью.

– Это несправедливо. Ты слишком красивый, на тебя тяжело смотреть. 

Ну всё. 

Это было уже слишком. 

– Чэн Цянь! 

Задушенный хрип жалкого бесхребетного человека, коим себя чувствовал Янь Чжэнмин в этот момент, наконец привлек внимание Чэн Цяня, и он рассеянно опустил голову вниз. На его лице появилась глупая улыбка, но спустя несколько секунд он нахмурился, пробормотав себе под нос:

– Почему ты продолжаешь звать меня так… Зови меня Сяо Цянь. Я хочу, чтобы ты называл меня как обычно.

Янь Чжэнмин собирался позорно скончаться на полу собственной гостиной и ему даже не было за это стыдно, потому что, очевидно, Чэн Цянь сегодня пришел в его дом с одной единственной целью: добить его. Ну или как минимум очень сильно эмоционально травмировать 

– Чэн Цянь, – беспомощно пролепетал он, но Чэн Цянь только сильно замотал головой, вызывая беспокойство по поводу возможных головокружения и тошноты. 

– Нет, зови меня Сяо Цянь, давай. Ну пожалуйста, шисюн, почему ты сегодня такой злой?

Господи Иисусе. 

– Хорошо хорошо. Сяо Цянь, вот. Доволен? 

Губы Чэн Цяня растянулись в удволетворенной, но как будто смущенной улыбке, когда он опустил лицо и тихо хихикнул.

Янь Чжэнмин настороженно приблизился, все ещё сидя на корточках перед диваном. 

– Эй… ты чего? Все в порядке? Тебя не тошнит?

Чэн Цянь поднял голову и уставился в обеспокоенное лицо Янь Чжэнмина, и Чжэнмин понятия не имел, сколько времени они так просидели, молча смотря друг другу в глаза. И он не знал, что Чэн Цянь нашел в его взгляде, потому что улыбка медленно сползла с лица Чэн Цянь. 

Чэн Цянь наклонился совсем близко к лицу Чжэнмина и прошептал едва слышно.

– Ты всегда такой добрый, почему? – Янь Чжэнмину показалось, что эти слова прозвучали как-то разбито, уязвленно, словно Чэн Цяню это разбивало сердце, но подумать об этом должным образом он не успел, так как нарушитель спокойствия наклонился ещё ближе, почти касаясь своим лбом чужого. Янь Чжэнмин осторожно придержал Чэн Цяня за предплечья и почему-то тоже перешел на шепот. 

В этой тишине его сердце билось непозволительно громко. 

– Сяо Цянь, ты упадешь. 

Чэн Цянь не ответил. 

Он продолжал смотреть Чжэнмина в глаза, а в следующую секунду наклонился и поцеловал его в уголок губ.

Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось где-то в горле, кровь глухо шумела в ушах. Янь Чжэнмин застыл, в шоке распахнув глаза и таращась на парня перед собой, который отстранился и глупо хихикнул: 

– Упс, я промахнулся. Видимо, я действительно пьян, – он беззаботно рассмеялся, словно не угрожал только что довести Янь Чжэнмина до сердечного приступа. Без зазрения совести Чэн Цянь обхватил бледное лицо Чжэнмина ладонями и громко чмокнул прямо в губы, продолжая улыбаться, как полный придурок, – так лучше. 

А затем он обвил руками шею Янь Чжэнмина и буквально повис на нем, уткнувшись носом в шею. 

Янь Чжэнмин превратился в каменное изваяние. 

Ему было страшно двигаться, моргать и даже дышать. Ситуация окончательно потеряла всякую логичность происходящего, и он не знал чего боится сильнее: что это все происходит по настоящему или, что на самом деле он сейчас лежит в бреду от горя в своей комнате. 

Сердце стучало в груди, как сумасшедшее, он не понимал жарко ему или холодно. Тело дрожало так сильно, что, если бы Чэн Цянь сам не цеплялся за него так, будто от этого зависела жизнь, Чжэнмин бы попросту уронил его на пол. В голове проносилось тысяча мыслей, но ни одной внятной из них не было. Прямо сейчас ему хотелось запереться в ванной комнате и просто кричать. 

Янь Чжэнмин через силу выдавил задушенным шепотом: 

– Что ты?...

Наконец реальность обрушилась на него, Янь Чжэнмин схватил руки Чэн Цяня и отлепил его от себя, игнорируя, как тот надул губы.  

– Чэн Цянь. 

Янь Чжэнмин не был уверен, что собирался пережить сегодняшнюю ночь. Надо было все таки оставить Чэн Цяня спать в подъезде. Ничего бы с ним не случилось. 

– Мне нравится…

– Чэн Цянь! – Янь Чжэнмин резко протянул руку и закрыл рот невинно хлопающему глазами Чэн Цяню, – Заткнись. Ради всего святого, заткнись. 

Их взгляды снова встретились, и, если Чэн Цянь не смотрел в самую душу, то Чжэнмин не знал, что он, блять, делал, потому что парень уставился на него, не моргая. Янь Чжэнмину показалось, что его ладонь горит прямо сейчас и, отдернув ее, он резко отстранился и поднялся на ноги. 

Недовольное бурчание было проигнорировано, и, словно сдавшись, Чэн Цянь завалился набок, прикрывая сонные глаза.

Он не оставлял ему времени на передышку, Янь Чжэнмин ещё не пришел в себя, как Чэн Цянь уже угрожал его идеально-чистому дивану.

– Эй-эй-эй, нет. Вставай.

Чэн Цянь не пошевелился: 

– Ты собираешься меня выгнать? 

Янь Чжэнмин глубоко вздохнул:

– Как будто я мог бы это сделать. Но я не позволю тебе околачиваться ни на одной поверхности этого дома, пока ты не примешь душ. 

Чэн Цянь заныл, но Янь Чжэнмина это не заботило. От его наклонностей мизофоба не могли скрыться ни мать родная, ни парень в которого он был до боли в ребрах влюблен. 

Который ещё по удачному стечению обстоятельств заявился к нему домой посреди ночи и поцеловал.

Справиться с пьяным Чэн Цянем было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Справиться с Чэн Цянем, который каждую секунду угрожал довести до инфаркта было практически невозможно. Он не был буйным или агрессивным, когда выпивал – к сожалению Янь Чжэнмина – а просто превращался в бескостную массу, которой, как выяснилось сегодня, очень нравилось виснуть на его шее. 

Он просто смиренно позволил Чжэнмину дотащить его до ванной комнаты, все это время не отрывая взгляда от чужого лица и очевидно не подозревая, что тем самым угрожает его ментальному и физическому благополучию. Янь Чжэнмину хотелось расплакаться. 

– Сяо Цянь, давай, – Янь Чжэнмин аккуратно усадил парня на бортик ванной и, включив душ, настроил температуру воды, – не спи. Я сейчас принесу тебе одежду, хорошо?

Чэн Цянь промычал что-то нечленораздельное.

Вернувшись со стопкой аккуратно сложенных домашних вещей и отчаянно не думая о том, что Чэн Цянь собирался носить его одежду, Янь Чжэнмин прочистил горло и положил пижаму на стиральную машину, мысленно благодаря  все высшие силы за то, что Чэн Цянь выглядел в состоянии справиться с душем самостоятельно Потому что видеть парня, в которого ты влюблен и который тебе отказал, голым было определено выше его сил. Так что в противном случае Чэн Цяню бы просто пришлось ночевать в коридоре.

