Chapter Text
так будет лучше, так действительно будет лучше – для лань сичэня, для отдена гусу лань, для всех. для цзян чэна – в каком-то извращённом, больном смысле.
лань сичэнь смотрит на цзян чэна всё таким же добрым, ласковым взглядом, которым он щедро награждает всех, с кем знаком; мягкий изгиб его губ – лёгкая улыбка, доброжелательная и искренняя. лань сичэнь – добрый и открытый человек для всех, кто готов это принять. всегда таким был.
(цзян чэн годами не видит этой нейтральной, ничего на самом деле не значащей улыбки в свой адрес.)
так будет лучше – не нужно больше прятаться, выдумывать правдоподобные поводы посетить облачные глубины и каждый день, каждую секунду кристально чётко осознавать, что рано или поздно этот мираж рассеется. что это не его жизнь, не его счастье, не его место рядом с лань сичэнем. так будет лучше, потому что цзян чэн наконец-то перестанет занимать место мертвеца.
возможно, его отец был прав, и цзян цэн никогда не будет достаточно хорош, достаточно умён и достаточно важен, чтобы быть хорошим лидером секты и партнёром. возможно, каждое невысказанное слово, выраженное в пренебрежительном отношении и открытом фаворитизме вэй усяню, действительно было тем, что по итогу представляет из себя цзян чэн сейчас. возможно, он даже хуже своей матери, которая до самого конца хотя бы делала вид, что имеет хоть какой-то контроль над ситуацией.
цзян чэн всегда, всегда знал, что когда-нибудь белая полоса в его жизни подойдёт к концу, потому что это всегда происходит – резко, неожиданно и болезненно. как наказание.
– так вы теперь глава ордена юньмэн цзян?
голос лань сичэня нежный, учтивый. такой, каким он обращается к тем, с кем плохо знаком. цзян чэн для него почти незнакомец, лишь воспоминание о пятнадцатилетнем нескладном мальчишке, мелькающем за вэй усянем.
цзян чэн только кивает.
– рад, что физически вы в порядке, цзэу-цзюнь. мне нужно... – голос ломается, всего на мгновение. – мне нужно идти.
цзян чэн не соблюдал приличия раньше и не планирует менять свои привычки сейчас, когда ему давно за тридцать. лань сичэнь – понимающий и непредвзятый, он не обидится такой мелочи и не примет её близко к сердцу.
во взгляде лань сичэня, в добром и ласковом взгляде лань сичэня нет узнавания – совсем, никакого. и от этого грудь цзян чэна сдавливает болью, самую малость уступающей выжиганию золотого ядра.
(это не его, это закончилось, это в прошлом, забудь.)
(это никогда не было твоим.)
(забудь-забудь--
как всегда забывают тебя--
забудь-забудь-забудь--)
цзядянь трещит, крохотные фиолетовые молнии ползут вверх по руке колким статическим электричеством, и только в этот момент цзян чэн чувствует, как сильно сжимает кулаки, как ногти впиваются в ладони и оставляют глубокие лунки, едва прорезая кожу.
так будет лучше – для лань сичэня, для ордена гусу лань, для всех. так будет лучше – для памяти не минцзюэ.
цзян чэн возвращается на лотосовый пирс так быстро, как только может.
цзинь лин всего единожды спрашивает, почему цзян чэн больше не посещает облачные глубины.
так будет лучше.