Work Text:
Между лопатками все еще пекло от недружелюбных пристальных взглядов. Но теперь это не имело никакого значения. Рейес не отказал себе в удовольствии замереть, медленно развернуться и посмотреть на этих засранцев в упор. А потом с широкой улыбкой продемонстрировать им средний палец. Они стояли всего-то в пятнадцати метрах от него. Но между ними уже упала пропасть — их разделяли прозрачные двери Центра вербовки Альянса.
— А ты не торопишься? Вдруг не примут? — прозвучал рядом насмешливый голос с легкой хрипотцой.
Рейес оглянулся и увидел высокую крепкую рыжую девицу с подживающим фингалом под правым глазом. Дешевый мешковатый комбинезон сидел на ней на удивление неплохо, а вот куртка выглядела бы приличней без следов грубо срезанных нашивок. Ее взгляд был прикован к кому-то по ту сторону пластстекла. Рейес сразу же разглядел небольшую группу накачанных парней в похожих куртках, но с целыми надписями. «Красные», хм. Что-то такое он, кажется, слышал.
— Не примут? Меня? — Рейес хохотнул. — Да меня оторвут с руками! Я слишком хорош, чика, они не устоят. А сама-то не боишься, что вон те ребята тебя не поймут?
— Меня уже приняли. Вышла попрощаться.
Она и вправду небрежно помахала рукой и зашагала прочь в сторону зоны досмотра. Рейес подумал, что вообще-то девчонка довольно симпатичная, и бойкая к тому же. Вполне в его вкусе. Почему бы не начать заводить новые знакомства уже сейчас?
— Эй, погоди! — он догнал ее и протянул руку: — Рейес Видаль. Ночной гонщик, непревзойденный танцор и талантливый хакер.
Она смерила его взглядом с головы до ног и пробурчала:
— Угонщик? А заодно драгдилер и сутенер, да?
— Обижаешь, чика! — совершенно искренне оскорбился Рейес.
До сутенерства он не опускался никогда. Чего бы там не говорили те уроды, у него были принципы! Его взгляд упал на ссадины на костяшках девицы, совершенно симметричные его собственным. И он неожиданно для себя предложил:
— Выпьем по пивку за проводы старой жизни? Пока еще можно.
Девица усмехнулась и все-таки протянула ему ладонь:
— Джейн Шепард. Поторопись только с тестами — экспресс до учебки через каждый час. И я пива ждать не стану.
Рейес уложился в полчаса — усиленно сиял улыбкой, излучал рвение и лояльность. А правильные ответы на тесты он купил еще утром за сто кредитов. Разумеется, его приняли: Альянс нуждался в солдатах. Особенно сейчас, когда пираты в Скиллианском пределе становились наглее день ото дня.
В зале ожидания народа оказалось еще больше, чем в приемном. Лос-Анджелес и сам по себе разросся той еще неуклюжей громадиной, в которой мирно уживались заоблачные башни небоскребов и вонючие трущобы. Так еще и Центр вербовки был едва ли не единственным на всем западном побережье Северной Америки. Некоторые новобранцы пришли с толпой провожающих, некоторых пригнали организованной группой. Отыскать нужную рыжую макушку в этаком месиве оказалось непросто, но Рейес всегда был глазастым. Он плюхнулся на сидение рядом с Джейн и протянул ей баночку пива — разумеется, безалкогольного. Оказывается, армия начиналась сразу за зоной личного досмотра и спиртных напитков не предусматривала. Джейн никак это не прокомментировала, пшикнула колечком и с удовольствием приложилась к холодному напитку.
— За новую жизнь! — подсказал Рейес, открывая свою банку.
— Ага, — Джейн отхлебнула еще раз. А потом покосилась на него и задумчиво спросила: — Ты куда хочешь попасть?
— Во флот, конечно. В идеале — инженером. Ходишь себе с омни-тулом, ничего тяжелее баллончика с омни-гелем не носишь... Вот только с образованием у меня небольшая проблема.
— Бесплатная началка? — Джейн понимающе хмыкнула. — У меня тоже. И в кармане, конечно, дыра размером с Гренландию? Что-то мне подсказывает, что чистенькие должности уже заняты чистенькими ребятками из академий. А нам только потный скафандр, астероидная пылюка и пятьдесят килограммов в разгрузке.
— А ты, смотрю, из тех, у кого банка с пивом наполовину пуста? — Рейес достал из кармана еще одну: — Держи, чика. И на нашей улице будет карнавал.
Уже через полчаса экспресс укатил их на базу в Неваде. И с первого же дня начались проблемы.
Наверное, этого стоило ожидать, да? Джейн знала, о чем говорила. Они были никем, подозрительной уличной шпаной, безродными сопляками с социальными пайками и бесплатной учебной экипировкой. Подходящие цели для идиотов, которые хотели почувствовать себя крутыми.
Их, конечно, быстро разняли. Рейес успел вывихнуть одному мальчику-мажору плечо, а второму свернул нос. Сам он отделался только помятыми ребрами, но идти в лазарет пришлось и ему. И Рейес почти не удивился, обнаружив там еще троих перепачканных собственной кровищей придурков и мрачно ухмыляющуюся Джейн. С синяком, наливающимся уже под левым глазом.
Сразу же после санобработки сержант-куратор, суровый мужик с шрамом на пол-лица, отправил их нести повинность в симуляторе выживания — единой командой против врагов, порожденных фантазией ВИ. Часиков этак на пять.
— Если сольетесь — будет десять, — предупредил он и закрыл за ними тяжелую дверь.
Первый заход стал издевательством. Виртуальные батарианцы вышибали их из укрытий, ловили на флангах и выцеливали из снайперок. Кровь была нарисована очень натуралистично, а током било и вовсе по-настоящему. Одного придурка они потеряли почти сразу — подорвался на собственной гранате. Рейес, привыкший полагаться на скорость и дерзость, получил пулю в бедро уже на десятой минуте и теперь отчаянно хромал. Он залег в удобном распадке между скалами и наблюдал, как Джейн, прижатая к развалинам, отстреливается от подступающего отряда полупрозрачных противников, чтобы прикрыть отход мальчиков-мажоров.
— Не геройствуй! — прошипел он ей. — Отходи! Нахрена тебе сдались эти идиоты?
— Заткнись, — сквозь зубы бросила она, меняя термозаряд. — Команда есть команда.
Рейес фыркнул, подполз к краю скалы и швырнул вниз гранату, отбросив батарианцев от подступов к их убежищу.
— То есть, мою жопу тоже прикрывать будешь? — уточнил он с интересом.
— Только если она будет поблизости, — покосилась на него Джейн. — А вот теперь отходим.
В расчетное время они уложились, хоть и со скрипом. Выползли из капсулы, цепляясь за поручни — вчетвером, вместе с двумя «выжившими» союзниками. Молча доковыляли до раздевалки. Руки Рейеса сводило судорогой, они мелко дрожали, когда он стаскивал сенсорный комбинезон и переодевался в форменную одежду, а сердце продолжало стучать с перебоями. На все еще трясущихся ногах они побрели в медблок.
Фельдшер, уже знакомый им по утреннему визиту, даже не взглянул на сопроводительную записку от инструктора, просто ткнул шприцем-инжектором в шею каждому.
— Обезболивающее, регидрант. Следующие сорок восемь часов — тремор и тошнота. Это не лечится, это переживается, — буркнул он, уже отворачиваясь к следующему «клиенту». — Это вам не игрушки, курсанты. Свою жизнь нужно беречь. Эти двое будут валяться до вечера, — кивнул он на выбывших. — А потом пойдут на новую отработку. Считайте, вам повезло.
— Ну и как тебе? — спросил Рейес у Джейн, когда они медленно плелись в столовую за сухим пайком — ужин они уже пропустили.
— Неплохо, мы выжили, — пожала она плечами. — Но могло бы быть и лучше. Ничего, в следующий раз будем умнее.
Вот так и вышло, что сблизило их с Джейн вовсе не пиво, а этот гребанный симулятор. После такого боевого крещения они стали держаться вместе. И вместе давали отпор очередным недоумкам. Впрочем, драки быстро сошли на нет. Длинный язык Рейеса стали находить не раздражающим, а забавным, а слава о тяжелых кулаках Джейн берегла от недобрых взглядов не только ее саму, но и тех, за кого она вступалась. Всякие мажоры, конечно, не начали их уважать. Зато стали опасаться задирать напрямую — благо, способов испортить жизнь новичкам в учебке хватало.
Из-за этого Рейес частенько просиживал штаны за всякими штрафными эссе вроде «Тактики ведения рукопашного боя в условиях замкнутого пространства». Или за заучиванием и пересказом Устава. Джейн доставались менее интеллектуальные наказания — она часами потела в камере повышенной гравитации или выполняла двойной объем тактических тренировок. Ну а выживалки в симуляторе стали их ежедневной отработкой. Поэтому сложность им регулярно повышали. Их обоих отличало нестандартное мышление трущобных крыс, к тому же, Рейес то и дело читерил, запуская в ВИ безобидные вирусы, написанные на коленке и помогающие побеждать. Получал за это нагоняй и пробовал зайти с другого бока. Джейн же брала невозмутимостью, непредсказуемостью и поистине брутальной эффективностью. И пусть он придумывал разные хитрости и тактические решения, стратегия всегда была на ней. Оглядывала карту, задумчиво постукивая указательным пальцем по носу, и начинала шпарить план. А Рейес подкидывал новые идеи и дорабатывал мелочи.
