Work Text:
Дом, в котором они жили, был не сравним с прошлым существованием, и это раздражало. Спальня для каждого, кухня, одинокая ванная, в которой волосы то и дело забивали слив, но узнать, чьи они, не представлялось возможным. А ещё — общее пространство, достаточное для того, чтобы они могли расползтись каждый в свой угол, но неудобное для приёма гостей. Сунь Укун каждый раз радовался, что все архангелы потеряли свои крылья, и после таких визитов не приходилось отплевываться ещё и от перьев.
Сегодня гостей было всего двое, и ради них он был даже не прочь потесниться. Ким Докча всё ещё быстро уставал от пеших прогулок, так что его сразу же усадили на диван, где тот мог растянуться во весь рост. Но, вопреки его поведению во время сценариев, в обычной жизни Ким Докча держался скромно, местами даже неловко. Раньше Сунь Укун бы удивился, но после того, как они разделили между собой общее сознание, это перестало поражать.
Вот и сейчас вместо того, чтобы лечь и дать себе нормально отдохнуть, Ким Докча скромно сидел, опираясь на подлокотник и улыбаясь бледными губами. Сунь Укун раздражённо вздохнул и, сев рядом, повалил его к себе на колени. Щёлкнул по лбу и наставительно произнёс:
— Макнэ, будь так добр, не заставляй меня лысеть от беспокойства. Если тебе выделяют диван, надо им пользоваться, а не жаться по углам. Вот что ты сейчас должен сделать?
— Что? — Недоумённо моргнул Ким Докча. Он лежал довольно спокойно, явно не испытывая особого дискомфорта, и Сунь Укун довольно улыбнулся. Он предпочитал, чтобы все его части были в ладу друг с другом, но, когда дело касалось Ким Докчи, могли возникнуть некоторые... проблемы.
— Перекинь ноги через подлокотник и перестань изображать из себя креветку.
— Креветки вкусные. — Неожиданно влез Чёрный Дракон, и Сунь Укун закатил глаза.
— Если у них есть мясо. Сейчас есть макнэ, только зубы портить.
Ким Докча обиженно фыркнул, но сделал как ему сказали. На его лице мгновенно проступило облегчение, и он даже позволил себе прикрыть глаза, давая им отдых. Убедившись, что с Ким Докчой всё хорошо, Сунь Укун наконец обратил внимание на слона в их комнате, которого успешно игнорировал всё это время. Напоролся на обжигающий взгляд чёрных глаз и безмятежно улыбнулся.
— Не стой столбом, Ю Джунхёк, присаживайся, где нравится.
Ю Джунхёк, всё ещё сжимая руку в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели, медленно опустился в кресло. Он выглядел как проглотивший палку, и Сунь Укун, фыркнув, отвернулся от него. Он терпеть не мог нерешительных людей и не собирался им потакать.
Уриэль ворвалась в гостиную как раз вовремя. Пышная юбка её платья привычно шуршала, задевая мебель, волосы развевалась, так быстро она бежала, при этом умудряясь не уронить поднос с чашками. Готовить вкусно не умел ни один из них, но Уриэль всё же смогла научиться хотя бы заваривать хороший чай.
— Вот, прошу, наслаждайтесь! — прощебетала она с лучезарной улыбкой, словно не замечая повисшей атмосферы. Или, скорее, привычно её игнорируя. Впрочем, Сунь Укуну достался неодобрительный взгляд, когда Уриэль поняла, что её обожаемая парочка оказалась разделена.
Подавив желание извиниться, Сунь Укун лишь развалился сильнее и взъерошил Ким Докче волосы.
— Тебе бы постричься, — сказал он, пропуская пряди сквозь пальцы. К волосам, любым, он относился трепетно, и был недоволен тем, что видел. Бледные и тусклые, они слишком хорошо передавали состояние Ким Докчи.
— Пусть отращивает, это было бы красиво, — не согласилась Уриэль.