– Вот, – сказал Янь Чжэнмин, избегая смотреть на Чэн Цяня, – переоденешься в это. Свою одежду просто кинь здесь, я уберу. Здесь гель для душа и шампунь. Вот полотенце. Если… – он неловко прокашлялся, – если понадобится помощь, зови. 

Дождавшись рассеянного кивка, Янь Чжэнмин вышел. В голове крутились сотни вопросов, а воспаленный недосыпающий мозг угрожал вытечь на пол бесполезной лужей, коей он и являлся. Чжэнмин решительно ничего не понимал, и приглушенный шум воды совсем не помогал в этом. Он вернулся в спальню, на автомате поправил свою постель, разложил разбросанные подушки по местам, захватил одну с собой, достал плед и кинул их на диван в гостиной, мысленно прощаясь с возможностью сомкнуть глаза сегодня. Не когда Чэн Цянь будет спать в его одежде, в его комнате с его мягкими игрушками. 

Янь Чжэнмин собирался взорваться.

Дверь скрипнула, Чэн Цянь неловко застыл на пороге ванной, держа в руках свою одежду. По его лицу было очевидно, что, в отличие от некоторых, он был готов уснуть стоя. Янь Чжэнмин же внутри чуть не задохнулся от крика, мечтая лишь о том, чтобы предать свое бренное тело земле. Он определенно больше не хотел выносить всё это. 

Пижамная футболка оказалась ожидаемо велика, открывая длинную шею и острый росчерк ключиц. Единственное, чего Янь Чжэнмин хотел – это чтобы кто-нибудь подошел и вырубил его бейсбольной битой, чтобы он не пялился на этот греховно-глубокий вырез. Слишком длинные, штаны волочились по полу, и это было невыносимо очаровательным зрелищем. Чэн Цянь выглядел настолько уютным и домашним, что Янь Чжэнмину хотелось просто подойти и крепко обнять его. Поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе голос: 

– Я же сказал просто брось это, – Янь Чжэнмин подошёл, забирая из рук одежду и кидая ее в корзину для белья. На Чэн Цяня он принципиально не смотрел, – в самом деле… Не стой на пороге, пошли. Поспишь в спальне.

Он провел Чэн Цяня в свою комнату и застыл в дверях, отчего-то ему стало чертовски неловко – зачем он вообще решил положить его в своей спальне, это странно. Янь Чжэнмин нервно махнул ладонью на кровать и, бросив “если что-то понадобится, я в гостиной”, поспешно закрыл дверь. Как бы сильно не хотелось, но смотреть на приготовления Чэн Цяня ко сну было, как минимум, крипово. 

Янь Чжэнмин лег на диван и прислушался. Сердце глухо стучало о ребра, в голове снова и снова проносился этот смазанный поцелуй, и Янь Чжэнмин ненавидел себя за то, каким идиотски счастливым и одновременно несчастным, он его делал. Ему казалось, что после всего произошедшего он вряд-ли сможет сомкнуть глаза, задаваясь бесчисленными вопросами, однако пережитые эмоциональные горки окончательно вымотали, и он сам не понял, как провалился в глубокий сон.

***

Чэн Цяню приснился давно забытый случай. 

Когда-то в прошлом ему нравился один человек. Хотя “нравился” было слишком громко сказано, Чэн Цянь на самом деле не успел толком понять, что он чувствовал к нему. Они знали друг друга от силы несколько месяцев, из которых общались наедине всего пару раз. Тот парень был красивым, всегда милым и приветливым с Чэн Цянем и, как утверждал Хань Юань, откровенно флиртовал с ним. 

Чэн Цянь плохо улавливал такие вещи, но знать, что кто-то  относился к тебе по особенному было приятно. Тогда он думал, что возможно, если узнает этого парня получше, проведет с ним больше времени, у них могло бы что-нибудь получится. Как Чэн Цянь уже позже понял, в вопросе отношений он был по-настоящему старомоден. 

В его наивной голове любые отношения – дружеские или романтические – должны были проходить через определенные этапы. Такие вещи, как сближение происходили естественно и постепенно. И пусть он знал, что далеко не все люди разделяли его мнение, Чэн Цяня это не заботило. 

Так он оказался в спальне наедине с тем парнем на какой-то домашней вечеринке, на которой вообще не хотел быть. Он пришел исключительно из-за уговоров Хань Юаня и, возможно, совсем немного из-за желания увидеться с тем человеком. 

Вот только все было совершенно не так, как он представлял. 

Они оба были немного пьяны и вместо того, чтобы пойти на свежий воздух, прогуляться и поболтать, как Чэн Цянь представлял изначально, оказались здесь. 

Поцелуй вышел смазанным, дурацким и каким-то совершенно не романтичным. 

А когда чужие пальцы принялись торопливо расстёгивать пуговицы его черной рубашки, все тело Чэн Цяня словно покрылось ледяной коркой. Он отстранился. Возможно слишком резко, слишком дергано и рвано, потому что в чужом затуманенном алкоголем и вожделением взгляде вспыхнуло раздраженная растерянность.

– Ты чего? 

Чэн Цянь не хотел смотреть на него. Руки дрожали.

– Я не хочу. 

– Что? 

Возникло ощущение противного кома в горле и желание убраться отсюда, как можно скорее. Закрыться у себя в комнате, залезть под одеяло и сбежать от сального, полного похоти взгляда. Чтобы не испытывали люди перед близостью – это определенно не должна была быть такая явственная неприязнь, ощущающаяся под кожей. Стало холодно и неприятно. Однако это чувство словно таз ледяной воды отрезвило Чэн Цяня, и он перевел прямой холодный взгляд на парня. 

– Я сказал, что не хочу. 

Он смотрел на него так, как будто Чэн Цянь сказал что-то невероятно глупое. 

– Ты серьезно сейчас?

Чэн Цянь не ответил, застегивая рубашку и стараясь скрыть дрожь – в петлю для пуговиц удавалось попадать с трудом и не с первого раза – он упрямо старался не думать о том, что чувствовал прямо сейчас.

– Да ладно? Ну и облом, – парень запустил руку себе в волосы, раздраженно цокнув языком, – А-а, так раздражает! 

Казалось с отказом Чэн Цяня, интерес парня к нему полностью исчез. Что в целом можно было назвать удачным стечением обстоятельств, пусть и оставляло грязный, мерзкий осадок на душе. 

Не то чтобы Чэн Цянь переживал за свою безопасность, он знал, что легко мог постоять за себя. Однако еще час назад ему казалось, что этот человек ему нравился. Он всерьез думал о том, что мог бы влюбиться в него, встречаться с ним и все такое. Он чувствовал себя потеряно. 

Разочарование горчило во рту. 

Чэн Цяню отчаянно хотелось верить, что за всеми добрыми улыбками и внимательным отношением другого человека не скрывалось исключительно желание с ним переспать.

Однако разумом он понимал, что все было очевидно.

– Мы даже не встречаемся, – заторможенно сказал он куда-то в пустоту. 

