Chapter Text
Семь лет, проведённые на священной земле их гильдии, лежали на душе непонятным грузом; Грей не чувствовал его тяжести бóльшую часть времени, потому что обычно коротал его в окружении своей старой команды (или Джувии, после великих магических игр тревожно следовавшей за ним по пятам — будто в страхе, что он развалится у неё на глазах), но он проводил достаточно времени в главном зале гильдии, чтобы в полной мере ощутить пропасть, отделяющую их от тех немногих согильдийцев, которым пришлось держать Хвост Феи на плаву все эти годы: она прослеживалась в “новых” морщинах Макао и Вакабы, которых не было до их отправления на Тенрю, в том, как легко влилась в их рутину Кинана, принятая в гильдию недолгим после уничтожения Нирваны, в том, как резко изменились Ридус и Дрой, в том, как он и Джет иногда смотрели на усаживающуюся с ними рядом Леви, будто не веря её возвращению…
Но Хвост Феи был и навсегда останется их общим домом, повторяет сам себе Грей, стараясь не зацикливаться на деталях — и со временем они сглаживают острые углы, обрастая новыми воспоминаниями,
(новыми морщинками в уголках глаз их старших товарищей, доверительными улыбками Кинаны и Лаки)
которые медленно, но верно заполняют возникшую между ними неловкую пустоту. Хвост Феи был их общим домом, даже семь лет спустя.
Грей с лёгким раздражением отводит глаза от лежащей перед ним на столе связующей лакримы, будто бы обвиняя её в приливе непрошенной ностальгии; лакрима отвечает ему мутным отражением собственной недовольной рожи. Прогресс не стоял на месте в ваше отсутствие, хвастался перед ними Уоррен, представляя их взору загадочный полупрозрачный прямоугольник, как гордый родитель, выставляющий напоказ своё одарённое дитя. С этими малышками вы сможете связаться друг с дружкой, даже если вас разбросает по разным концам континента. Куда удобнее — и компактнее — предыдущих версий!
Джувию эта идея привела в полнейший восторг, к (показному, по большей части) неудовольствию самого Грея; в тот же вечер она, переминаясь с ноги на ногу, вручила ему небольшую коробочку с новенькой лакримой, пролепетала что-то про полезные функции, возможность оставаться на связи на заданиях… Грей, игнорируя жгучее тепло, осевшее на кончиках ушей, для проформы, конечно, похмурился, но подарок принял, и оставшуюся часть вечера Джувия провела с ним в общем зале гильдии, почти влюблённо поглядывая на собственный экземпляр и пытаясь разобраться с мудрёными инструкциями за них обоих.
…Восседая на том же месте недели спустя, Грей приходит к осознанию, что так ни разу и не воспользовался подарком своей сокомандницы.
Справедливости ради, потенциальных кандидатов, с которыми Грей мог бы (и хотел) связаться, можно было пересчитать по пальцам, и большая часть из этих людей уже состояла в его команде — когда вы живёте в одном городе и отправляетесь на совместные задания каждую неделю, нужда в использовании связующих лакрим отпадает как-то сама собой. Набирать номер лакримы Нацу, чтобы поинтересоваться у него, какое несчастное чудовище он отыскал в лесах Магнолии и приготовил на ужин в этот раз, Грей не станет даже под дулом пистолета; к тому же, дом Нацу и Хэппи, квартира Люси и “Холмы Фей” находились совсем недалеко от здания гильдии, и вся их шумная компания и так регулярно ошивалась под её крышей. Помимо уже перечисленных сокомандников, на ум приходили только…
Уртир — и Грей невольно вздрагивает при воспоминании об их последней встрече, откладывает эту мысль в самый дальний уголок сознания — и Леон.
Чёртов Леон был единственным человеком, живущим за пределами Магнолии и связанным с ним каким-то подобием общей истории — истории, кульминационной точкой и заодно финалом которой не являлся мордобой. То есть, мордобой там, конечно, присутствовал, поправляется Грей, самодовольно ухмыляясь; застарелый шрам на лбу отзывается еле заметной остаточной болью. Ухмылка быстро сходит на нет, стоит Грею вспомнить, что Леон не выходил на связь с окончания магических игр.