Наверное, инструкторам просто было интересно — как они вывернутся в очередной раз? Рейес подозревал, что стал кем-то вроде крысы в подпольном тотализаторе и злился, что их с Джейн не брали в долю. Уж он бы развернулся! Подумав, Рейес организовал тотализатор сам. И не только с их участием — выживалки были частым способом наказания и никогда не простаивали. Ему всего лишь пришлось придумать вирус, который транслировал испытание в режиме онлайн. Затея оказалась успешной. Правда, инструкторы быстро вычистили вирус и наградили Рейеса новой отработкой, но он просто написал новую программу. И впредь оттачивал с помощью симулятора не только навыки солдата, но и хакерские умения.
Как бы то ни было, день за днем их с Джейн снова и снова отправляли работать в паре: и они добросовестно ползали по виртуальным джунглям, скакали по астероидам, играли в прятки с квадратными полупрозрачными турианцами в каких-то руинах — и старательно прикрывали друг другу спины. Постепенно становясь настоящей командой. Джейн ставила ему руку в тире и до посинения гоняла в тренажерке. А Рейес учил ее экстремальному вождению на гоночных симуляторах, обдуриванию ВИ и вскрытию электронных замков омни-тулом — чтобы устроить подлянку очередному самодовольному умнику. Она прозвала его Братец Лис, а он ее — Сестрица Росомаха.
Без разговоров по душам у них тоже не обходилось. Рейес немало узнал о цинизме социальных служб, вкусе сиротских пайков и буднях уличных банд. А Джейн — о сбыте краденых тачек, тотализаторах и о том, как фигово, когда твоя мать спивается у тебя на глазах.
— Напиши ей, — сказала Джейн негромко, не глядя на него.
Они сидели на крыше ангара после очередной каторжной «выживалки», наблюдая, как небо над пустыней меняет цвет от ярко-оранжевого и розового до глубокого фиолетового. Джейн копала глубже, чем было удобно. Рейес фыркнул, сделав глоток теплого, отвратительного кофе из армейского автомата.
— Зачем? Чтобы получить в ответ кучу неоплаченных счетов или новую историю про то, какой я говнюк? Нет уж. Мертвые не пишут писем.
— Но ты жив. И она тоже, — тихо, но упрямо парировала Джейн. — А ты ее любишь. Иначе бы не злился так.
— Я ее ненавижу! — вырвалось у него с такой внезапной силой, что он сам вздрогнул.
Рейес ненавидел ее запах — дешевый алкоголь и дешевые духи. Ненавидел ее голос, становившийся визгливым, когда она напивалась. Ненавидел ее руки, которые могли то нежно поправить ему волосы, то в ярости швырнуть в него пустую бутылку. Ненавидел себя за то, что в самые жуткие моменты все равно ждал, что она очнется, превратиться в ту мать, которую он все еще помнил. Нежную, заботливую, добрую.
— Напиши, — повторила Джейн. — Хотя бы чтобы попрощаться по-человечески. Или дать ей шанс.
Он отмахивался неделю. Злился, хлопал дверьми, грубил. Но ее слова, как заноза, сидели в мыслях. «Попрощаться по-человечески». Он был уверен, что ничего человеческого между ними не осталось. Но что, если...
Письмо он сочинял три ночи, сидя в уборной при свете планшета. Получалась либо дурацкая отписка, либо поток ядовитой желчи. Все это он стирал. В итоге осталось пять строчек, сухих и неуклюжих: «Ма. Я в армии Альянса. Учусь. Здесь норм. Не болей. Р».
Отправляя его, он почувствовал не облегчение, а странную пустоту, будто вырезал из себя что-то гнилое, но живое. Ответа не пришло. Даже оповещения о прочтении не было. Он проверял почту с идиотским, затаенным ожиданием еще месяц, а потом забил. Джейн сказала, что он молодец. Но Рейес чувствовал себя дураком.
Он и сам не понял, почему начал откровенничать с Джейн. Рейес никогда и никого не подпускал к себе настолько близко. Он, сколько себя помнил, был одиночкой и не больно-то скучал по всяким глупостям вроде понимания и тепла. Рейес привык держать оборону. Но разговаривать с Джейн оказалось легко. Она не осуждала, не лезла под шкуру. Никогда ни в чем не винила, хотя иной раз Рейесу и самому хотелось дать себе затрещину. Впрочем, и не одобряла того, что ей не нравилось — говорила обо всем прямо, но на изумление деликатно для боевика банды, терроризирующей целый район. Джейн позволяла ему быть собой. И, пожалуй, помогала этим понять — что он за фрукт на самом деле.
Нет, они, конечно же, то и дело друг друга бесили, часто ссорились и злобно разбегались по разным углам казарм. Особенно когда речь заходила о честности и справедливости. Вот тут их взгляды расходились с треском! Рейес порой бегал кругами и потрясал в воздухе кулаками, пытаясь понять, как можно быть такой умной, такой побитой жизнью и при этом такой сокрушительно наивной?! Рейес тысячу раз с жаром доказывал, что попытки судить по себе всякую шваль когда-нибудь загонят ее в гроб, а она в ответ столько же раз пыталась его убедить, что разумные существа обязаны уметь договариваться. А для этого необходимо взаимное уважение.
Рейес даже пытался порой действовать, как она. И каждый раз его за это макали мордой в грязь, доказывая, что прав все-таки он. Может, он делал что-то не так? Дергал не за те ниточки?
И все же эти расхождения и ссоры не помешали им стать... союзниками?
Вообще-то Рейес и сам не понимал, кто они друг другу. Для друзей у них были слишком разные интересы и мечты. А для обычных приятелей слишком много общего. Слишком много доверия и уважения. Однажды Рейес в очередной раз вернулся из увольнительной с грузом контрабандного алкоголя и решил угостить Джейн хорошим коньяком. Они выпили прямо в подсобке, посмеиваясь шепотом над всякими глупостями. Расслабляющая волна хмеля размотала в нем что-то глупое и настырное. Рейес потянулся к ней, поймал запах ее кожи. Привычный — ядреного армейского мыла и металла, и непривычный — странно приятного уютного тепла. И медленно обвел пальцем линию упрямых скул. Джейн не больно, но чувствительно ткнула его кулаком под ребра:
— Не надо, — тихо попросила она. — Не порти дружбу интрижкой.
Рейес подумал и согласился. Девок или парней ему и так хватало. А Джейн была одна.
И, надо отдать ей должное, она собрала вокруг себя действительно нормальных ребят и девчонок. Со многими из них Рейес даже сошелся достаточно близко.
Но не так, как с Джейн, конечно.
Год пролетел незаметно. Учеба давалась ему легко, счет с кредитами прибывал цифрами, тщательно взращиваемый разными удачными предприятиями вроде контрабанды. Алкоголь, шоколад, легкие стимуляторы, порнография — ничего такого, из-за чего можно вылететь из Альянса. К тому же у его букмекерства со временем весьма расширились горизонты — Рейес брал ставки не только на результаты симуляторных боев, но и на спарринги, на оценки на следующем зачете, на то, кого вызовет инструктор, или кто с кем закрутит интрижку. Хакерские замашки тоже пригодились. Рейес не раз взламывал учебную базу, чтобы «подправить» желающим пару пропущенных лекций в электронном журнале или избежать наряда вне очереди. Или узнать темы для ближайших тестов. Взламывал симуляторы, продавал собственноручно написанные вирусы. А еще тайком чинил казенную технику, поломанную какими-нибудь балбесами, клепал шпаргалки, замаскированные под безобидные файлы на омни-туле, устраивал бартерные сделки и давал в долг с небольшими процентами. В общем, его популярность весьма и весьма выросла.
Но учебой и тренировками Рейес тоже успевал заниматься всерьез. А потому легко справился со всеми итоговыми тестами. И с удивлением услышал, что по своему базовому профилю более подходит для обучения на пилота истребителя, чем на обычного инженера. Слишком уж любит импровизации и риск, к тому же до совершенства натренировал скорость реакции и пространственное мышление. Рассудив, что пилот тоже чаще сидит на жопе, чем бегает в тяжелой броне, Рейес согласился. Полет всегда ассоциировался у него со свободой, а по свободе он успел соскучиться. Да и платили пилотам побольше, чем корабельным инженерам.
И его отправили в летную школу на Луне. А Джейн — на Марс, на базу космодесантников, как она и предсказывала.
Они постоянно переписывались и созванивались — благо находились в пределах одной системы. И даже увольнительные на Земле умудрялись проводить вместе. Ходили на фильмы, сидели в кафешках или просто гуляли по паркам, успевая хохотать и ссориться, будто были парочкой, а не сослуживцами.
Как-то раз, сидя на скамейке в оранжерее, Джейн задумчиво спросила:
— А почему ты пошел в Альянс? Ну, кроме того, что убегал от старой жизни? Мог ведь все бросить и вернуться — только в другой город. Твои бывшие дружки тебя бы не отыскали.
— Ну и вопрос! А сама-то почему не вернулась? — хмыкнул он.
— Я — другое дело. Я всегда хотела защищать людей, а вместо этого... — она помолчала и продолжила: — В Альянсе я могу возвратить себе самоуважение. И честь.
— А, ну понятно! Конечно, я — другое дело. Откуда у меня честь и самоуважение, — закатил глаза Рейес.
— Прости! — Джейн испуганно схватила его за руку: — Я не это хотела сказать!
— Да ладно, чего уж там. Это правда. Я в Альянсе только ради денег и ради карьеры. Вот это — мои честь и самоуважение, ясно? И это все, что мне надо!
Он все-таки обиделся тогда. Принялся цепляться к ее словам, вредничать на пустом месте и улетел на Луну раньше, чем планировал.