Парень перевел на него пренебрежительный взгляд, было видно невооруженным взглядом, что Чэн Цянь прямо сейчас его жутко раздражал.  Он зло усмехнулся:

– И что? Ты правда думаешь кого-то сейчас это заботит? – Чэн Цянь видел, что он сильно пьян, но это не делало его слова менее жестокими, – Малыш Чэн Цянь такой наивный.  

Чэн Цянь вышел из комнаты. Хотел найти Хань Юаня и сказать, что уходит, а спустя пятнадцать минут увидел, как тот парень уже зажимался с кем-то другим в углу. 

Стало мерзко. 

И вместе с тем в груди поселилась болезненная, но твердая уверенность – такого, как он, никто не ждёт.

Веки Чэн Цяня дрогнули, когда сон начал медленно отступать, оставив после себя только чувство промозглой сырости и горечи во рту. 

Открыв глаза, он уже не помнил, снилось ли ему вообще что-нибудь.

Затянутое тучами утреннее солнце отбрасывало тусклый свет, из-за чего комната казалась особенно серой и холодной, однако лежать под одеялом в мягкой постели было, как никогда, тепло. Первое, что осознал Чэн Цянь это то, что та самая постель определенно была гораздо больше и мягче его собственной. А ещё пахла шампунем Янь Чжэнмина. Это осознание заставило, распахнуть глаза и полностью проснуться. Однако вставать Чэн Цянь не спешил, уткнувшись лицом в подушку. Воспоминания о вчерашнем вечере размытым пятном проносились перед глазами – да и было очевидно, что вчера в пьяном бреду он приполз к Чжэнмину. Неловко, но пережить можно. Оставалось только надеяться, что его не стошнило, потому что, как Чэн Цянь оказался в чужой спальне, он решительно не помнил. 

Наконец он сонно сел в кровати, выпил стакан воды, заботливо оставленный на прикроватной тумбочке, и только сейчас обратил внимание на свою одежду. Она была слишком просторной и пахла тем же кондиционером для белья, который Чжэнмин всегда использовал. Это заставило Чэн Цяня смутиться и спрятать краснеющее лицо в складках одеяла. Его как будто со всех сторон окружал этот человек, Янь Чжэнмин был повсюду: от запаха на одежде, до педантичного беспорядка на рабочем столе и штор цвета миндального печенья, от аромасвечей на тумбочке до плюшевого тигра в углу кровати. Он был повсюду, такой многогранный, такой разный, но неизбежно желанный. Чэн Цяню часто хотелось просто подойти к нему, уткнуться носом в шею, обнять за тонкую талию, позволив времени идти своим чередом, воспользоваться моментом и просто наслаждаться теплом этого человека. Он никогда не обнимал Чжэнмина так, как хотел, но отчего-то был уверен, что это самое безопасное место в мире. Что в том, как руки Чжэнмина гладили бы его по спине, было бы то самое спокойствие, которого ему порой отчаянно не хватало.

Поэтому Чэн Цянь укутался обратно в одеяло и снова лег, позволив себе ненадолго потеряться в этом ощущении эфемерного тепла. 

Когда Чэн Цянь осторожно высунулся из комнаты, сразу наткнулся на Янь Чжэнмина занятого готовкой. Его волосы были слегка влажными, а постельное аккуратно сложено и лежало в углу дивана. Чэн Цянь понятия не имел, как рано Чжэнмин встал. Да и спал ли вообще.

В один момент он почувствовал себя крайне смущенно и пропустил момент, когда Чжэнмин обернулся и заметил его присутствие.

– О, Сяо Цянь. Доброе утро. 

– Доброе, – хрипло пробормотал Чэн Цянь, стыдливо опуская глаза. 

Янь Чжэнмин впрочем вел себя, как обычно. Или же отчаянно пытался делать вид.

– Ты хорошо спал? Ничего не беспокоило? Ты выпил довольно много, я волновался, что тебе будет плохо ночью. 

– Нет… – мог ли этот разговор быть ещё более позорным? – нет, я в порядке. Эм... Спасибо, что позаботился обо мне вчера, – он попытался усмехнуться. Вышло убого, – если бы не ты, даже не знаю, где бы проснулся сегодня. 

– Вот как. 

– Мгм.

Молчание затягивалось, и Чэн Цянь нервно заламывал пальцы, не зная, куда их деть. Идиотская улыбка казалось приклеилась к лицу, в то время, как Чжэнмин наоборот выглядел на редкость спокойно. Даже серьезным.

– Я хотел воспользоваться твоей ванной, если ты не против. 

– Да-да, конечно, – Янь Чжэнмин встрепенулся, – я положил зубную щетку и полотенце на стиральную машину. Если тебе понадобится что-то ещё просто возьми с полки. А твоя одежда, – в этот момент взгляд Чжэнмина казалось задержался на Чэн Цяне чуть дольше, скользнул по шее, прежде чем он отвернулся, – она все ещё в сушке, так что придется немного подождать.

– Хорошо, – прозвучало почти, как шепот. 

Сейчас пропасть между ними ощущалась почти физически, и, если бы можно было, Чэн Цянь с удовольствием сбросился бы с нее, лишь бы не выходить из ванной. 

Он понятия не имел, о чем думал вчера, а самое ужасное не помнил, что сделал. Оставалось надеяться, что ничего ужасного. 

За столом атмосфера царила, мягко говоря, прохладная. Пока Янь Чжэнмин был занят едой, Чэн Цяню оставалось только сесть за стол и вперить взгляд в его деревянную поверхность, сцепив руки. Хозяин квартиры гостеприимно предложил что-нибудь выпить, однако от чая и кофе Чэн Цянь отказался, о чем сейчас очень жалел, потому что ему отчаянно хотелось занять руки. 

Янь Чжэнмин выглядел безмятежным. Что тоже пугало, потому что он был пожалуй самым далёким от спокойствия человеком, которого Чэн Цянь знал. Хань Юань был не в счет – его к людям можно было не относить.

Тишина начинала давить. 

Наконец Янь Чжэнмин тяжело вздохнул, повернувшись к Чэн Цяню лицом:

– Сяо Цянь. Я не хочу смущать тебя, но… Прошлой ночью, что это, черт возьми, было? 

Чэн Цянь растерянно хлопнул глазами. А что было прошлой ночью? Что он сделал? Он ничего не помнил. Блять. 

Это было плохо.

Лицо вспыхнуло, и Чэн Цянь знал, что это чертовски заметно. Захотелось вернуться в прошлое и сломать себе обе ноги, на которых он сюда пришел. 

– Ам-м. Я… А что я сделал?...

Янь Чжэнмин почти подавился возмущенным вздохом: 

– Ты не помнишь?!

Чэн Цянь стыдливо покачал головой. Хотелось провалиться под землю. 

На лице Янь Чжэнмина отразился такой спектр эмоций, что Чэн Цяню стало страшно. Чтобы он ни сделал, захотелось немедленно покаяться и бежать отсюда. Вот только сбегать домой в такой ситуации наверное будет по-скотски.  Янь Чжэнмин явно размышлял стоило ли вообще рассказывать что-либо, что Чэн Цянь находил немного несправедливым по отношению к себе, но все же не имел права жаловаться после того, что он учудил вчера… Чтобы это ни было…

– Я имею в виду, я не должен был приходить сюда, – предпринял сладкую попытку Чэн Цянь, – я знаю, прости за это. 

– Я не об этом. 