Не сказать, чтобы его старшего товарища что-то обязывало объявляться на пороге их гильдии без приглашения; в Чешуе Ламии тот числился одним из сильнейших магов и регулярно брал задания S-класса, умудрялся иногда позировать для обложек “Волшебника” — насколько хуже стали идти дела в магическом мире за время их отсутствия, раз в журнале образовался спрос на его постную рожу? — и вёл довольно активную, присущую магу его уровня жизнь. Грей просто на удивление быстро привык к его присутствию где-то на периферии, когда Леон повадился навещать их гильдию каждые пару недель после их возвращения с Тенрю: в первый раз со всей командой, чтобы поздравить их и ввести в курс дела, а впоследствии уже без повода, сопровождая их с Джувией на задание под предлогом “беспокойства”. Во время великих магических игр Леон пользовался каждым удобным случаем, вторгаясь в их личное пространство, пытаясь увести сопротивляющуюся Джувию из его поля зрения и всячески выводя Грея из себя. Затем произошёл инцидент с подрывом аквапарка, о подробностях которого Грей старался не думать, ещё позже — Люси из будущего, нападение драконов на Крокус, во время которого Грея, кажется, убили, а Уртир, кажется, пожертвовала собой ради него, — не думай об этом, не думай, только не посреди главного зала — после чего чудом не убитые волшебники всех принимавших участие в играх гильдий были приглашены на так называемый “великий банкет”; возможно, Грей был просто не создан для подобного рода мероприятий, потому что из всего вечера он запомнил только то, как Леон с привычной снисходительностью в голосе укорил его за “холодное” обращение с Джувией, после чего поклялся оставить попытки завоевать её внимание, смиряясь с невзаимностью своих чувств. Грей тогда даже порадовался обещанному, пусть и наверняка недолговечному, перерыву от этой свистопляски.
Лишь теперь Грей, угрюмо уставившись на эту чёртову лакриму, лежавшую без дела уже которую неделю, и вспоминая плохо скрываемую печаль в брошенном ему напоследок взгляде Леона, решается признать, что ему недостаёт чужого присутствия.
Дожили. Он скучает по Леону.
— Тебе настолько не нравится подарок Джувии? — тихо раздаётся где-то сбоку, и Грей, вздрогнув, вспоминает, что он тут, вообще-то, не один. Шмыгнув носом, Джувия без интереса поддевает вилкой выбранный ей десерт. — Джувия могла бы подобрать другую модель… Но компактные связующие лакримы — относительно недавнее изобретение, и выбор пока совсем небольшой…
— Н-Нет, — выдыхает Грей, качая головой, подбирает лакриму со стола, намереваясь положить её обратно… так, а где его рубашка?..
Свободной рукой Джувия протягивает ему утерянный предмет гардероба, сдавленно хихикая, когда Грей выхватывает рубашку с благодарным бормотанием.
— Всё в порядке, — неумело и с запозданием уверяет её Грей, быстро расправляясь с пуговицами. — Просто пока не довелось ей воспользоваться.
Джувия понимающе хмыкает, возвращаясь к своему куску ягодного пирога. Ясные глаза вдруг загораются новой идеей, и прежде, чем ей удаётся озвучить её, Грей с удивительной для него самого прытью выскакивает из-за стола, выпаливает “поищу себе задание!” и устремляется к доске с объявлениями, избегая смотреть в её сторону.
Его внимание притягивает сразу несколько листовок с довольно крупными наградами, — победа на играх, как и обещалось, вернула интерес работодателей к их гильдии — но Грей не испытывает ни малейшего желания звать с собой остальную команду и после недолгих раздумий срывает с доски объявление попроще: девяносто тысяч драгоценных, в общих красках описанная ситуация с аномальными погодными условиями в деревеньке в паре часов езды от Магнолии, заказчик отдаёт предпочтение обладателям стихийной магии — идеальный вариант для…
— Как насчёт совместного задания? — интересуется Джувия, подошедшая следом и теперь заглядывающая в листовку из-за его плеча; едва не подскочив на месте, Грей оборачивается, подвисает на секунду, углядев, как та неосознанно проводит языком по нижней губе в попытке собрать остатки взбитых сливок, и, опомнившись, поспешно отходит дальше, к стойке Миры.