А еще через полгода ее отправили в Систему Терминус. И до Рейеса вдруг дошло, что они могут никогда больше не увидеться. Ему стало так хреново, словно кто-то откусил ему половину грудины. Но он улыбался и шутил, понимая, что ей сейчас плохо точно так же, как ему.
Джейн крепко, до хруста ребер, обняла его на прощание и впервые за все время поцеловала в щеку:
— Смотри, Братец Лис, не перехитри сам себя. Если попадешься на горячем — будет трибунал.
— Да я честен, как монашка! — с преувеличенным возмущением вскричал Рейес и ударил себя кулаком в грудь.
Джейн мрачно усмехнулась и слегка толкнула его плечом:
— Я буду писать при возможности. Все же Терминус — это очень далеко. И ты тоже не забывай, пиши, ладно? Сообщи хотя бы, в какой Флот тебя распределят.
— Конечно, я тебя не забуду, Сестрица Росомаха, — с непривычной для себя серьезностью отозвался он. — Тебя хрен позабудешь.
Рейес тоже обнял ее и поцеловал — по-настоящему, в губы. И сохранил их совместное селфи на своем омни-туле.
Его обучение длилось целых три года. Он даже почти не тосковал по Джейн — был слишком занят. Лишь ощущал порой странную пустоту в груди.
В летной школе Рейес обзавелся целой толпой друзей, подружек, приятелей и собутыльников. И врагами, конечно же, тоже. Ведь способы заработать у него остались все те же — на грани фола. Общение с Джейн не прошло для него даром — он действительно начал лучше разбираться в людях. Оказывается, демонстрация искреннего дружелюбия и уважения и вправду делала их куда более лояльными. И даже, черт побери, верными! Рейес не скупился на добрые услуги, научился говорить комплименты и слушать неинтересные ему откровения с самым заинтересованным видом. И таки нащупывать нужные ниточки, чтобы заставлять других делать так, как ему нужно. Кажется, у Джейн это работало не так. Но Рейес счел, что и его методы вполне действенные. Ведь ему не раз прикрывали жопу или закрывали глаза на его грешки только потому, что считали его другом и хорошим человеком. Особенно ему нравилась дружба с инструкторами и интендантами.
Наверное, годы учебы были лучшими в его жизни. Но безмятежности пришел полный и безоговорочный конец, когда Рейесу пришло письмо из Лос-Анджелеса. Его мать поместили в бесплатную лечебницу для наркоманов.
Уведомление из государственного диспансера упало на его почту в конце семестра. Врач сухо сообщал, что их учреждение осуществляет лишь детокс и базовый уход. И порекомендовал обратиться в клинику «Клирус».
Рейес сидел на своей койке и смотрел на цифры прейскуранта, пока они не поплыли перед глазами. Вся его скрупулезно собранная «подушка безопасности» — контрабанда, тотализатор, хакерские услуги — была каплей в этом море.
Он мог бы бросить ее — как она его. Он же не простил. Он ненавидел ее все так же. Но в этой ненависти была какая-то обязательная, как закон физики, необходимость спасти. Мать была и оставалась матерью — его единственной семьей. Убогой, жалкой и неблагополучной — но семьей. И Рейес завязал с разгульной жизнью и принялся копить кредиты еще усерднее, экономя время на сне. На лечение в приличной клинике хватило впритык, а вот на реабилитацию и нормальную мозгоправку — уже нет. А без них, как знал Рейес, лечение бесполезно.
И ему все-таки пришлось влезть в долги и обзавестись новыми, куда менее приятными знакомствами. Он встретился с контактом во время ближайшей же увольнительной, в портовом баре Луна-Сити. Человек в дорогом костюме, пахнущий дорогим парфюмом, с улыбкой, будто из рекламы стоматологии, вызывал у него острое желание выбить ему все зубы. Но Рейес старательно улыбнулся в ответ.
— Мы слышали о твоей... дилемме. Наши инвесторы могут помочь. Единовременный грант. Никаких процентов, — он отпил виски. — Просто взаимовыгодное сотрудничество. Нам понадобятся твои навыки для мелких, нетрудных дел.
Рейес прекрасно понимал, что это за «дела».
— Я согласен, — сказал он, и слова повисли в воздухе, пахнущем сигаретным дымом и предательством. Он только что подписал контракт с дьяволом, чтобы оплатить счет за спасение призрака. Самая дорогая сделка в его жизни. И первая, в которой он проиграл, еще не начав.
И поэтому Рейес виртуозно балансировал на тонкой грани, не вляпываясь в совсем уж в сомнительные махинации. По сути, он делал то же, что и раньше: протаскивал контрабанду, взламывал базу и воровал данные — только для каких-то посторонних уродов... Но долго так продолжаться не могло. Эти уроды наверняка захотят большего.
«Вот тогда и буду думать, как соскочить», — решил Рейес, и на время отложил сомнения в сторону.
А потом попал во Второй Флот, на несущий крейсер «Эйнштейн», и ему доверили F-61 «Трезубец» — модель истребителя, взятую на вооружение Альянсом совсем недавно. Что, безусловно, было признанием его мастерства.
Не прошло и месяца, как это мастерство ему пришлось продемонстрировать во всей красе.
«Эйнштейн» патрулировал Скопление Исхода. Рейес вовсю обживался в крошечной каюте на шестерых, знакомился с экипажем и другими пилотами, заводил приятелей и, как водится, лютых недоброжелателей. Прощупывал новые схемы для пополнения кошелька и предвкушал долгое и в меру скучное путешествие с покером и секретными вечеринками...
Пока в один прекрасный день не прозвучал сигнал желтой тревоги, и всем пилотам и десантникам не приказали занять боевые позиции.
Капитан-лейтенант Холланд — командир его эскадрильи, пожилой и опытный вояка — объяснил оперативную обстановку: пиратский флот напал на мирную земную колонию. Элизиум. Планетарная оборона уже практически сметена, но наземные силы пока сдерживают противника и не дают захватить энергетические станции и узлы связи.
— Вот суки! — возмущенно воскликнул на бегу к ангару Дэн Каннингем, симпатичный рыжий паренек с Бекенштейна, который слегка заигрывал с Рейесом и любил поболтать.
— Ничего, мы их раздолбим так, что они ахнуть не успеют, — зловеще пообещал рыжий верзила Марти. Или Морти? Рейес все никак не мог запомнить.
— Точно! — подхватил он с энтузиазмом. — Начистим им жопы, чтоб до Цитадели сверкало!
Путь через ретранслятор отнял три часа. За это время Рейес дважды успел прослушать боевой инструктаж, намечтать себе уйму наград и повышение звания и слегка поцапаться с ведущим его звена, гребанным штаб-лейтенантом Вайсом. Но наконец, они прибыли, командир обозначил первые цели их эскадрильи, и центр управления дал добро на вылет.
Рейес с азартом ухнул из тесноты ангара в зияющую бездну космического пространства, которое вскоре изогнулось серебристо-синим диском Элизиума. И присвистнул — подсвеченное Ветусом околопланетное пространство было густо нашпиговано кораблями самых разных рас. Тут были и батарианские дредноуты, и саларианские фрегаты, и даже космоносец азари. Ну а их жертвой стал турианский крейсер.
Штаб-лейтенант Вайс быстро сгруппировал для атаки оба отданных ему звена. Двоих «Сапсанов» отправил к бортовым орудиям, еще двоим велел прикрывать звено от торпед. А «Ястребам», и Рейесу в том числе, приказал атаковать генераторы щитов.
Рейес на лету поймал в прицел подсвеченный электроникой силуэт крылатого звездолета. А через мгновение тот вырос в размерах, заполонив собой все пространство. «Трезубец» грациозно маневрировал между огненными трассами снарядов, подбираясь еще ближе. Истребители пиратов, похожие на метательные ножи, уже высыпались из брюха крейсера. Два из них пристроились было сзади к Дэну — «Сапсану-Три», выбивающему пушки. Электронная система истребителя Рейеса нарисовала удобный маневр, и он, отчасти рисуясь, отчасти перепугавшись всерьез, сбил обоих пиратов в одном боевом развороте.
— Черт! Спасибо, «Ястреб-Четыре»! — ахнул в эфире Дэн.
— Береги жопу, «Сапсан-Три», — жизнерадостно отозвался Рейес. — Отличная же жопа.
И, завершив крутой вираж, бросил «Трезубец» в пике. Бортовые системы услужливо высветили очертания генераторов щита. Прицел вновь поймал цель, палец сжал гашетку, и из каждого крыла «Трезубца» вырвались по две торпеды, прочертив ровные рыжие линии прямо до генератора. Огромный блестящий борт озарила вспышка, по нему пробежала цепная реакция взрывов, голубое защитное поле мигнуло, но выстояло. А потом рядом возникли «Ястреб-Два» и «Ястреб-Три» и парой прямых попаданий окончательно сняли с крейсера щит. Но «Ястреб-Два», на мгновение потеряв темп, вышел из расчетной трассы и угодил под залп вражеской ракеты. Космос расцветил новый взрыв — и в опасной близости от Рейеса пролетели обломки машины его товарища.
— Проклятье, Олднайт! — с яростью воскликнул Вайс и тут же приказал: — Долбим реактор!
Рейес, не давая себе задуматься ни на минуту, помчал к кормовой части, успевая уклоняться от торпед.
— «Ястреб-Четыре», у тебя на хвосте два перехватчика, сбрасывай! — услышал Рейес голос ведущего.