Янь Чжэнмин сжал пальцами переносицу, и Чэн Цянь словно впервые обратил внимание на то, насколько вымотанным он выглядел. 

Когда они вообще в последний раз нормально виделись? И как давно круги под его глазами начали напоминать марианскую впадину?

– Сяо Цянь, ты заявился ко мне домой пьяный посреди ночи, после того, как отверг и месяц игнорировал, поцеловал меня, а потом спокойно уснул в моей спальне. 

– ...

Чэн Цянь застыл. 

А в следующую секунду захотел расщепиться на атомы. 

Он что?

Он сделал ЧТО?!

Его лицо покраснело так сильно, что впору было переживать за его физическое благополучие, и, судя по хмурому взгляду Янь Чжэнмина, именно это он и делал сейчас. 

Вперившись шокированным взглядом в Чжэнмина, Чэн Цянь пару раз хлопнул глазами, а потом резко закрыл лицо руками. Ему никогда так сильно не было стыдно за себя. Какого черта он вообще продолжал сидеть здесь? Почему по пути сюда он не разбил себе голову прошлой ночью? 

Его реакцию Янь Чжэнмин расценил по своему. Неожиданно на его лице отразилась горечь. Он поник, словно окончательно в чем-то убедившись: 

– Слушай, – начал Чжэнмин, устало проведя ладонью по лицу, – Я не хочу тебя обвинять или что-то в этом роде, но я правда не понимаю. В один момент ты отказываешь мне, соглашаешься быть друзьями, а потом игнорируешь столько времени, избегаешь. Чтобы прийти сюда посреди ночи и… сделать это! – слова которые упорно сдерживались все это время наконец вырвались наружу, – я понимаю, что не обязан нравится тебе, что ты возможно не хочешь общаться со мной дальше после этого, но тогда просто скажи об этом. Тебе не кажется, что это слишком жестоко? Нет нужды поступать так со мной и устраивать… все это, – он неопределенно повел рукой в воздухе, – я не собираюсь тебе докучать, если ты прямо скажешь, что не хочешь меня видеть. Но и я хочу, чтобы ты знал, что мои намерения были серьезными, если ты относишься к этому... как к развлечению, то я не думаю, что...

– Нет! Я не... – Кровь резко отлила от лица. Чэн Цянь, ещё не успевший отойти от новости, что он правда взял и поцеловал Чжэнмина, отчаянно вцепился в коленки. Смущение отошло на второй план, на смену ему пришел настоящий страх. Страх, что Янь Чжэнмин все неправильно понял, и практически смирился с мыслью, что он либо противен Чэн Цяню, либо Чэн Цянь правда может воспользоваться его чувствами для сиюминутного удовольствия. Что первое, что второе было очень далеко от правды. 

– Ладно, извини за это, – видя, что Чэн Цянь молчит, Янь Чжэнмин пошел на попятную, – ты не обязан отчитываться, я перешел границы, прости. 

– Чжэнмин, нет. Нет, я бы никогда... – Чэн Цянь пытался поймать взгляд Чжэнмина, но тот на него не смотрел. В какой-то степени они были очень похожи – оба боялись, что другой просто отвернется, больше не захочет видеть и уйдет, что то теплое и комфортное, что у них было, навсегда исчезнет. Единственным отличием было то, что Янь Чжэнмин, несмотря на страх, все таки нашел в себе смелость открыть свое сердце, вывернуть его наизнанку, демонстрируя самую уязвимую мягкую его часть, вручив ее Чэн Цяню прямо в руки и позволив распоряжаться, как он хочет.

Чэн Цянь же безумно боялся сделать тоже самое. И в конце концов это привело к ужасному недопониманию. 

Поэтому, сделав судорожный вздох, он тихо произнес: 

– Я думаю, мне нужно тебе кое-что сказать.

Подбородок дрожал, выдавая сильное волнение. Не важно, сколько раз Чэн Цянь проговаривал это в своей голове, готовясь к этому моменту, говорить вслух оказалось в тысячу раз сложнее.

– Не заставляй себя, если не хочешь.

– Нет, я должен.

Янь Чжэнмин глубоко вздохнул:

– Хорошо, –  он должно быть впервые видел Чэн Цяня настолько подавленным. И несмотря на то, каким разбитым чувствовал себя сам, Чжэнмин нервно рассмеялся, попытавшись немного разрядить обстановку, – Сяо Цянь, ты выглядишь так, как будто собираешься совершить каминг аут. 

Чэн Цянь криво улыбнулся: 

– Типа того, – впрочем продолжая заламывать холодные пальцы в жалкой попытке согреть их. Хотя к этому моменту они уже окончательно потеряли чувствительность, или же это Чэн Цянь был настолько взвинчен, что перестал ощущать свое тело должным образом. 

– Хах, это немного странно, –  улыбка Янь Чжэнмина хоть и выглядела до ужаса натянутой, все же успокаивала, за что Чэн Цянь был благодарен, – Я буквально признался тебе недавно, так что ты уже в курсе, что я... Да. Поэтому… Дерзай. 

Нервно сглотнув, Чэн Цянь поджал губы, Янь Чжэнмин видел, как в напряжении двигался чужой кадык. Хотелось подойти, обнять, успокоить, но у него не было на это права. В конце концов Янь Чжэнмин решил хотя бы накинуть плед на чужие плечи – игнорировать мурашки на руках Чэн Цяня он уже был не в силах – поэтому он немного отвлекся. 

Чэн Цянь выпалил. 

– Я асексуал.

Янь Чжэнмин вскинул брови, растерянно уставившись на Чэн Цяня, словно не до конца понял, что тот имел в виду. Его рот приоткрылся, а затем снова захлопнулся, когда послышался оглушающий в повисшей тишине звон упавшей на пол вилки. В один момент застывшая холодная кухня стала слишком шумной. 

Сначала наклонившись, а затем передумав на полпути, не зная куда деть глаза и руки, Янь Чжэнмин засуетился, пытаясь вернуть себе самообладание:

– Ох. Вау. Эмммм. Что ж, я действительно рад, что ты чувствуешь себя достаточно комфортно рядом со мной, чтобы поделиться этим. Я ценю это.

Чэн Цянь понятия не имел, что это, блять, должно было значить:

– И тебя это устраивает?

Кажется Янь Чжэнмин не понимал тоже: 

– Что?... Почему меня должно это устраивать или нет?... Я имею в виду, конечно, я совершенно нормально к этому отношусь, но… – они застыли, смотря друг на друга с самым тупым выражением лица на свете.

– Чжэнмин, – Чэн Цянь почувствовал себя совершенно беспомощным, он даже не мог злиться на то, что Чжэнмин так тормозит, потому что сам был виноват в том, каким неуверенным и растерянным он выглядел прямо сейчас. В его взгляде даже не было тени надежды, только искреннее замешательство.

Раз так, то оставалось только идти напролом. В целом, Чэн Цянь никогда не был мастером намеков, поэтому собрав все мужество, он наконец произнес тихие, но такие важные слова:

– Ты мне тоже нравишься. 

Момент, растянувшийся казалось бы в вечность, который, на самом деле, не мог длиться дольше нескольких ударов сердца, напоминал струну натянутую по разные стороны пропасти. Такую тонкую, хрупкую и такую бесконечно важную. 