— Нет, я пойду один! — слишком резко чеканит он под удивлённым взором Миры, выхватывает листовку в ту же секунду, как она помечает бумагу магической печатью. — М-Мне пора, а то опоздаю… на поезд! Увидимся.
Чувствуя, как спину ему прожигают сразу два непонимающих взгляда, Грей торопливо покидает здание гильдии, останавливается, услышав с грохотом захлопнувшуюся за ним дубовую дверь, и со вздохом уставляется на злосчастное объявление. О том, что он понятия не имел, во сколько отправляется “его” поезд, Джувии знать необязательно.
— Тут такое дело, — несмело начинает заказчик после того, как Грею удаётся устроиться на кресле в его ветхом офисе, и сжимается ещё сильнее под его прищуренным взором. — За работу сегодня уже взялся другой волшебник — тоже, что примечательно, ледяного типа… Мы получили уведомления практически одновременно и не успели…
— Я понял, — хмуро прерывает его бормотание Грей, и пытается состроить тому дружелюбную улыбку, чтобы не показаться полным козлом; когда заказчик от этого напрягается ещё сильнее, Грей почти жалеет, что не взял с собой на задание Джувию, — да ту же Люси или даже Эрзу, чьи попытки в дипломатичность уже гораздо реже походили на угрозы — и кивком головы просит того продолжать.
— При желании вы могли бы, так сказать, объединить усилия и разделить полученную награду… — неуверенно продолжает мужчина, и слегка приободряется, замечая, что Грей не спешит отклонять его предложение. — Тот молодой человек планировал завтра же начать работу, а затем попросил у меня адрес гостиницы — сказал, что устал с дороги… Я отправил его вниз по главной улице: два квартала и затем налево — не пропу́стите! В местном трактире неплохо готовят; так Вы пойдёте?
— Я попробую, — осторожно отвечает Грей, поднимаясь с кресла и с облегчением подмечая, что штаны ещё были при нём. — Так как, Вы сказали, зовут этого мага?
Найти единственную гостиницу в этой деревушке действительно оказалось несложно, но ещё проще было отыскать в ней самого Леона — тот, как и ожидалось, нашёлся в трактире, ещё и активно переговаривался с кем-то, почти всем телом перегнувшись через стойку, так, что чуть не полностью скрылся от посторонних глаз за десятками туда-сюда снующих постояльцев; конкретно эту невозможно белобрысую башку Грей, впрочем, узнал по едва показавшейся копне волос, промелькнувшей на секунду меж чужих затылков. За прошедшие годы его старший товарищ так и не научился самому, по мнению Грея, важному умению — а именно умению при желании слиться с толпой зевак и не привлекать к себе лишнего внимания, и дело тут было не только в необычном цвете волос. Покачав головой, он перетягивает покрепче ремень своей дорожной сумки и выдвигается вглубь трактира. Взгляд рассеянно проходится по ничем не примечательной обстановке заведения и вновь упирается в Леона: тот, всё ещё не замечая его, продолжает посматривать то на лежащую перед ним карту, то на человека за стойкой, вдруг улыбается, заговорщически наклоняясь вперёд, и, судя по всему, задаёт очередной вопрос.
Так он, значит, оправляется от неразделённой любви? думается Грею угрюмо, пока он старается не зацикливаться на том, почему ему, собственно, не плевать. — флиртуя с симпатичными официантками? Страдалец хренов.
Страдалец, похоже, наконец заметил постороннее внимание к своей персоне: Грею надолго ещё запомнится его застывшая в изумлении физиономия, следящая за тем, как он подходит ближе и складывает свои пожитки на соседний стул, делано незаинтересованно стреляет глазами в направлении предполагаемой официантки… оказавшейся приятным на вид парнем, с вежливым недоумением уставившимся на него в ответ. Парень неловко прочищает горло.
— Могу я… чем-то помочь? — как по команде, Леон отмирает, расплывается в извиняющейся улыбке, явно предназначенной только официанту.
Грея отчего-то так и тянет вмазать ему по роже — ну, хоть что-то в их динамике неизменно.