Пугаться стало некогда. Рейес рванул ручку штурвала на себя, заставляя «Трезубец» сделать «свечку» вверх от плоскости крейсера. Давление вдавило его в кресло. Он увидел, как трассы огня прошли в сантиметрах от его кабины и громко выматерился в эфир. Одного из перехватчиков тут же расстрелял Вайс, второго снял он сам, ринувшись спиралью вниз. Едва не пропустил залп кормовой пушки, к которой невольно подобрался, и шарахнул в нее сразу двумя ракетами. Попал.
— Все, Четвертый, хватит выделываться, работаем! — заорал Вайс.
Рейес скрипнул зубами и тоже выпустил по реактору оставшиеся торпеды и ракеты. Крейсер вздрогнул в агонии, и его корму разнесло мощным взрывом. А Рейес, предоставив право додолбить звездолет другим, рванул на «Эйнштейн» пополнять боезапас для атаки новой цели — батарианского фрегата.
Вскоре бой слился для него в один адский танец, где он лихорадочно маневрировал между взрывами и выстрелами, ловил в прицел цели, снова и снова влетал в ангар за ракетами и торпедами. И раз за разом уворачивался от смерти. Сердце колотилось, как проклятое, пульс зашкаливал, а легкие гоняли воздух так, словно Рейес барахтался в воде, пытаясь утонуть. Хотя, может и пытался. Рейесу казалось, что он вымок до нитки. Пот капал с носа и, если бы не шлем с его гигроскопической прокладкой, залил бы глаза. И все это безумие длилось, длилось и длилось.
Во время своих яростных наскоков они потеряли еще двоих — «Сапсана-один», самого опытного из них пилота Эллиота, поймавшего ракету пиратского истребителя. И «Ястреба-Три», смешливую блондинку Аду Брэм, которой Рейес нарочно проиграл в покер одно желание. Ее подбил выстрел крейсера.
Аду было по-настоящему жалко, Рейесу она нравилась.
И все же через какое-то время Рейес понял, что пространство над Элизиумом пестрит уже не чужими кораблями, а только крейсерами и фрегатами Альянса. Кажется, им удалось разгромить врагов в космосе. Но что было там, внизу? Сквозь завесу облаков время от времени были видны яркие вспышки взрывов — крупные скопления пиратов попали под орбитальную бомбардировку. Но ведь они наверняка успели расползтись по всей планете. Как понял из обрывков пойманных переговоров Рейес, Элизиум оборонялся уже целые сутки.
Но вот последний фрегат пиратов развалился на части и полетел вниз, сгорая в атмосфере.
— Эскадрилья «Хищники», новая боевая задача! — раздался в эфире голос командира Холланда. — Огневое подавление с воздуха пехоты и артиллерии противника. «Коршуны» и «Соколы» — квадрат B67. Большая колонна с тяжелой техникой. «Сапсаны» и «Ястребы» — квадрат D95. Гористая местность, осажденная энергостанция. Ракеты и бомбардировка исключены. Только прицельный огонь и торпеды.
Остатки двух звеньев выстроились клином из пяти машин. Система подстроилась под головной «Трезубец» Вайса. Еще в верхних слоях атмосферы в ход пошли самонаводящиеся торпеды, выбившие часть артиллерии и боевых роботов. Когда «Трезубцы» снизились и прошли на сверхзвуке, используя рельеф и расстреливая оставшуюся артиллерию, порядок в позициях пехоты был уже сломан. Застигнутые врасплох пираты принялись разворачивать щиты, рассредоточиваться и вести ответный огонь разом. И только роботы встретили истребители сетью лазерного огня. «Сапсан-Два» — черт, да как его зовут, Марти или Морти? — обзавелся огненным хвостом и потерял управление.
— Я подбит! — крикнул Марти или Морти, и голос его звучал до чертиков испуганно.
Катапультироваться у него не вышло — новое попадание пришлось прямо на кабину. Второй закувыркался и взорвался, врезавшись в острые заснеженные скалы. Вайс кратко выругался и дал новую сетку движения. «Трезубцы» снова взмыли вверх и пошли на второй заход — но уже не клином, а шеренгой. Желудок Рейеса скрутило от перегрузок, он сглотнул вязкую слюну и выпустил по роботам остатки торпед. Взлет, разворот — и новая атака. Бортовые системы успели распределить цели между пилотами, и Рейес поймал в прицел громоздкого и медленного, но чертовски опасного для «Трезубцев» батарианского робота системы «Молотобоец». Очередь истребителя разворотила ему верхнюю часть, но он продолжал стрелять куда-то вверх. Рейес снова сделал «свечку» и в пике расстрелял робота уже окончательно. Новый заход — и очередь Вайса разнесла к чертовой матери генераторы щитов, оставляя десант пиратов без прикрытия. Через пару минут наземное подразделение было уничтожено полностью.
— Новая задача. Пополняем боезапас и летим в квадрат M43. Цель: уничтожить крупное войсковое соединение на вездеходах, — отдал распоряжение Вайс. — И никаких больше потерь, понятно вам?! Осторожнее всем. И тебя, «Ястреб-Четыре», это особенно касается! Прекрати лихачить!
Рейес нарочито фальшиво засвистел навязчивую песенку, которая третью неделю занимала верхние строчки чартов экстранета, и опять переключил один из каналов рации на планетарную передачу.
И когда они были на пути к нужному квадрату, сквозь шум помех услышал взволнованный и почти позабытый голос:
— Запрашиваем поддержку с ...духа, прием! ...раты начинают штурм... значительное численное и ...хническое ....восходство... административный район Аркадии... командный ... планетарной о...роны... ополчение Шепард...
Его пульс застучал в висках яростно и громко. Джейн тут? Но почему ополчение? Она что — ушла из Альянса и не сказала ему ни слова?
Потом до него дошел смысл ее запроса. Кажется, речь шла о Командном пункте планетарной обороны? Это же для пиратов цель номер один! Захватив или уничтожив его, они спустили бы псу под хвост координацию всех сил сопротивления колонии, отключили системы ПВО, заблокировали спутниковую связь и нахрен «ослепили» бы командование. Теперь понятно, почему Элизиум держался так долго. А теперь этот КП брали штурмом.
...Но почему ополчение, мать ее растак?!
— Эй! — позвал он на общей волне эскадрильи. — Кто-нибудь летит в Аркадию на помощь Центру планетарной обороны? Им там, кажется, совсем жарко!
— Отставить болтовню, «Ястреб-Четыре»! — тут же одернул его Вайс.
— Там действительно жарко, — все же отозвался Холланд. — Батары согнали туда артиллерию и роботов арт-поддержки. А еще это самый центр города с высотками. Штурмовать с воздуха нецелесообразно, это дело для космопехов. Не волнуйся, пилот. Если КППО захватят, это уже не критично. Альянс получил преимущество и в космосе, и на планете.
Рейеса с головой захлестнула жаркая волна ненависти. Не критично?!
— Да в жопу КП, там же наши люди! — не выдержав, заорал он.
— Капрал Видаль! — снова одернул его Вайс. — Отключите эту частоту! Или я отключу ее сам.
— Сержант Шепард — настоящая героиня, — отозвался Холланд сдержанно. — Но это война, а она — солдат, сынок.
— Но... — начал было Рейес, и его рация резко зашуршала помехами.
— Захлопнись и сосредоточься на боевой задаче, Четвертый, — велел Вайс. — Мы на подлете к цели.
— У них минометы и броневики с ЗРК! — помехи опять разорвал голос Джейн. — Если не поторопитесь — КППО крышка... Тактические ...динаты — квадрат N22. Меня ...нибудь слышит?!
В подреберье резануло острой, как нож, яростью. Да какого черта они все молчат? Сказали б хотя бы, что помощь близко!..
...Наверное, потому что она ни черта не близко.
Рейес глубоко вздохнул. Карта мерцала перед глазами. Всего два десятка километров. Один безумный бросок на пределе скорости — и он там.
Но тогда крышка придет ему самому. Даже если он уцелеет — особенно, если уцелеет! Вайс его потом с дерьмом сожрет. Трибунал, разжалование, шахта на астероиде до конца дней. Мысли метались, как перехватчики на хвосте. Один против целой армии — это точно самоубийство. Может, она как-нибудь продержится сама? Это же Джейн, она сильная, она что-нибудь придумает!
А потом возникла другая картинка: долгие годы угрызений совести и пьяные кошмары, где ее голос в статических помехах обрывается на полуслове. Навсегда. Так лучше, что ли?
Рейес хрипло выдавил в микрофон:
— Слышат, Сестрица Росомаха...
— «Ястреб-Четыре», даже не вздумай! — прорычал Вайс.
— Командный пункт планетарной обороны нуждается в защите! — Рейес подавил нервный смешок: — Выполняю новую боевую задачу!
И прежде, чем услышать прямой запрещающий приказ, заблокировал канал связи, выпал из клина и рванул на юг, к столице колонии.
— Сержант Шепард, говорит капрал Видаль, пилот «Трезубца» эскадрильи «Хищники». Доложите обстановку, — перепрыгнув на волну Джейн, напряженно попросил он.
— Видаль?.. Охренеть!.. Тут у нас адок, — Джейн очень знакомо хмыкнула. И чем ближе он подлетал, выходя из гористой местности, тем лучше ее было слышно. — Пехота пиратов сидит под щитами, минометы на окраинах площади, поливают нас плотным огнем, не высунешься. По периметру дюжина «Молотобойцев» и бронетехника с зенитками. Ну и по мелочи — взвод пехоты в тяжелой броне и роботы «Меченосцы». Вот-вот проломят переборку к нам на подземный уровень и пойдут на штурм.
— Вас понял. Держитесь.