– Подожди, что? – глаза Янь Чжэнмина сделались похожими на два блюдца, он даже не моргал, не в состоянии поверить в услышанное. А когда информация кажется наконец добралась до его мозга, громко вскрикнул, – Что?! Но ты отказал мне!

– Я знаю. Я отказал, но, – Чэн Цянь посмотрел в чужое лицо, потерянное, уязвимое, и словно впервые увидел Янь Чжэнмина таким – встревоженным, с чернотой под глазами и лихорадочным блеском в этих самых глазах. И неожиданно внутри больше не осталось сомнений и недомолвок, Чэн Цянь начал говорить и больше не мог остановиться, – я просто был так напуган и не уверен, и... ты мне нравишься. Правда очень нравишься. Ты самый невыносимый человек, которого я когда либо встречал, но, когда я вижу тебя,  я чувствую себя таким счастливым без всякой причины, и я постоянно думаю о тебе и… Я ничего не могу с этим поделать. Ты мне нравишься, Янь Чжэнмин. 

Янь Чжэнмин выглядел так, будто только что пережил все стадии принятия. Разом. 

– Тогда почему ты сказал “нет” в тот день?! 

Голос дрожал.

– Потом что, даже если я чувствую, что каждый день собираюсь влюбляться в тебя лишь сильнее, это не значит, что я когда либо захочу близости с тобой, понимаешь? Я думал, что если я буду таким же, как все остальные, если я смогу пересилить себя, все будет хорошо, но я не могу. Даже если это ты, я не могу. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь.

Болезненное выражение на лице Янь Чжэнмина было невыносимым. Было легко и привычно закрыться, защитить свое сердце, когда сталкиваешься с холодностью и отчуждением, однако Чэн Цянь не знал, что делать, когда на твою боль другой человек откликался, как на свою собственную. Он чувствовал, что вот-вот расплачется. А самое ужасное было то, что Янь Чжэнмин выглядел так, будто расплачется вместе с ним. 

– Сяо Цянь...

Чэн Цянь выдавил кривую улыбку:

– Хань Юань сказал, что терять нечего, поэтому я хотел быть честным с тобой. Хотел сказать тебе.

Чэн Цянь не смотрел на него, только слышал, как Чжэнмин подошёл ближе, почувствовал совсем осторожное прикосновение к руке. Большой палец Янь Чжэнмина гладил его по внешней стороне ладони в мягкой попытке утешить, поддержать. А может ему так только казалось, потому что голос Чжэнмина звучал разбито: 

– Сяо Цянь. Почему?... Почему ты решил, что это будет проблемой?

Чэн Цянь резко вскинул голову, поднял горький взгляд. Вырвать руку, однако, он не смог. 

– Как ты не понимаешь? Я асексуал, я... не могу заниматься с тобой сексом. Я не хочу тебя. Никогда не захочу. Разве так работают нормальные отношения? Действительно ли тебя это устраивает? – а потом добавил совершенно убито, – в конце концов ты просто устанешь от меня. 

– Сяо Цянь, – мягко позвал Янь Чжэнмин и протянул вторую руку, теперь держа обе ладони Чэн Цяня в своих, в глазах была лишь обнаженная искренность, – Я люблю тебя. Тебя, а не возможность… спать с тобой, – Янь Чжэнмин не был открытым и раскрепощенным человеком. Очевидно, он был очень смущен говорить на эту тему. Да и вряд-ли что-то могло его подготовить к тому, что ему придется обсуждать постельный вопрос с утра пораньше с парнем, с которым он даже не встречался. В вопросе отношений он был также, как и Чэн Цянь старомоден,– Хорошо, я не могу отрицать тот факт, что меня влечет к тебе… Эм-м, в этом смысле тоже... ты понимаешь… Отрицать это, было бы как минимум неуважительно по отношению к тебе. Но это же не единственное. И это далеко не главное, – он наклонился, смотря Чэн Цяню в глаза и нежно сжимая его ладони, – Сяо Цянь, ты лучшее, что случалось в моей жизни. И, если ты не хочешь заниматься этим сейчас, или не захочешь никогда, все в порядке. Правда. Я буду рядом с тобой, если ты мне позволишь. И тебе нет нужды пытаться себя изменить или заставлять делать то, что ты не хочешь, я просто хочу, чтобы тебе было комфортно… Потому что я люблю тебя.

Чэн Цянь смотрел на него широко распахнутыми глазами. В носу щипало, он не смел моргнуть, но и отвести взгляд не мог. 

– Вау, – Чэн Цянь все таки отвернулся со сдавленным смешком, – Ого. Ты сейчас серьезно? 

– Да, серьезно, – ладони Янь Чжэнмина согревали, – Если честно, мне невыносимо думать о том, что ты пытался пересилить себя. Никогда не пытайся сделать это снова.

– Оу, окей. Вау. Почему я чувствую, как будто вот-вот расплачусь? 

Встрепенувшись, Янь Чжэнмин тут же взволнованно затараторил:

– Я сказал что-то не то? Прости, я не хотел, – он выглядел таким искренним и обеспокоенным, что Чэн Цянь не сдержал влажный смешок и лишь крепче сжал его руки, – Ты в порядке? 

– Я не уверен. Кажется да, но твои слова, вроде как, самая здоровая вещь, которую мне когда-либо говорили. Я никогда не думал об этом, но ощущение, что я хотел услышать их всю жизнь. Но это заставляет меня хотеть плакать. 

Янь Чжэнмин смотрел на него так, как будто его сердце только что разбилось. И это было странно. Так странно чувствовать, что твоя боль способна ранить другого человека. Это заставляло чувствовать себя значимым, и в тоже время не бояться искать утешения.

– Можно я обниму тебя? 

Его не нужно было спрашивать дважды.

– Пожалуйста. 

Это были самые нежные и ласковые объятия в его жизни. Янь Чжэнмин притянул его к себе, не крепко – давая возможность передумать, отстраниться – но бесконечно тепло. Его руки мягко гладили по спине и плечу. Чэн Цянь чувствовал, как быстро билось чужое сердце в волнении прямо напротив его собственного, и не смог сдержать улыбки. Немного сомневаясь, Чжэнмин все таки опустил голову, положив подбородок ему на плечо. Чэн Цянь ощущал его теплое дыхание на своей коже, и это все, что ему было нужно, чтобы почувствовать себя абсолютно счастливым. Он обвил руками талию Чжэнмина так, как всегда хотел, и почувствовал себя дома. Уткнувшись носом в его шею, вдыхая запах его кожи, смешанный с уже привычным ароматом кондиционера для белья, Чэн Цянь оказался в самом безопасном месте в мире. 

Даже родители, казалось бы самые близкие люди, не готовы были принять и гораздо более безобидные проявления его индивидуальности, что уж говорить об остальных людях. 

Мир порой был жесток Временами он был очень холоден. 

Но если все трудности были ради того, чтобы прямо сейчас оказаться в этих объятьях, оно определенно того стоило. 

Чэн Цянь подавил судорожный всхлип, глотая подступающие слезы. Но одна все таки сорвалась с ресниц и, скатившись по щеке, упала на шею Чжэнмина. 

– Боже, ты плачешь? Пожалуйста не надо. Я теперь чувствую себя самым ужасным человеком. Почему ты думал, что я не смогу это принять? Я имею ввиду, хорошо, может я не самый чуткий и иногда могу вести себя действительно противно, но не настолько же!