— И ужасно неудобно. — Ким Докча помотал головой с явным страданием в голосе. Улыбнувшись, Сунь Укун решил его спасти, чтобы Уриэль, захваченная новой идеей, не попыталась уговорить Ким Докчу на этот эксперимент.
— Макнэ, твои волосы слишком ломкие, чтобы длинная причёска была красивой. Так что настоятельно рекомендую пока заниматься здоровьем, а не волосами. Впрочем, пару советов по уходу я мог бы да...
— Ты приобрела новый чайный сбор? — Голос Ю Джунхёка заглушил его последние слова, не дав договорить. Уриэль, довольная, что её старания заметили, начала делиться подробностями, переведя разговор на напитки. Сунь Укун подавил желание закатить глаза, но не стал продолжать, тем более что Ким Докча закопошился, желая тоже попробовать то, что принесла Уриэль.
Вечер прошёл довольно мирно, так что когда за гостями закрылась дверь, Сунь Укун чувствовал себя умиротворённым. Он был рад видеть Ким Докчу и чаще, пусть даже с его вечным дополнением. В конце концов, когда Ю Джунхёк не пил уксус как распоследний дурак, он был неплох.
Чёрный Дракон, позёвывая, собирал пустые чашки на поднос, планируя отнести их на кухню. Сегодня была его очередь мыть посуду, и Сунь Укун торопливо убрался с прохода, не желая сдерживать столь редкое проявление ответственности. Тем более что Уриэль, которая обычно после визитов Ким Докчи буквально летала, сейчас мрачно сидела в кресле, обнимая подушку. Уставившись на пальцы ног, торчащие из-под юбки, которыми она умудрялась печально шевелить, Сунь Укун вздохнул и присел на подлокотник.
— Душа моя, поделись с ближним, что тебя тревожит? — проговорил он, поглаживая Уриэль по голове. Когда-то за подобное ему могло и огненным мечом прилететь, но сейчас они прошли эту неприятную стадию отношений, выйдя на финишную прямую крепкой дружбы. Так что Уриэль только шмыгнула носом и с экспрессией воскликнула:
— Эти дураки!.. Сколько они ещё будут! Смотреть же невозможно…
Сунь Укун согласно вздохнул, мгновенно понимая, про кого сейчас шла речь. Он тоже считал, что их последним гостям давно пора перестать морочить головы себе и окружающим и перейти к тому, чего все ждали ещё в процессе сценариев. Но судьбоносного поцелуя так и не случилось, так что все фанаты были невероятно расстроены. А потом резко стало не до того…
Но сейчас-то они и правда могли бы!
Так что Сунь Укун ещё с большим сочувствием погладил Уриэль по голове и согласился:
— Они невыносимы.
— И ведь им остался последний шаг! — Уриэль зло мяла подушку своими острыми коготками, так что Сунь Укун слегка напрягся, приготовившись отобрать её, прежде чем по всей комнате разлетятся проклятые перья.
— Ладно бы это всё были мои фантазии, я умею их разделять и никогда бы не заставила сходиться кого-то в реальности, если они этого не хотят, — продолжила говорить Уриэль, и её голос становился всё быстрее. — Но они же правда смотрят только друг на друга! Столько чувств, да между ними буквально искрит! Да даже сегодня, Ю Джунхёк успокоился только тогда, когда Ким Докча сел поближе к нему. Разве это ничего не значит?!
— Заприте их в одной комнате и не выпустите пока не поговорят, — неожиданно предложил Чёрный Дракон, выглядывая из кухни. Звуки текущей воды ничуть не мешали ему греть уши, да и не то чтобы Уриэль была особо тихой.
— Это совершенно дурацкий способ! — Уриэль фыркнула и снова ткнула кулачком в подушку. Сунь Укун всё же решил, что стоит отобрать бедняжку у печального архангела, но не успел. Чёрный Дракон, удивлённо приподняв брови, с присущей только ему наивностью спросил:
— Тогда почему в тех комиксах, что ты запоями читаешь по ночам, он используется в каждом третьем?