— Ах, нет! Прошу нас извинить — мой старый знакомый, кажется, решил проведать меня по пути с задания, — коротко объяснившись, Леон дожидается, когда слегка разочарованный официант отойдёт на безопасное расстояние, после чего выжидательно уставляется на него. Грей почувствовал иррациональное желание никак не объяснять свой неожиданный визит и посмотреть, как быстро сдадут нервы у его старого знакомого. — Ну?
Грей, ухмыльнувшись, молча открывает сумку, неторопливо вынимает из внутреннего кармана сложенную вчетверо листовку и, разгладив, подталкивает её вдоль столешницы по направлению к Леону; начавший было закипать (ха!) ледяной созидатель удивлённо вперивается в неё, задерживаясь на фирменной печати знаменитой на весь Фиор гильдии, и испускает почти мученический вздох. Нестабильное освещение дешёвеньких световых лакрим оттеняет и без того тёмные круги под глазами, и Грей озадаченно хмурится — без остановки он, что ли, по заданиям ездит? С каких пор в его гильдии перестало хватать способных магов? Леон не позволяет подколке сойти с его языка, открывает рот первым:
— Чешуя Ламии первой приняла это задание, ей с ним и разбираться, — и разворачивается лицом к своей чёртовой карте, без лишних слов намекая, что разговор был окончен.
— Хвост Феи точно так же числится в списке участников и уже получил разрешение от заказчика, — передразнивает Грей чужой официозный тон, игнорирует леонову попытку отгородиться и непринуждённо облокачивается о видавшую виды столешницу. — Слушай, я и сам не в восторге от этой ситуации, но в первый раз нам, что ли, в одной команде работать приходится?
— То было вынужденным альянсом, — парирует Леон, даже не глядя на него. Несмотря на абсурдность их положения, ему стало почти лестно от того, как быстро он восстановил в памяти детали событий семилетней давности.
— Вот и рассматривай это, как повторный вынужденный альянс, — беззлобно закатив глаза, Грей подаётся вперёд, ближе, нетерпеливо постукивает по стойке пальцами.
Леон не двигается с места.
— Да в чём, вулкан тебя побери, дело? — чуть не шипит на него Грей, придвигаясь почти вплотную: повысив голос, он привлечёт к себе внимание всех зевак в округе, а он, увы, не мог похвастаться той же устойчивостью к направленным на него пытливым взорам, что и сидящий перед ним упёртый осёл. Раздражение в который раз сменяется беспокойством, когда Леон вместо того, чтобы наконец вспылить, продолжает упрямо смотреть перед собой. Какие у него могли быть причины так не хотеть его компании на этом задании?
Грей тут же отметает в сторону потенциальные финансовые проблемы — уж кто-кто, а один из лучших магов Чешуи Ламии не производил впечатление страдавшего от нехватки денег человека — и плохое настроение — по той лишь причине, что до его появления Леон пребывал во вполне приподнятом расположении духа. Значит, тут было что-то личное, связанное с…
— Ты это из-за Джувии? — доходит до Грея, и, если судить по тому, как взгляд Леона опускается ниже, в этот раз он попадает в точку. Присвистнув, он неловко хлопает товарища по плечу, вовремя удерживается от комментария в духе “жёстко, чувак”, потому что от одного этого касания натренированные мышцы под его ладонью напрягаются, как перед выпадом, а он что-то резко подрастерял желание уворачиваться от ударов в лицо. — Так она сегодня не со мной. В гильдии осталась.
Почему-то этот довод выбивает из Леона тихий смешок, затем — совсем не различимое бормотание, на которое Грей раздражённо закатывает глаза, вновь придвигаясь ближе.
— Чего?
— Дело не в Джувии-ч… — он вдруг запинается, поморщившись. — не в Джувии. Точнее, не только в ней.
Грей непонимающе моргает, наблюдая за тем, как Леон сбрасывает его руку с плеча, устало потирает переносицу и наконец-то разворачивается к нему всем телом. Подперев щёку ладонью, он впервые за вечер смотрит на Грея, а не сквозь него, и тут же вопросительно вздёргивает светлую бровь, словно бы ожидая, когда до него дойдёт скрытый смысл сказанного. В зелёных глазах плещется отстранённое подобие любопытства — десятки, если не сотни этих взглядов он ловил на себе с трибун на магических играх, ещё в самом начале, когда публика наблюдала за восхождением их гильдии к победе и гадала, на что же была способна эта кучка громкоголосых новичков.