– Прости.

Янь Чжэнмин поморщился:

– Умоляю, не извиняйся за это, – он провел ладонью по волосам Чэн Цяня, одним прикосновением обещая, что все будет хорошо. 

– Как такой невыносимый человек может обнимать так тепло? 

– Ты пытаешься сделать мне комплимент или оскорбить меня? 

Янь Чжэнмин отстранился и посмотрел на Чэн Цяня, все ещё мягко сжимая его плечи, он ничего не мог поделать с глупой улыбкой на губах, когда рассматривал Чэн Цяня, как будто увидел впервые. И Чэн Цянь не мог не заметить, как его взгляд опускался очевидно ниже уровня глаз.

Он смущенно хмыкнул и произнес: 

– Ты можешь… сделать, что хочешь.

Кажется Янь Чжэнмин растерялся от такой формулировки, потому что тупо спросил:

– А что я хочу?

– Да ладно тебе, – Чэн Цянь закатил глаза, слегка улыбаясь, – ты не такой деликатный, как ты думаешь. Ты продолжаешь пялиться на мои губы. 

Янь Чжэнмин смутился, отстранившись, и Чэн Цянь, который никогда не был фанатом тактильного контакта, неожиданно ощутил острую потребность вернуться в чужое личное пространство.

– Ой… Прости.

– Не надо. Ты… можешь меня поцеловать.

Говорить такое вслух очень смущало, но даже так Янь Чжэнмин не выглядел убежденным.

– Это… нормально для тебя?

– Да. Я асексуал, а не аромантик, – Чэн Цянь постарался мягко улыбнуться, но это явно не помогало.

– Ах… окей, хорошо. Прости, я просто… – прямо сейчас Янь Чжэнмин выглядел, как олень в свете фар, вытаращив на него свои огромные растерянные глаза и явно не зная, куда девать руки. 

Такая реакция и смешила, и умиляла и в тоже время казалась бесконечно ценной. Чэн Цянь чувствовал себя странно. Был человек который хотел научиться, как правильно, хотел относиться к нему с заботой, уважая его границы, ставя в приоритет его комфорт. Чэн Цянь никогда не думал, что ему придется объяснять такие вещи, так как он давно поставил крест на своей личной жизни. И ему предстояло ещё многое выяснить о своих собственных границах, однако с Чжэнмином это не казалось тяжёлой задачей. 

– Чжэнмин, прекрати извиняться. Все в порядке. Я понимаю, что ты скорее всего в замешательстве, но не беспокойся об этом так сильно. В конце концов сексуальность это спектр, поэтому ты можешь просто спросить меня.

Но Янь Чжэнмин продолжал стоять, ничего не делая поэтому Чэн Цянь вздохнул:

– Что ж, я не против, если ты меня поцелуешь, шисюн , – сделав акцент на последнем слове, подтолкнул Чэн Цянь. 

Глубоко вздохнув, Янь Чжэнмин осторожно поднял дрожащую ладонь к лицу Чэн Цяня, невесомо касаясь щеки, провел по ней большим пальцем, словно хотел стереть следы так и невыплаканных слез. Аккуратным движением он убрал челку со лба, робко провел по нему пальцами, кажется рассматривая каждую черту чужого лица. Он вел себя так, будто Чэн Цянь был стеклянным, будто он мог разбиться от одного неправильного прикосновения. Чэн Цянь знал, что он гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд, однако чувствовать с какой заботой и бережностью к тебе могли относится было приятно. Чувствовать себя целым миром в чьих то руках было так тепло. Янь Чжэнмин несмело протянул вторую руку, обхватывая лицо Чэн Цяня ладонями и некоторое время просто стоял и смотрел на него с бесконечной нежностью в глазах и какой-то затаенной тоской. 

– У тебя руки холодные, – тихо проговорил Чэн Цянь. 

Янь Чжэнмин ответил едва слышным хриплым шепотом:

– Я нервничаю.

– М-м. Я бы тоже нервничал, если бы меня заклинило в такой момент. 

Возмущено поперхнувшись, Янь Чжэнмин отвесил легкий щелбан по открытом лбу. 

– Вот же маленький паршивец. 

Несмотря на ругань, он все же улыбнулся и немного расслабился, наклонившись совсем близко:

– Закрой глаза. 

Чэн Цянь послушно прикрыл веки, а затем почувствовал аккуратное прикосновение к щеке. Губы Янь Чжэнмина были слишком сухими и шероховатыми, но бесконечно нежными. Он оставил несколько поцелуев на щеке, кончике носа и невесомо чмокнул в самый уголок рта. От этого в животе появилось ощущение свободного падения, что однако не удержало Чэн Цяня от поддразнивания:

– Я не хочу тебя расстраивать, но мне кажется, ты промазал.

Его губы обдало горячим дыханием, когда на выдохе Чжэнмин произнес: 

– Замолчи. 

И наконец поцеловал по-настоящему. 

Это был совсем легкий поцелуй. Просто небольшое несмелое давление чужих губ на его собственные, это ощущалось сухо, но по-своему трепетно. Янь Чжэнмин слегка наклонил голову, целуя смелее, обхватывая нижнюю губу Чэн Цяня, облизывая ее, но до того мягко и неспешно, словно времени не существовало. Да и куда стоило торопиться, когда целуешь любимого человека? Чэн Цянь не задумываясь слегка приоткрыл рот навстречу. Это было странное чувство, мимолетное ощущение чужого языка, вкус зубной пасты смешивающийся с терпким привкусом сладкого кофе, и Чэн Цянь покраснел от мысли, что это было похоже на вкус пасмурного ленивого утра. Что теперь каждое утро могло начинаться с ощущения чужих губ и этого странного вкуса. Янь Чжэнмин высунул язык лишь на мгновение, проведя им по нижней губе и тут же пряча. Короткое ощущение произвело на Чэн Цяня такое впечатление, что он неосознанно прижался к Чжэнмину сильнее, неуклюже ткнувшись носом в его щеку и неловко сталкиваясь зубами.

Когда Янь Чжэнмин провел языком по его зубам, спина покрылась мурашками. 

В этом не было чувства взрывающегося фейерверка или чего-то подобного – шумного, громкого – это было тихо, мягко и чувствовалось так правильно. Это было, как всё. И так разительно отличалось от его первого поцелуя. Оказывается целовать любимого человека было приятно. Следовать своему темпу, не бояться быть неловким и просто получать удовольствие было таким правильным. 

Янь Чжэнмин мягко отстранился, с нежностью провел ладонью по щеке Чэн Цянь, слегка поддразнивая: 

– Боже, ты так неряшливо целуешься. 

Чэн Цянь нервно облизнул губы, чувствуя, как начинают гореть уши, но упрямо продолжая смотреть в глаза: 

– Так научи меня, – он отказывался думать о том, насколько красный должно быть прямо сейчас. Ему казалось краснота на лице и шее должно быть доползла до самых кончиков пальцев. 

Янь Чжэнмин пару секунд выглядел глубоко травмированным, прежде чем отвернуться от Чэн Цяня и закрыть лицо руками. Его уши тоже горели. 

– Чэн Цянь! Господи помилуй…

Чэн Цянь уязвлено отвернулся, слегка надув губы. 

– Я никогда раньше этого не делал.

– Неужели?