Рейес принялся лихорадочно обдумывать услышанное. Боекомплект у него полный, но все же ограниченный, дефлекторный щит мощный, но тоже не бесконечный. Если вжарит ПВО — не удержит. Его главным оружием были сейчас скорость, маневренность и неожиданность. Пираты, разумеется, ждут атаки с воздуха, но сверху, с высоты. А что, если зайти понизу под прикрытием высоток и перестрелять их в несколько заходов, прячась за зданиями?
Он мрачно фыркнул. Петлять по незнакомым улицам? Самоубийство. Перебить всех пиратов все равно не выйдет. Главное — не дать им пойти на штурм, а там и десантники доберутся. На тактической карте замелькали здания пригорода, Рейес выключил радио и пошел на снижение, прячась от радаров. Земля опасно приблизилась, он выровнял полет на высоте пятнадцати метров и втиснулся в каньон улиц, ведущих к правительственному кварталу. Здания были изрядно потрепанными, многие частично обрушились — видимо, город бомбили.
«Твою же мать, — мелькнуло в голове. — Какого хрена я делаю?»
Рейес за секунды до выхода из-за небоскребов считал с бортового сканера координаты роботов ПВО и зениток, вынырнул на главную площадь Аркадии с тыла пиратского построения и выпустил вверх все свои самонаводящиеся торпеды. Те обрушились на цели сверху, где броня роботов была слабее. Одновременно сделал «горку» и короткую «бочку», давя гашетку пушек. Шквал бронебойных снарядов прочесал позиции минометных расчетов и ряд пехоты со щитами. Обычные переносные щиты не рассчитаны на прямое попадание пушки истребителя, их генераторы мгновенно сгорели от перенапряжения.
Но пираты быстро опомнились. ПВО броневиков и пехота с ракетными установками открыли по нему ответный огонь. Электроника «Трезубца» заискрила, а Рейес испуганно выругался. Показатели щита горели тревожным оранжевым. Рейес сообразил, что уходить сейчас вверх — чистое самоубийство, там он станет идеальной мишенью. И снова нырнул в ущелье улиц, прячась за зданиями от ракет.
Но за ним гналась настоящая самонаводящаяся сверхзвуковая свора, и она все приближалась. Рейес выматерился еще раз и решился на безумный маневр. Он бросил истребитель прямо через разрушенное здание, пролетев сквозь атриум. Часть ракет сработала от столкновений, и «Трезубец» вильнул, накренился на ребро, а потом резко выровнялся и проскочил насквозь другой небоскреб. Взрывы позади него показали, что идея оказалась рабочей.
— Да я сам тебя придушу, дорогая Росомаха! В такую жопу нас завела. По гроб жизни мне должна будешь! — заорал он с восторгом и проделал маневр еще пару раз, окончательно разделавшись с ракетами.
Электроника притихла, и шкала щита сползла обратно в зеленую зону. Рейес выдохнул. Теперь надо было подумать, что делать дальше. Пушками он много не навоюет. Минометы ликвидированы, большая часть роботов тоже, но оставались еще бронетехника и пехота. Его точно собьют, если он срочно что-нибудь не придумает.
И тут справа от него от звуковой волны истребителя зашаталось какое-то здание. Рейес резко поставил машину на крыло и бросил влево, уходя от бетонных обломков. Он снизил скорость и задумчиво пробормотал:
— А ведь это мысль...
Что, если у него получится обрушить здание на главные силы пиратов? И заодно заблокировать им путь к КП? Рейес вызвал на панель карту площади и попытался воспроизвести по памяти все, что там увидел. Эх, жаль, что самовольная миссия не позволяет запросить более точные данные аэросъемки дронов. Хотя — вдруг они есть у Джейн? Они снова находятся на одной планете, можно же связаться с помощью омни-тула!
«Сестрица Росомаха, скинь-ка мне данные ваших разведдронов. Нужна подробная картинка центра города», — напечатал сообщение Рейес.
Спустя несколько секунд мигнуло входящее сообщение с прицепленным файлом. Рейес быстро просмотрел объемные снимки и радостно хмыкнул — в относительной близости от КППО действительно имелась офисная башня, поврежденная ранними боями и бомбежкой.
Рейес ввел данные и рассчитал параметры направленного взрыва, способного вызвать контролируемое обрушение. Мощности оставшихся ракет не хватало. Он подумал еще немного и в который раз тоскливо вздохнул:
— До тюремного астероида я не доеду. Вайс пристрелит меня раньше. Или попросту зубами загрызет...
Рейес развернул «Трезубец» и ласково и печально погладил приборную панель:
— Прости, малыш. Ты — настоящий герой.
Истребитель понесся обратно к площади, маневрируя между зданиями, набирая скорость и опять переходя на сверхзвук. Он выскочил с фланга уже перегруппировавшегося построения и промчался мимо него — к чуть покосившейся офисной башне. В основание несущей колонны здания ушли все его ракеты с задержкой взрыва в секунду. А потом Рейес активировал систему катапультирования и успел вылететь из кабины в последний момент, под градом огня пиратов. Его «Трезубец», уже неуправляемый, по инерции врезался во вторую критическую точку небоскреба.
Спустя секунду раздался ужасающий взрыв — сдетонировали генератор ускорителя массы и боезапас истребителя. Узкий небоскреб переломился пополам.
Рейес ощутил чудовищный удар в спину, от которого потемнело в глазах, а сердце застучало, как пулемет. Тело мгновенно сделалось неподъемно тяжелым, ремни кресла впились в кожу до самых костей. Низкочастотный рев рушащегося здания смазался, превратившись в просверливший голову комариный писк. Мир будто сошел с ума: небо, земля, дымящаяся и падающая башня закрутились, будто детский волчок. А потом Рейеса снова тряхнуло — уже ударом взрывной волны. Парашют влетел в облако обломков. Острые осколки, болты, тросы со свистом проносились мимо, по скафандру и куполу парашюта застучала шрапнель. Грудь жестоко стиснуло давлением, Рейес попытался вдохнуть и не смог. Легкие полностью парализовало. Гаснущее сознание накрыло паникой — парашют закрутился в турбулентности, кресло швыряло из стороны в сторону, грозя размазать о стены соседних домов. Сквозь эту свистопляску Рейес увидел медленно, как во сне, ползущую вниз массу обрушения небоскреба. Лавина обломков и пыли погребла под собой не только батарианские машины, но и часть улиц.
А потом его накрыла тень от все еще падающей башни. Он погрузился в кромешную тьму и дым. По скафандру опять застучали мелкие обломки, и Рейес с ужасом услышал свист перебитого кислородного шланга. Он хотел схватиться за шлем, но не смог пошевелить даже пальцем.
Ветер и турбулентность снесли его на груду мусора, и посадка оказалась жесткой. Он упал набок и последним осознанным действием все-таки отстегнул шлем.
Очнулся он от боли. Закашлялся и сплюнул кровью. Кровь текла из носа и, кажется, из ушей. Рейес со стоном выкарабкался из кресла, пытаясь вспомнить, кто он и что тут делает. А потом скафандр сам ввел ему нужные лекарства, и его начало потихоньку отпускать.
Рейес хрипло пробормотал:
— Отлично спланировал, Видаль, просто молодец, мать твою.
Трясущимися руками подобрал шлем и с трудом поднялся на ноги, разглядывая пугающую картину устроенных им разрушений. Даже издалека было видно, что между ним и пиратами вырос хребет из дымящихся обломков высотой в три этажа. Морщась от боли, он медленно похромал ко входу в КППО, набирая на ходу: «Тук-тук, Сестрица Росомаха! Встречай гостя». Наконец, лекарства и панацелин подействовали, и Рейес зашагал веселее.
Пункт обороны когда-то был неприметным административным зданием, прилепившимся к комплексу строений покрасивее и повыше. Сейчас от него остался только воняющий гарью и покрытый копотью остов с торчащими наружу ребрами арматуры. Откуда-то из-под обломков поднимался дымок разгорающегося пожара, смешиваясь с густыми струйками белой пыли — бетон перекрытий продолжал разрушаться под собственным весом и грозил вот-вот грохнуться вниз. Огоньки аварийного освещения мигали с перебоями и скорее запутывали, чем разгоняли дымный полумрак. Рейес осторожно шагнул в этот потрескивающий проводкой и шуршащий мелкими оползнями лабиринт. Перегородки офисов рухнули, потолки во многих местах обвалились. Из-под завалов щебня кое-где виднелись обломки роботов-штурмовиков. Пол казался вздыбленным, плиты громоздились друг на друга, как кубики льда в коктейле. По обнажившимся перекрытиям бежали глубокие трещины, и вскоре Рейес понял — почему. В центре здания вспух огромный пузырь еще горячего расплавленного материала. Он приподнялся на полметра, выпустив во все стороны трещины шириной в ладонь. Похоже, именно сюда прицельно долбили мины и торпеды. Рейес замер на краю. Казалось, стоит наступить — и он рухнет вниз, прямо в командный центр.
Но откуда-то снаружи уже послышались крики, шум осыпающихся обломков и надсадное гудение сервоприводов «Молотобойцев». Ему стоило побыстрее придумать способ попасть внутрь, если он не хочет стать отличной мишенью для разозленных пиратов.
— Думай, Рейес, думай, — пробормотал он, мечась взглядом по развороченным помещениям верхнего этажа.