Леон знал Грея, по сути, дольше, чем Грей знал самого себя — так о чём же ему было гадать?
Прежде, чем Грей успевает поинтересоваться, или хотя бы открыть рот, сделать хоть что-нибудь, Леон с гипнотизирующей стремительностью, присущей его ледяным фигурам, подаётся вперёд и накрывает его губы своими.
Только сформированные зачатки мыслей тут же беспомощно вянут, стоит Леону шумно выдохнуть и провести языком по его нижней губе; он запоздало чувствует, как сильная рука сжимает его бедро, слишком поздно осознаёт, что собственные руки не двинутся с места, пока он им не прикажет — и именно в тот момент, как к нему возвращается контроль над своим телом, Леон отстраняется от него, словно ошпаренный.
— Чёрт, я подумал… — выругивается тот, избегая смотреть на Грея, всё-таки косится на него исподлобья, чтобы тут же дёрнуться, как от удара, наткнувшись на его изумлённое лицо. — Я…
С чужого языка срывается изощрённое северное ругательство, и, подхватив что-то со стойки, Леон срывается прочь из трактира.
Едва придя в себя, Грей бегло оглядывает погружённое в гробовую тишину заведение, усилием воли сдерживает порыв рявкнуть на ни в чём, в сущности, не виноватых посетителей и не менее позорно срывается за ним следом.
Леон ожидаемо не утруждается замедлить шаг или хотя бы обернуться; Грей, по пути из здания успевший споткнуться, казалось, обо все коряги в этой крошечной деревеньке, в очередной раз чертыхается, отряхивается и без особых усилий находит взглядом белую макушку в окутавшей улицу кромешной тьме. Одно было хорошо — идиота этого он не потеряет из виду даже при желании.
— Ну и куда ты собрался?!
Леон не удостаивает его ответом.
— Ты ведь в курсе, что мы окружены лесом со всех сторон? — молчание.
Магия привычно холодит кончики пальцев; шумно втянув воздух сквозь зубы, он даёт ей волю и со злорадством наблюдает за тем, как в считанные секунды невысокая, но плотная ледяная стена отрезает Леону все пути к отступлению, вынуждая его остановиться. Клубы быстро рассеивающегося морозного пара обволакивают его фигуру — обычно гордо расправленные, сейчас же напряжённые и поджатые плечи, непривычно низко склонённую голову… Леон со вздохом поднимает глаза от покрывшейся инеем травы под ногами, когда поворачивается к нему, и Грею жуть как хочется придушить его в этот момент — что примечательно, даже не за язык, оказавшийся у него во рту три минуты назад.
— Если ты планируешь наорать на меня и уйти, то настоятельно рекомендую сделать это до восхода солнца, — поддевает его Леон с неестественным в этой ситуации безразличием в голосе, когда тишина совсем затягивается, и до Грея доходит вдруг, от чего тот пытался уйти, чего так боялся: не отказа даже, а истерики. Что Грей сейчас действительно наорёт на него и уйдёт, прекратив общение, редкие визиты из одной гильдии в другую, полусерьёзное соперничество и тщетные попытки скрыть искреннее беспокойство друг за друга за громкими речами о наследии Ур.
Возмущение заклокотало где-то в горле, вырвалось наружу сдавленным смехом; Грей простил ему Галуну, попытку прикончить его, посрамить память их наставницы и вернуть к жизни чудовище, разрушившее его родной город, и после этого Леон всерьёз рассчитывал, что он отвернётся от него из-за одного поцелуя!
— Не собираюсь я орать! — несдержанно прикрикивает он, тут же морщится, когда Леон в ответ насмешливо приподнимает брови. — Не собирался. Ты просто смылся до того, как я успел среагировать.
— …Извини? — предлагают ему совершенно неискренним тоном.