– Да. А ты ещё мне что-то говоришь, – пробубнил он нарочито обиженно. То, что это была маленькая ложь, Чэн Цянь решил, что расскажет, как-нибудь в следующий раз. 

Янь Чжэнмин не смог сдержать тихого смеха:

– Извини-извини, я не хотел. Иди сюда, – он снова притянул его в свои объятия, наклонившись так близко, что их носы соприкоснулись, – открой рот, – Чжэнмин не удержался и чмокнул Чэн Цяня в приоткрытые губы, – и дыши через нос, хорошо? – после кивка, Чжэнмин твердо добавил, – и если ты почувствуешь себя некомфортно или я перейду черту, сразу скажи мне об этом. Я не хочу делать ничего, из-за чего тебе будет неприятно.

Чэн Цянь несколько секунд просто смотрел на него. В его голове крутилось много слов: точно ли он реальный, откуда он взялся такой внимательный и понимающий Чэн Цяня с полуслова, чем он заслужил себе такого человека и где же он все это время был раньше, когда мир был так жесток и безжалостен, когда не было ни одного места, где можно было бы почувствовать себя в безопасности. Хотелось сказать, как же Чэн Цянь сильно счастлив, что встретил его, как сильно сердце радовалось при виде него. 

Как сильно он был влюблен.

Но в итоге Чэн Цянь лишь прошептал:

– Ты мне нравишься. Очень сильно.

У него будет ещё много возможностей сказать все остальное позже. 

Через какое-то время, они нашли свой темп и перестали сталкиваться зубами. Янь Чжэнмин отстранился первым, взяв Чэн Цяня за руки и улыбаясь, как влюбленный дурак. Его губы были покрасневшими и распухшими, и Чэн Цянь почувствовал странное удовлетворение, зная, что именно он стал этому причиной. Хотя эта мысль и заставляла краснеть. 

Янь Чжэнмин не сдержался и сгреб Чэн Цяня в охапку, крепко обнимая.

– Ты знаешь, что обсуждать тему секса до первого свидания вообще-то невежливо, – пожаловался Янь Чжэнмин, продолжая нежно гладить его по спине. 

Чэн Цянь усмехнулся, крепче обнимая Чжэнмина за талию:

– Прости, не думал, что тебя это так смутит.

– Я не!... – врать было бесполезно, – Заткнись, – недовольно проворчал Чжэнмин, прежде чем отстраниться, – А теперь, позволь мне доделать наш завтрак.

– Хочешь покорить меня своей готовкой? – насмешливо спросил Чэн Цянь, все же отходя в сторону и давая Янь Чжэнмину больше пространства. 

– Для этого у меня есть много других достоинств, я не думаю, что моя еда настолько хороша, – он рассмеялся, а затем смущенно продолжил, – кстати об этом. Значит ли это, что ты согласен пойти со мной на свидание? 

Чэн Цянь, в который раз за день, чувствовал себя очарованным и ничего не мог поделать с широкой улыбкой.

– С удовольствием. 

Ответная улыбка Янь Чжэнмина могла бы спасти мир, если бы вышла за пределы этой маленькой кухни, но прямо сейчас она предназначалась только одному человеку.

Ещё какое-то время проведя, как полнейшие влюбленные идиоты, Янь Чжэнмин наконец вернулся к еде, а Чэн Цянь вспомнил про существование мира за пределами этой квартиры, в частности про свой телефон, который он обнаружил разряженным на журнальном столике.

– Чжэнмин, я возьму твою зарядку? 

– Да конечно, она где-то в спальне. 

Когда телефон был включен, на Чэн Цяня обрушился поток из сообщений и уведомлений о пропущенных звонках. Хань Юань явно очень волновался, когда вчера не дождался его дома. Стало совестно. Но только чуть-чуть. 

Пролистав чаты с группой по проекту, напоминания старосты и пару ответов преподавателей, он открыл диалог с Хань Юанем и пролистал в самый низ. 

От: Какой-то бездомный

я в шаге от того, чтобы звонить в полицию, так что если ты сейчас спишь где-то на улице, то очень об этом пожалеешь. 2:34

клянусь, я убью тебя, когда ты вернёшься. 2:35

чжэнмин, написал, что ты у него 2:38

твое счастья, что у тебя такой внимательный не-парень 2:38

бери с него пример 2:38

в любом случае, я надеюсь ты в порядке и не сделаешь ничего, за что будет стыдно утром 2:40 

я имею в виду, пожалуйста, постарайся не наблевать на его пиздецки дорогой ковер или что-то в этом роде 2:40

это худшее, что ты можешь сделать в доме краша, которого ты отверг. 2:41

От: Чэн Цянь 

Извини, что заставил волноваться. 9:23

Со мной все хорошо, и я вроде как даже не опозорился. 9:23

От: Какой-то бездомный

О БЛУДНЫЙ СЫН ЖИВ! хвала богам! 🙏 9:23

но не думай, что сможешь отделаться простыми извинениями. 9:24

у меня седые волосы появились, пока я сидел переживал за тебя прошлой ночью. ты должен сводить меня поесть в приличное место. 9:24

От: Чэн Цянь

 Договорились. 9:24

От: Какой-то бездомный

так просто? серьезно? 9:25

с тобой там точно все в порядке? 9:25

чэн цянь???? 9:27

он же не выставил тебя за дверь????? 9:27

От: Чэн Цянь: 

Нет, конечно нет 9:28

 Я сказал ему. 9:29

От: Какой-то бездомный: 

О БОЖЕ 9:29 

СЕРЬЕЗНО???? 9:29 

и????? 9:29

От: Чэн Цянь: 

Он… 9:30

Ну 9:30

Ну мы 9:31

Мы вроде как встречаемся 9:33

От: Какой-то бездомный: 

ЧТО? 9:33

О МОЙ БОГ 9:33

МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ 9:33

не буду спрашивать, что значит “вроде как” 9:33

в любом случае я очень рад за тебя, ты заслуживаешь счастья с классным парнем, и я рад, что ты наконец это понял! 9:34

это значит, что теперь ты обязан познакомить меня с его горячим другом!! 9:34

От: Чэн Цянь:

 ... 9:34

От: Какой-то бездомный: 

не осуждай меня. 9:34

ты не можешь отрицать, что он горяч. 9:34

От: Чэн Цянь:

Как здесь блокировать? 9:35 

От: Какой-то бездомный: 

ЭЙ! 9:35

От: Чэн Цянь: 

Не важно. 9:35

В любом случае, я хотел сказать, что задержусь у Чжэнмина ещё немного. 

Не теряй меня 9:35

От: Какой-то бездомный: 

оооооооу (⁠ ͡⁠◉⁠ ͜⁠ ⁠ʖ⁠ ͡⁠◉⁠) 9:35

собираетесь держаться за руки, обниматься на диване и заниматься прочими асексуальными извращениями? 9:36

мой мальчик совсем вырос 🥺 9:36

От: Чэн Цянь

… 9:37

От: Какой-то бездомный 

не смею больше отвлекать, веселись! 9:38

вечером жду все подробности 🤙 9:38

Чэн Цянь закатил глаза, впрочем продолжая улыбаться. Хань Юань пусть и был невыносимым большую часть времени, все таки переживал и заботился о нем больше, чем мать родная. 