Лестничные клетки либо были завалены обрушившимся с верхних этажей мусором, либо стали смертельными ловушками. Они отлично простреливались снайперами, которые наверняка уже ползли наверх руин упавшей башни. Лифтовые шахты тоже его не прельстили. Лифты наверняка упали вниз во время адской огневой обработки. И тут его глаза зацепились за одну из уцелевших колонн — на ней была какая-то техническая надпись. Рейес надел шлем, переключил визор на ночное видение и разглядел разметку: стрелку и буквы: «ОБС. ТР. А-7». «Обслуживание. Трансформатор. Сектор А-7» — стандартная маркировка для техперсонала.
— Не идеально, но сойдет, — проворчал Рейес и осторожно зашагал по стрелке.
Метка привела его к неприметной двери за раздвижной панелью, почти полностью заваленной фрагментами подвесного потолка. Рейес хмыкнул и выдвинул из омни-тула электронный щуп. Кто бы мог подумать, что навык взлома когда-нибудь спасет ему жизнь? Дверь была обесточена, пришлось запитать ее от скафандра. Но в конце концов она поддалась его усилиям и со скрипом отъехала в сторону.
За ней, как он и предполагал, оказался технический тоннель для инженерных коммуникаций. Он соединял все критически важные узлы. В тоннеле было тесно и воняло горелой проводкой. Рейес бочком обходил какие-то трубы, кабельные трассы и вентиляционные короба. Воздух был спертым, но особых разрушений Рейес здесь не заметил — на его счастье, эту артерию умудрились не зацепить. Вскоре пол пошел под уклон, и Рейес добрался до надписи: «Блок С. Только для персонала 4-го уровня».
Судя по бронированной двери с навороченным замком, он прибыл туда, куда надо. Осталось найти способ попасть внутрь или привлечь к себе внимание. Рейес прошелся по коридору еще чуть-чуть и у самого пола заметил зарешеченный люк, от которого заметно тянуло теплом. Наверняка, от работающих серверов. Со вздохом присел на корточки, снова выпустил из омни-тула щуп, отсоединил решетку и скользнул в узкий лаз ногами вперед. Вторую решетку в этой тесноте открутить не получится, лучше выбить ее ногами. Да и падать на ноги куда приятнее, чем на голову. Секунда скольжения, три энергичных пинка — и решетка, зазвенев, упала на пол.
Рейес не особо грациозно вывалился из отверстия, расположенного почти под потолком, охнув, вскочил и быстро огляделся. Так и есть, это была серверная с рядами информационных модулей и прочего оборудования. На шум уже через несколько секунд примчались сразу несколько охранников — двое в форме полицейских, и еще двое с нашивками внутренних войск колонии.
— Привет! — ухмыльнулся Рейес в наставленные на него дула винтовок и поднял руки. — А я к сержанту Шепард.
Джейн прибежала через минуту в сопровождении еще двоих: встрепанная, в исцарапанной осколками полицейской броне и с дробовиком, стиснутым в левой руке. Правая была затянута в лубок, и из-под пластика уже сочилась кровь.
— Братец Лис, — прошептала она, глядя на него расширившимися глазами. — Это и вправду ты!
Джейн бросила дробовик на пол и крепко прижалась к Рейесу, обнимая одной рукой. Он вдруг понял, что прямо сейчас невыносимо и безоговорочно счастлив. Рейес обнял ее в ответ, вдыхая знакомый запах и чувствуя, как у него предательски защипало в глазах. В его груди заворочалось что-то слишком большое. Слишком горячее и опасное. Что-то, чему в его жизни не могло быть места.
— Сестрица Росомаха, — тихо произнес он в ответ и коснулся своим лбом ее. — Живая. Это отлично...
Лоб у Джейн был горячим и слегка влажным. Ему захотелось прижаться к нему губами. Но они одновременно отстранились и несколько мгновений глядели друг на друга, глупо улыбаясь. Джейн опомнилась первой.
— А почему через вентиляцию? — прокашлявшись, спросила она. — Мы тебя у шахты лифта ждали, с лестницей.
— А сказать мне об этом ты не додумалась? — огрызнулся Рейес, приходя в себя. Глубоко вздохнул, снова возвращаясь в модус солдата. — Я там на батаров дом уронил, и они, наверное, обиделись. Бронетранспортеры не пройдут, а вот пехота наверняка уже лезет по завалу. Скоро доползут и будут долбить дыру дальше. Так что лучше нам поторопиться. А, и дай-ка мне пушку посерьезнее. С пистолетом я много не навоюю.
— Рейес, ты сумасшедший, — качая головой, пробормотала Джейн. — Тебе бы к врачу, у тебя глаза малиновые... Да нашего медика уже убили. И с лекарствами полная жопа. Ладно, идем.
Он на ходу выщелкнул ампулу с панацелином и протянул ей:
— Сумасшедший... Кто бы говорил. Я-то хотя бы по тревоге прибыл. А тебя здесь быть вообще не должно!
Она заправила ампулу в броню и коротко усмехнулась:
— А я в отпуске. Отдыхаю вот. Курорт тут просто отличный... — она помрачнела: — Был. А где остальное подкрепление, Рейес? Они что — одного пилота отправили?
— Ну, не то, чтобы отправили, — Рейес подмигнул: — Но не мог же я бросить тебя помирать, как эти мудаки?
Солдаты, услышав его слова, взволнованно зашумели, и Джейн бросила на него внимательный взгляд:
— Спасибо, дружище. Ты — мой герой в самоволке и все такое. Но вряд ли с тобой поделились полной информацией, правда?
Рейес прикусил язык. Его гнев на командование — это его проблема. А понижать боевой дух перед боем и вправду последнее дело.
— Ну да, я только про воздушную поддержку. А вообще-то, сюда отправили космопехов. Вот-вот прибудут, — выкрутился он и оглядел собравшийся в командном пункте отряд.
Зрелище было то еще. Настоящими бойцами выглядели лишь шестеро солдат, сопровождающих их с Джейн. Тридцать человек щеголяли в наспех подогнанной броне и казались насквозь гражданскими, еще пятеро носили униформу техников, заляпанную кровью.
— Это... все? — хрипло поинтересовался Рейес. — Чем вы вообще тут занимались?
— В основном, несли потери, — отозвалась Джейн мрачно. — Когда все началось, я вспомнила про этот бункер и повела людей сюда. По пути нашла полицейских. Ну и здесь оставались те, кто не успел эвакуироваться из города. Еще во время вылазок кое-кого привела... Ползали по городу, искали выживших, тащили сюда. Внизу сейчас четыреста штатских. Дети и некомбатанты. Им я лезть под пули запретила. А с теми, кто знает, как воевать, били отряды поменьше. Когда Джонни вскрыл дверь в КП, мы заново запустили коммуникационную сеть, и к нам пробились еще несколько отрядов. Связались с теми, кто уцелел в других местах. Координировали действия разных групп, сбивали садящиеся корабли... А потом пираты решили, что мы их самая желанная цель, и тут началось... Мало кто уцелел, как видишь. Ладно. Зато у нас оружия — завались. Работаем с тем, что есть.
План они придумали вместе — как в старое доброе время в симуляторе с ВИ.
— Что мы имеем? — начала Джейн, задумчиво постукивая указательным пальцем по носу. — Дыра в потолке: главная угроза и главная точка контроля. Зал КП. Тут есть широкие консоли. Хорошее укрытие от пуль сверху, но паршивое — от гранат. Три выхода из зала: коридоры к генераторам, казармам и медпункту.
— Насколько широкие? — уточнил Рейес.
— К казармам и медпункту — пошире. Значит, засядем перед генераторной, а те заблокируем намертво и замаскируем. Устроим им бутылочное горлышко.
— Неплохо бы успеть заминировать зал. Найдутся умельцы? — Рейес разглядывал обширное пространство со все еще развернутыми голографическими картами, прикидывая, что тут можно устроить.
Джейн кивком подозвала одного из техников:
— Коннел, займитесь этим. Ставьте все, что есть, прямо под предполагаемой дырой. И присыпьте чем-нибудь сверху. Мусором, например. Когда потолок пробьют, сверху еще нападает.
— Турели по углам, — снова влез Рейес. — Автоматические, с широкой зоной поражения. Вон те шкафы уронить, будет им прикрытие. Ну и щиты для надежности.
— Макс, поняла задачу? — обратилась Джейн к девушке с нашивками инженера. — И вообще, капрал Рейес Видаль будет у нас ответственным за технические детали, слушать, как меня, ясно? У него голова варит отлично.
Разработка плана обороны заняла не так уж много времени. Создание рубежей оказалось куда более трудоемким занятием. Рейес носился наравне со всеми, перекрикиваясь с техниками, таская тяжелую мебель на баррикады, задавая программы турелям.
Они успели. И в момент, когда потолок зала командного пункта разорвал взрыв, все уже были на местах и знали, что делать.
Сверху полетели дымовые и газовые гранаты. Но группа Рейеса, спрятавшаяся на галерее за экранами, предусмотрительно надела шлемы с ночным и тепловым видением. Ободренные тишиной пираты сбросили вниз трос, и по нему тут же заскользила ловкая фигура. Но едва нога пирата коснулась пола, раздался новый взрыв, и оторванную конечность отбросило в сторону. Батарианец закричал отчаянно и дико, но заработавшие турели оборвали крик. Рейес жестом отдал команду, и в дыру снизу вверх полетели четыре гранаты. И сразу же еще четыре. Послышались новые вопли, и штурм захлебнулся.
Но, конечно же, это был не конец. Батары придумали новый план. У краев дыры показались роботы-штурмовики и автоматические пулеметы. Они принялись методично обстреливать зал, пытаясь подавить турели и выкурить Рейеса и его ребят. Несколько машин они подбили, но потом в ход пошли наводящиеся ракеты с торпедами, и Джейн приказала:
— Группа Видаля — в укрытие!