Можно было огрызнуться, позволить разговору перетечь в привычную перепалку; пожалуй, на это Леон и рассчитывал, пуская в ход одну колкость за другой, но он проглатывает заготовленную ответную грубость, восстанавливает в памяти редкие, полные невысказанной печали взгляды, которые Леон бросал ему, думая, что его не заметят. Тогда он списывал их на ревность к Джувии, но после сегодняшнего ситуация заиграла новыми красками. Грей неловко переминается с ноги на ногу, коря себя за несообразительность. Может, не такими уж безумными были фантазии Джувии — в этот раз её больное воображение попало в точку.
— Как давно? — вырывается у него до того, как он успевает сообразить. Леон удивлённо вскидывается, надменное выражение сходит с лица как по мановению руки.
— Вскоре после того, как вы исчезли, — когда Грей после такого признания выпучивается на него в ужасе, он только и делает, что неловко пожимает плечами, словно пытаясь донести до него, что это было не так хреново, как звучало.
Ну да, сущая мелочь — осознать свои чувства к человеку после того, как он пропал без вести. Подумаешь.
— Погоди, а как же Джувия? — протягивает он, отмирая, и смеривает собеседника подозревающим прищуром: свидетелями их с Леоном первой встречи, во время которой он объявил ничего не понимающей девушке о своей любви, стали сразу две гильдии, затем — весь Фиор, наблюдавший за развитием событий на магических играх. Стал бы Леон так позориться, прикидываясь влюблённым в его напарницу, чтобы..? — Скотина, не говори мне, что..
Поодаль от них, за деревьями, разграничивающими деревеньку и практически непроглядный лес, что-то подозрительно зашуршало, и оба мага встрепенулись, устремляя взгляды к густой листве; проводив глазами одинокую ворону, взмывшую в небо, Леон переводит дух, обращается к нему с неподдельным возмущением в голосе:
— Конечно же нет! Мои чувства к Джувии совершенно искренни! — видя, что его слова не производят нужного эффекта, он со стоном зарывается руками в свои волосы, оттягивает серебристые пряди пальцами. — Я прекрасно понимаю, как это звучит, но одно не отменяет другого. И я бы ни за что не стал вмешивать в это ни в чём не повинную девушку — тем более такую замечательную девушку, как Джувия — ради столь низменной цели!
— Остынь, я просто предположил, — бормочет Грей, беспокойно оглядывая его сгорбленную фигуру. — Я всё ещё не понимаю, почему ты тогда накинулся на неё с признаниями, едва встретив, а мне не сказал ни слова за все эти месяцы. Это не имеет никакого смысла: мы знакомы гораздо дольше.
— Да какая уже разница? — безрадостно улыбнувшись, Леон выпрямляется, в последний раз проводит руками по волосам, и Грей с раздражением прослеживает, как светлые пряди идеально ложатся на место, спадая набок, как прежде; зачаровывал он их, что ли? — Джувия чётко и ясно дала понять, что я ей неинтересен. Ты бы точно так же от-
— Ты сбежал до того, как я успел сказать хоть что-нибудь! — перебивает его Грей, всплеснув руками.
Леон протестующе открывает рот, будто собираясь что-то сказать, но все попытки сформулировать осмысленное предложение оказываются, судя по всему, тщетны, и вместо этого он неверяще уставляется на Грея; вздохнув, Грей сокращает дистанцию между ними, по приближении с неудовольствием подмечает, что ему придётся задрать подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. За семь лет его бывший соученик чуть прибавил в росте, кичился перед ним этими двумя-тремя сантиметрами разницы, выбешивая его до зубного скрежета… ему очень не хватало того Леона теперь, — заносчивой, снисходительной занозы в заднице, вечно тыкавшей его носом в несовершенство собственной магии и тем самым мотивировавшей его становиться сильнее — когда перед ним стояла его бледная, поджавшая губы тень.
По-доброму надменный, строящий из себя старшего и более опытного созидателя Леон напоминал ему о доме Ур, об их кратком моменте перемирия на Галуне, о битве с Рейсером; отводящий от него взгляд и не знающий, что ему ответить Леон напоминал ему о семи годах, которые тому довелось прожить, пока Грей пробыл в забвении на острове Тенрю.
— Ты даже не ответил на поцелуй… — слабо возражает Леон, презабавно хмуря брови.
— Потому что он длился секунд пять, и всё это время я пытался осознать происходящее, — игнорируя то, как щёки предательски теплеют, парирует Грей. — Кто вообще целует человека посреди разговора, не дожидается реакции и убегает?