Заметив, что Янь Чжэнмин уже раскладывал приборы на столе, Чэн Цянь собирался выйти из комнаты, как вдруг заметил ещё одно непрочитанное сообщение. От Янь Чжэнмина.

С первых строк его желудок неприятно завязался в узел. Больно укололо чувство вины.

От: Чжэнмин

Привет. Извини, что так поздно, ты наверное уже спишь. Но я чувствую, что мне необходимо это сказать. Если своим признанием я поставил тебя в неловкое положение или сделал тебе неприятно, я искренне прошу за это прощения, я не хотел сделать ничего, что могло каким-либо образом задеть тебя.

Чэн Цянь с первых строк почувствовал горечь. Он даже обрадовался, что напился прошлой ночью достаточно сильно, чтобы прийти сюда, в противном случае, прочитай он это сообщение утром, вряд ли осмелился бы когда-нибудь еще раз приблизиться к Янь Чжэнмину и рассказать о своих чувствах.

Однако я не понимаю, что заставило тебя сделать вид, будто меня не существует. Я знаю, что скорее всего тебе неловко и я заставил тебя чувствовать дискомфорт, но тебе стоило сказать мне об этом сразу и не тешить меня ложными надеждами. 

Глаза начало зажечь, и Чэн Цянь сам не понял, когда первая слеза проскользила по щеке и сорвалась с подбородка вниз. За ней еще одна и еще. Все пережитые стресс, переживания, страх, облегчение, радость смешались в один огромный эмоциональный комок и наконец нашли выход в слезах. Чэн Цянь никогда не был хорош во всем, что касалось эмоций – своих или чужих – он зачастую их просто не понимал, не успевал проживать, а когда осознавал, зачастую было уже слишком поздно. Вот и в этот раз, словно только сейчас осознав, сколько всего он пережил за последний месяц и последние сутки в частности, он всхлипнул, один раз, второй и наконец расплакался. Было больно. За себя, за Чжэнмина, за то, как сильно он его ранил, только потому что боялся. 

Но если своими чувствами я сделал тебе настолько неприятно, то я не думаю, что есть смысл продолжать наше общение. Думаю только я ценил эту дружбу. Надеюсь у тебя все будет хорошо. Не переживай, больше я тебя не побеспокою. 

Осознание, что это было прощание жгло кожу в районе груди. Осознание, что вчера, всего за полчаса до его прихода, Чжэнмин поставил точку, ранило. И в тоже время Чэн Цяню было жаль, он заставил Янь Чжэнмина думать, что тот ничего для него не значит, что он совершенно не ценил, то, что между ними было. Хань Юань был прав – Чэн Цянь был редкостным идиотом.

Янь Чжэнмин все еще хозяйничал на кухне, когда Чэн Цянь бесшумно выскользнул из комнаты и, немного поколебавшись, обнял его со спины, заставив Чжэнмина вздрогнуть и чуть не уронить лопатку в сковороду.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Янь Чжэнмин, попытавшись повернуться, но безуспешно – Чэн Цянь, как приклеился, пряча заплаканное лицо в его плече,  – уже все готово, садись.

Смирившись, что скрыть все равно не выйдет, Чэн Цянь шмыгнул носом, в попытке прочистить горло и хрипло ответил:

– Я прочитал твое сообщение.

– Какое сообщение? – Янь Чжэнмин, услышав дрожь в голосе Чэн Цяня, чуть не свернул себе шею, пытаясь повернуться. На этот раз Чэн Цянь опустил руки, позволив обхватить свои плечи, обеспокоенно заглянуть в глаза, – А-а, то сообщение. Боже, зачем ты его прочитал? Я совсем забыл про него. Прости, надо было удалить его ещё вчера. 

Он взволнованно затараторил, стирая слезы с лица Чэн Цяня и, как ни странно, но это только мотивировало их литься с удвоенной силой. Чэн Цянь его попросту не заслуживал.

– Сяо Цянь, тебя оно так расстроило? Прости. Ну не плачь. А то я сейчас тоже заплачу.

Чэн Цянь влажно рассмеялся, все еще продолжая плакать, и покачал головой. 

– Нет. Это я должен извиняться. Я поступил эгоистично, испугался, переживал только о себе и совсем не думал о твоих чувствах. Я сделал тебе больно.

Взгляд Янь Чжэнмина – такой полный сочувствия и грусти, словно ему было невыносимо видеть его слезы – заставил Чэн Цяня превратиться в рыдающее месиво.

– Тш-ш, все хорошо, не плачь, – Янь Чжэнмин оставил попытки стереть слезы, поэтому просто притянул Чэн Цяня к себе и обнял дрожащие плечи, – хотя, знаешь, если хочешь, то поплачь. Лучше хорошенько выплакаться, станет легче.

– Кто сказал такую глупость?

Янь Чжэнмин слегка хлопнул его по спине:

– Я сказал. Знаешь сколько я прорыдал после твоего отказа? Считай, ты вчера спал в море моих слёз, – Чэн Цянь тихо рассмеялся, успокаиваясь и положив голову Чжэнмину на плечо. По окну начали стучать капли дождя, – Да, мне было больно, и я был зол на тебя, не спорю. Ты ничего не сказал, я не знал, что и думать. Но прямо сейчас, я понимаю, почему ты это сделал, и не виню тебя. Знаю, что открываться другим людям всегда непросто. Никогда не знаешь, что они скажут, как отреагируют. Это всегда риск. Поэтому я благодарен, что ты открылся мне, – видя, что Чэн Цяню уже легче, Янь Чжэнмин насмешливо добавил, – пусть я и думал, что для отказа у тебя есть более веская причина.

– Эй.

– Что? Я был готов платить алименты за твоих несуществующих внебрачных детей или стать сообщником на случай, если ты серийный маньяк.

Чэн Цянь прыснул, поднимая голову от чужого плеча: 

– Чего? – Пусть его глаза все еще были красными и блестели от слез, он наконец улыбнулся, – Что ты несешь?

Янь Чжэнмин щелкнул его по лбу, возмущенно процедив:

– А что? Я рассматривал все варианты! – не сдержавшись он все таки тоже рассмеялся, а затем положил руки Чэн Цяню на плечи и серьезно добавил, – Я пытаюсь сказать, что твоя асексуальность абсолютно не делает тебя хуже в моих глазах, да и вообще не должно меня волновать, верно? Меня или других людей, потому что твоя идентичность – это только твое дело. Остальные же могут только безоговорочно принять это или навсегда исчезнуть из твоей жизни. И если кто-то когда-то убедил тебя в обратном, то этот человек последний подонок. 

Воспоминание о прошлом всплыло в сознании лишь на мгновение и тут же исчезло, слишком ничтожное, чтобы даже тратить на него время.

Янь Чжэнмин посмотрел в окно, продолжая гладить Чэн Цяня по плечу, и повернувшись сказал:

– Кажется со свиданием сегодня не получится, – на улице шел ливень и судя по темнеющим тучам не планировал в ближайшее время останавливаться. Чэн Цянь перевел на Чжэнмина вопросительный взгляд, взяв его за руку. Ему нравилось это чувство – иметь возможность прикоснуться к Чжэнмину  в любое время, просто так, без выдумывания оправданий, – но у меня есть огромный телевизор, снеки и милый розовый плед, как ты на это смотришь?

Чэн Цянь улыбнулся. 

– Звучит идеально.