Ракета разорвалась совсем рядом с Рейесом, но его лишь посекло осколками, а основной удар принял совсем молодой парнишка из числа техников. Рейес взвалил его тело на плечи, не думая, имеет ли это смысл, отполз вместе с ним к лестнице и передал на руки тем, кто уже успел спуститься. Хотя куда разумнее было бы драпать самому. Джейн вечно действовала на него как какой-то отупляющий наркотик! Или ее дурацкое благородство передалось ему воздушно-капельным путем при прощальном поцелуе — другого объяснения у Рейеса не было.
Иначе почему он не уполз из зала вместе со всеми, а остался в укрытии наблюдать за чертовой дырой?
Как выяснилось — не зря. Пираты выпустили дрона с каким-то грузом. Вряд ли упаковкой шоколадок и любовными записочками. Рейес, матерясь про себя, мгновенно активировал омни-тул, установил с дроном узконаправленный канал связи и загрузил в него вирус, который создал от скуки еще в летной школе. Тот атаковал электронные цепи цели и вызвал перегрузку и перегрев. Грохнул взрыв, но через какое-то время в дыру нырнул еще один коптер. Наверное, Джейн отправила кого-то Рейесу на подмогу, потому что взорвался и этот летун — но уже от выстрела из гранатомета. Спустя еще три взорванных дрона пираты заново принялись поливать зал торпедами. И вот тут пришлось отступить уже окончательно.
Новых дронов они отстреливали уже из-за баррикады в коридоре, прикрывшись щитами. Несколько Рейесу удалось перепрограммировать на лету и отправить обратно пиратам. Еще через полчаса батары, взбешенные затянувшимся штурмом, ринулись вниз, уже не считаясь с потерями. Какое-то время мины и турели их сдерживали, но в итоге они все равно выплеснулись в коридор. И там разверзся ад.
Рейес участвовал в настоящем наземном бою впервые. На них обрушили такой плотный огонь, что щиты баррикады заискрили. Техники, отчаянно ругаясь, колдовали над генератором, не давая ему перегореть. Все, что могли остальные — ругаясь еще пуще, стрелять по медленно приближающимся врагам. Нырять за щиты, давая оружию остыть, а себе — хотя бы немного выдохнуть и наскоро заклеить раны омни-гелем. Было страшно. Куда страшнее, чем в кабине истребителя, виляющего посреди безбрежного космоса между огненных трасс. Страшнее, чем в летящем сквозь взрыв кресле. Здесь мерзко пахло гарью, кровью и паленой плотью. Здесь кричали, ругались, стонали и молились живые существа, которым было так же страшно. И умирали — умирали у тебя на глазах. И ты ежесекундно рисковал отправиться вслед за ними, но тебе по какой-то непонятной причине все еще везло.
— Держимся! Не отступаем! Держимся! — голос Джейн гремел над выстрелами и криками, словно она была каким-то легендарным бессмертным генералом, а не таким же существом из плоти и крови, как и все они.
Кровь расплывалась по ее плечу, но она продолжала стрелять, будто не ощущала боли. Ее лицо казалось суровым, страшным и невероятно красивым. Не лицо девчонки из Лос-Анджелесской подворотни, а лик грозной валькирии, которая выше смерти. Но даже несмотря на это, Рейес вовсе не был уверен, что не кинулся бы, сломя голову, прочь, если бы это не была Джейн — его Джейн. Сестрица Росомаха. Единственное живое существо, которое все эти годы жило в его проклятом сердце.
Рейес потерял счет времени, стреляя, переводя дыхание, замазывая омни-гелем очередную дыру в броне. А потом все изменилось.
Откуда-то снаружи послышались взрывы, стрекот пулеметов и рычание десантных шаттлов. Пираты заметно дрогнули. Задние ряды поредели, из зала послышались испуганные басовитые выкрики на чужом языке, и пираты бросились прочь. Но Шепард дала команду усилить огонь, и их отряд выкосил убегающих, будто траву. В коридоре повисла тишина. Ее прерывали только вопли батарианцев, далекие выстрелы и взрывы.
— Подкрепление здесь, — тихо сказала Джейн. И повторила громче и уверенней: — Это наши! Подкрепление пришло!
И ее отряд разразился радостным ревом. Кричали и два седых ветерана в форме войск колонии, и безусые техники, и здоровенный, как гора, полицейский, и тоненькая миниатюрная Макс. Кричал сам Рейес. Потому что это было так здорово — осознать, что смерть все-таки откладывается. И они живы.
Не кричала только Джейн. Она криво улыбалась, глядя куда-то в одну точку, и по ее щекам катились слезы. Но она быстро стащила шлем, вытерла лицо и скомандовала:
— Грег и Роман, айда на разведку! Остальным — за баррикаду и не расслабляться. Глупо будет погибнуть из-за собственного ротозейства.
Они вышли, и остальной отряд притих, с подозрением поглядывая на дверь в зал КП. Но спустя исключительно долгие минуты ожидания со стороны двери вновь послышались многочисленные голоса. Зажужжали лебедки тросов, затопали ноги в магнитных армейских ботинках, и в коридор вошли солдаты Альянса во главе со счастливо улыбающейся Джейн. Медики принялись за работу, обрабатывая легкораненых панацелином и накладывая им швы. Тяжелораненых осторожно поднимали и уносили наверх. Рейесу тоже зашили несколько лишних дырок, и они с Джейн вышли в зал, чтобы не мешать лечению и транспортировке.
Уселись в кресла и замолчали. Слова, наверное, были бы сейчас лишними — они только спугнули бы этот глубокий покой. Они оба живы. Они рядом.
И лишь спустя минут пять Рейес громко вздохнул:
— Я бы выпил.
— Я бы тоже, — согласилась Джейн. А потом вдруг крепко стиснула его руку и прижалась лбом к его плечу. — Спасибо тебе. Еще раз. А потом еще. Потому что «спасибо» тут недостаточно.... И я не знаю, что тут сказать. Я жива благодаря тебе — четыреста человек живы, благодаря тебе.
— Ну нет! — Рейес, ухмыляясь, помотал головой, невольно задевая щекой взмокшие рыжие вихры. — Ты — да. Я прилетел именно к тебе. А остальные все-таки твоя заслуга. Власти Элизиума обязаны поставить тебе прижизненный памятник. И выдать ящик медалей.
— Тебе тоже! Ты настоящий герой! — с жаром возразила Джейн и подняла голову, глядя на него с нежностью и гордостью.
От этого взгляда у него внутри все расплавилось, да так и застыло неловким и неудобным комком. А вдруг она права? Вдруг он и вправду герой? Вдруг он и вправду такой, каким она хочет его видеть? И в его душе есть место для этого глупого, сияющего, невесомого слова?
Но реальность, холодная и тяжелая, как бетонная плита, тут же обрушилась на него всем весом. Он снова стал собой — Рейесом Видалем, который только что нарушил три статьи устава и нанес Альянсу многомиллионный материальный ущерб.
— Пиздюлей мне выдадут, а не медалей. В самоволку ушел, на приказ забил хер, истребитель угробил, здание разрушил, и пару улиц заодно... Под трибунал пойду, как ты и предсказывала.
Он попытался улыбнуться ей своей старой, нагловатой ухмылкой, но получилось как-то не очень. Ему ужасно не хотелось, чтобы она увидела, как умеет благодарить ее обожаемый Альянс.
— Ну уж нет! — Джейн вскочила, сжимая кулаки. — Я не позволю! Я им устрою!
— Да ничего ты им не сделаешь, маленькая отважная Росомаха, — ласково усмехнулся Рейес, глядя в ее пылающие зеленые глаза. Почему раньше он никогда не думал, какие у нее красивые глаза? — Но все равно, спасибо... Я ни о чем не жалею, так и знай.
За ним пришли довольно быстро. Рейес поцеловал Джейн на прощание — в щеку. И все дни, когда Элизиум добивал остатки пиратов, а потом праздновал свое освобождение, просидел на гауптвахте. Он все думал, думал, думал... О себе, о Джейн, о том, как по-идиотски сложилась его судьба. О том, чего в его жизни никогда уже не случится.
Трибунал оказался довольно коротким — видимо, решение вынесли еще до заседания. Чисто формально Рейеса оправдали. Не отправили в колонию, не понизили в звании и даже не влепили выговор. Просто назначили продолжать службу в гарнизоне колонии Терум. Сразу же после заседания, не дав еще раз попрощаться с Джейн.
Она написала ему. Обещала, что это назначение не навсегда. Что ему нужно просто показать, что он хороший солдат, способный выполнить любую задачу — даже самую рутинную. Желала ему терпения и мужества, просила быть благоразумным...
Рейес стер ее письмо и так на него и не ответил. Все мысли о Джейн отдавали горечью и напоминали о том, что он потерял.
Терум даже нельзя было назвать дырой — это была процветающая колония с парой городов и десятком шахтерских поселков. Здесь царила адская жара и шпарила радиация, но в тени можно было даже ходить без скафандра, а в барах продавали настоящие земные коньяк и водку. Кроме алкоголя из официальных развлечений были бильярд и покер. Из неофициальных — рулетка, квазар и гонки на вездеходах.
Гарнизон Альянса здесь был небольшим, полтысячи человек, он частично заменял собой полицию — ловил контрабандистов, подавлял бунты шахтеров. Рейеса приписали к авиационному звену и выдали старенький «Кадьяк». Его задачей стало сопровождение грузов от шахт до порта — и никаких вылетов за пределы атмосферы.