Уголки леоновых губ еле заметно дёргаются, и внимание Грея невольно переключается на его рот; до сегодняшнего дня он старался не думать о Леоне, как о человеке, который умеет целоваться. Последние минуты он только и думал, что о том, каково будет поцеловать Леона по-человечески.
У Леона было семь с лишним лет на то, чтобы осознать и как следует обдумать свои чувства; у него была от силы пара недель, быть может — месяц, но, в конце концов, он всегда был более способным учеником. Когда Грей неловко касается его подбородка, чтобы с притворным недовольством наклонить чужое лицо поближе к своему, Леон прикрывает на мгновение свои невозможные глаза, льнёт довольно к его ладони, и от этой картины у Грея на секунду перехватывает дыхание.
Когда из близстоящих кустов вдруг вновь раздаётся шорох, а за ним — приглушённый всхлип, дышать перестают они оба, и Леон отскакивает от него прежде, чем из своего укрытия пристыженно показывается…
Джувия.
— Что ты здесь делаешь?! — шипит на неё Грей, тревожно вглядываясь в заплаканное лицо. — Как давно ты тут сидишь?.. Ты что, села за мной на поезд?!
— Джувия так и зна-ала, — уже не слушая его, завывает водная волшебница, рискуя навлечь на несчастную деревню ещё и непрекращающийся ливень. — Джувия подозрева-ала, что ты отправился на одиночное задание, чтобы увидеться с ним! Всё это время Леон-сама был единственным соперником Джувии!
Не успевает Леон и рта разинуть, чтобы объясниться, как Грей не глядя вскидывает перед его лицом указательный палец и качает головой; безмолвная просьба помолчать ещё минуту, потому как в такие моменты Джувию было никак не переубедить. Он пытался.
— “В гильдии осталась”, да? — передразнивает его Леон, не сдержавшись; стоит всхлипам Джувии перейти на полузадушенную икоту, он цокает языком, брякает заклёпками на своём дурацком плаще и, шагнув к девушке, накрывает им дрожащие плечи. На нос Грею внезапно падает первая дождевая капля, он звучно чихает и за тем остаётся проигнорирован. — Прости нас за эту непотребную сцену, Джувия. Всё не совсем так, как ты себе представила: видишь ли, мы оба оказались на этом задании случайно, — с удивительно приветливой для их ситуации улыбкой поясняет он ей, пока Джувия скофуженно моргает, глядя то на него, то на одолженный ей предмет гардероба. — Тем не менее, я рад был вновь тебя увидеть. У тебя всё, кажется, по-старому.
С этими словами он обращает красноречивый, укоряющий взгляд на Грея, — абсолютно, по его мнению, не заслуженный. Устав играть в гляделки со своим младшим товарищем, Леон прислушивается к медленно затихающему стуку капель о листву и вдруг зевает, предусмотрительно прикрыв рот.
— Не знаю как вы, а я устал, — заявляет он с натянутой, как струна, улыбкой, без лишних слов передающей его желание быть оставленным в покое. Грей, потеряв всякую надежду на продолжение разговора, разочарованно поджимает губы. — Если вы не передумаете уезжать, то можете завтра присоединиться ко мне за завтраком: местные прожужжали мне все уши о десертах в кафе через дорогу. Если передумаете — что ж, был рад повидаться.
— …Дождь прошёл, — удивлённо выдаёт ему Джувия, всё ещё держа перед собой раскрытую ладонь; Грей отрывается от созерцания спины уходящего Леона, оборачивается на напарницу, — подругу? Кем бы они все тут друг другу ни приходились — второй рукой прижимающую к себе часть ткани чужого безразмерного плаща в попытке не перепачкать его мокрой землёй.
— Прошёл, — глупо вторит он, косясь на выплывающий из-за облаков полумесяц, и, опомнившись, взмахом руки развеивает начавшую подтаивать ледяную стену; та распадается ворохом крошечных снежинок, и от даже такого банального использования магии у также, как выяснилось, невероятно уставшего Грея чуть не подкашиваются колени.
Стоило, наверное, рассмотреть вариант снятия пары комнат в этой чёртовой гостинице?