К вечеру первого дня в Рейесе опознали «того сумасшедшего пилота с Элизиума». Кто-то над ним потешался, кто-то сочувствовал. И то, и другое было абсолютно невыносимо. Через неделю Рейес жалел, что пираты его не пристрелили. А через месяц впервые в жизни ушел в запой.
Но как-то утром поглядел в зеркало на свою опухшую физиономию. Синяки под глазами, щетина, взгляд, в котором даже озлобленность успела выцвести в апатию.
— Жалкое зрелище, Видаль, — пробормотал он язвительно и рассмеялся.
Перед ним стоял уж точно не герой Элизиума, а та самая «уличная шпана», которой он обещал себе никогда не становиться.
— Страдаешь, что карьера к херам пошла? — прошипел он отражению. — Да сгинь она, эта карьера! Вместе с Альянсом, его геройством, честью и прочей красивой херней. Все это для чистеньких ребят из академий. И для таких, как она.
Он плеснул ледяной водой в лицо, но холод не принес ясности, только злость. Цепкую и знакомую.
— Остаются деньги, — твердо сказал он, глядя в собственные глаза. — Только они. И я выжму из этой паршивой дыры все до последнего кредита.
Через год у него была своя налаженная сеть контрабанды и широкий круг людей, которые считали его другом или просто были ему чем-то обязаны.
Все это время он получал подробные отчеты куратора из клиники «Клирус» о состоянии его матери. Лечение помогало. Мать действительно вставала на ноги и сотрудничала с врачами во время реабилитации.
А потом пропала. Куратор написал, что, возможно, почувствовав себя свободной и здоровой, она сбежала с каким-то мужчиной. Никаких координат клинике она не оставила, только короткую записку сыну, которую куратор любезно приложил к своему письму.
«Спасибо. Живи своей жизнью».
На следующий же день с ним связались те стародавние уроды и напомнили о непогашенном кредите. Очередной воняющий парфюмом боров встретился с ним в баре Нового Екатеринбурга и мягко намекнул, что им, в отличие от него, прекрасно известно, где находится его мать. И предложили новую схему сотрудничества.
— Это вы ее похитили? — Рейес сжал в кулаке стакан с виски, готовясь врезать им собеседнику промеж глаз.
— Нет, что вы! Она вовсе не пленница, — слащаво улыбнулся этот мудак. — Она обрела новый дом и новую семью. Но только от вас зависит, будет ли она счастлива.
И положил на стол голографическое фото. Его мать выглядела по-настоящему живой и помолодевшей и глядела на какого-то смуглокожего типа так, как никогда не глядела на него.
— И что будет, если я откажусь? — Рейес поднял взгляд на борова, стараясь говорить небрежно.
— Наш мир — очень опасное место, сынок, — тот продолжал улыбаться все так же сладенько. — С людьми, увы, случаются непредсказуемые происшествия, которые могут привести к увечью. Или даже к гибели. Но мы присмотрим за твоей мамой и постараемся, чтобы с ней все было в порядке. По рукам?
Пальцы Рейеса, казалось, прикипели к стенкам стакана, разжать их не было никакой возможности. Но ему пришлось заставить их подчиниться. И пожать протянутую ладонь, даже не сделав попытки сломать ее в грубом силовом захвате.
— За прекрасное сотрудничество! — снова улыбнулся боров, приподнимая свой бокал.
Рейес пить не стал. Молча поднялся и вышел прочь.
Еще через пару лет его все-таки выперли из Альянса — с позором. Влезать в контрабанду протеанскими артефактами было глупо даже в его ситуации. Но уроды слишком настаивали. И он с этим даже справился бы — если бы не жадность местного интенданта. Вся цепочка посыпалась именно из-за него. Началось внутреннее расследование, и штаб-капитан предложил Рейесу взять всю вину на себя в обмен на погашение долга перед бандитами. Торговля протеанскими технологиями вообще-то приравнивалась к государственной измене, она была под полным запретом в Пространстве Цитадели. Публичный суд стал бы позором для флота. А судьбу изгнанного коррумпированного одиночки Совет выяснять не будет.
Конечно, Рейес согласился. Как бы он не презирал Альянс, погашение долга того стоило. Тогда оставят в покое хотя бы его мать.
Но роль удобного предателя оказалась горше, чем он думал. Оказалось, что пилоту с волчьим билетом не так-то просто найти работу. Все те же уроды нашли ему занятие, только на совсем других условиях. Рейес соглашался на все более и более сомнительные заказы и опять начал пить. Он утешал себя тем, что совесть — это глупый балласт, и что в этом дерьмовом мире хороши все средства для того, сделаться чуть богаче. Вот только разбогатеть все никак не удавалась, а ощущение, что он погружается в дерьмо все глубже, росло.
Спустя семь лет после Элизиума он опять услышал про Джейн. О ней кричали теперь на каждом углу. А как же! Первый человек-СПЕКТР! А потом и победительница гетов, угробившая по слухам чуть ли не половину флота Альянса...
Новость застала его в самом занюханном портовом баре Омеги — «Улыбка крогана». Сквозь привычный шум пьяных выкриков Рейес услышал голос диктора с экрана, мигающего над стойкой: «...Дредноут «Путь Предназначения» был спасен во время эвакуации Совета с атакованной гетами Цитадели. Приказ нового СПЕКТРа Джейн Шепард обязал Пятый флот Альянса Систем бросить на это все силы. Флот человечества понес при этом значительные потери: восемь крейсеров и две тысячи четыреста человек экипажа были уничтожены...»
Рейес замер со стаканом у губ. Грохот посуды, хохот, перебранка за карточным столом — все стихло, словно он попал под удар акустической гранаты. В ушах тонко зазвенела тишина.
Он будто вновь увидел ее восемнадцатилетней девчонкой, яростно доказывающей ему, что «разумные существа обязаны договариваться». И вспомнил собственную снисходительную усмешку в ответ.
«...Две тысячи четыреста человек, — медленно повторил Рейес про себя. — Ты угробила две тысячи четыреста человек».
И странное, пьяное чувство поднялось из-под ребер — не горечь, не злорадство. А что-то похожее на ледяное удовлетворение. Так, значит, вот она — цена ее благородных принципов? Та самая грязная, кровавая арифметика, о которой он ей постоянно твердил. Вселенная выставила счет. И она его оплатила. Интересно, каково ей сейчас?
Он допил стакан до дна, со стуком поставил его на стол. Смех, сорвавшийся с его губ, был коротким и сухим, как треск ломающейся кости. Хорошо, что она не подсудна Альянсу, а выживший Совет не даст ее в обиду. Рейес даже представлять не хотел, что с ней будет, если она после всех своих подвигов и жертв окажется на гауптвахте. О, с каким удовольствием они будут мстить ей за ее самоуважение и честь!
А несколько месяцев спустя он прочитал об Алкере. И слово: «погибла» выжглось на сетчатке. Рейес не почувствовал горя. Он, кажется, вообще потерял способность чувствовать хоть что-то. Как если бы во вселенной, и без того холодной и безразличной, выключили последний источник света. Не солнце — какой-то далекий, тусклый, но теплый огонек на другом конце Галактики. И теперь холодная тьма стала абсолютной.
Рейес не сразу полез за бутылкой. Сначала, движимый каким-то странным инстинктом, откопал в своем зашифрованном архиве старый файл. Совместное селфи. На все еще ярком снимке застыли они оба: он, юный и наглый, с сияющей ухмылкой, и она — рыжая, с упрямым прищуром и едва заметной улыбкой в уголках губ. Они смотрели не в объектив, а друг на друга. И за кадром был весь мир, полный дерзких возможностей.
Он смотрел на их лица, но внутри ничего не отозвалось. Ни тепла, ни тоски. Только ледяной вакуум. Рейес словно превратился в двухсотлетнего старика, глядящего на голоснимок людей, которых никогда не знал. Людей, которые верили, будто что-то зависит от их выбора.
Тогда он взял первую бутылку. Пил не чтобы забыться, а чтобы наконец-то добить того парня со снимка. Чтобы стереть в себе последние следы наивной веры в то, что храбрость, преданность и «правильные вещи» имеют значение. Она была их живым воплощением. И вселенная ее стерла. Значит, он был прав с самого начала.
Это не был запой. Это было долгое, методичное самоубийство, растянутое на два месяца. Он хоронил не ее. Он хоронил последнюю версию себя, которая могла бы ужаснуться тому, во что он превратился.
А потом в его коморку заглянул Дэн, который тоже давно ушел в отставку и подрабатывал частным извозом. Их связывали кое-какие мелкие делишки и ни к чему не обязывающий роман. Во всяком случае, они помогали друг другу как-то держаться на плаву.
Дэн и рассказал ему о проекте «Инициатива». И о перспективах, которые он может подарить.
— Совершенно новый мир, Видаль! Это как жизнь заново переписать!
— Я как-то раз начинал новую жизнь, — тускло отозвался он, разливая по стаканам подозрительное пойло, которое приволок Дэн. — И все пошло по пизде.
— Да брось! — не слушая его, продолжал Дэн. — Ты представь только — начать все с чистого листа! Стать тем, кем хочешь! Вот ты кем бы хотел стать?
Рейес хрипло рассмеялся, едва не пролив пойло. Его накрыло ужасающее ощущение дежавю. Ему снова восемнадцать, рядом Джейн, и в мире нет ничего невозможного…
Можно ли считать это воскрешением?
— Кем хочу стать? — переспросил он иронично. — Человеком, Дэн. Вернуть себе самоуважение. И честь. — Рейес поставил на стол стакан и задумчиво поглядел на приятеля: — Где, говоришь, их офис?