— Ты!.. — Вспыхнув, Уриэль швырнула несчастную подушку на кухню, но Чёрный Дракон вовремя успел скрыться, и та просто пролетела мимо, не задев его. Убедившись, что никаких перьев в ближайшее время не предвидится, Сунь Укун с облегчением выдохнул и задумчиво, скорее для себя, проговорил:
— Но подтолкнуть их друг к другу действительно стоит.
— И как ты себе это представляешь? Не привязывать же их к кровати и не выдавать сценарий…
— Воистину, они лишь разозлятся и попытаются прибить нас. — Сунь Укун улыбнулся и пожал плечами. — Я думал о чём-то немного более тонком. Конечно, это тоже весьма грубый метод, но в их случае может и сработать.
Он замолчал, наслаждаясь тем, что всё внимание было сосредоточено прямо на нём. Даже Чёрный Дракон вновь выглянул из кухни, вытирая руки полотенцем. Убедившись, что его слушают, Сунь Укун продолжил:
— Нам просто нужно использовать ревность.
— Это… — Глаза Уриэль расширились, после чего она прикусила губу и задумалась. Глаза её ненадолго затуманились, после чего вдруг резко засияли, словно яркие звёзды. Полюбовавшись тем, что на лице Уриэль вновь появилась широкая улыбка, Сунь Укун кивнул:
— Да, я знаю, что гениален. Но в этом нелёгком деле мне потребуется ваша помощь.
— Что нужно сделать? — сияя, спросила Уриэль, а Чёрный Дракон не глядя отбросил полотенце и устроился на диване.
— Сейчас расскажу, — с усмешкой сказал Сунь Укун и невольно понизил голос.
В конце концов, если Ю Джунхёк каким-то чудом узнает про их планы заранее, то им срочно придётся бежать в другую реальность в слабой надежде спастись.
***
— Ты уверен, может, всё-таки хочешь? — В голосе Сунь Укуна звучали соблазнительные ноты. Ким Докча оценивающе посмотрел на шпажки с куриным мясом, истекающим соком, и, не удержавшись, кивнул. В конце концов, сейчас рядом не было Ю Джунхёка, чтобы отчитать его за вредную еду, взятую непонятно от кого.
Приняв шпажку, Ким Докча осторожно снял зубами верхний кусочек и начал жевать. Мясо и правда оказалось сочным, а вот маринад подкачал. Слишком много соли, почти не было дополнительных нот, которые давали специи, сложнее перцев. Мысленно посмеявшись над собой, что он теперь слишком избалован качественной едой, Ким Докча с улыбкой сказал:
— Вкусно.
— Но не так вкусно, как у твоего личного повара? — Сунь Укун прищурился. На его губах играла загадочная улыбка. От выбора слов Ким Докча напрягся и опустил руку со шпажкой.
— Он готовит не только для меня, — сказал он как можно спокойнее. Подобных намёков в последнее время стало слишком много, и Ким Докча каждый раз чувствовал внутреннюю дрожь.
Как ещё объяснить всем этим людям, что у них с Ю Джунхёком не такие отношения?
— Ну да, именно поэтому в его блюдах помидоры почти не встречаются. — Сунь Укун закатил глаза, после чего в несколько укусов справился со своей шпажкой. Метко швырнув мусор в урну, он развалился на лавочке и прикрыл глаза. Его лицо, подставленное солнцу, выражало умиротворение.
— Это ничего не значит, — резче, чем хотел, возразил Ким Докча. Он с раздражением смотрел на недоеденное мясо, чувствуя тошноту. Сунь Укун приоткрыл один глаз, и в нём отчётливо проглядывало любопытство.
— Скажи мне, макнэ, почему ты так упорно отрицаешь его особое отношение к тебе?
— Потому что это не так.
Они были сегодня только вдвоём, и Ким Докча вдруг остро осознал, как ему не хватает рядом с собой Ю Джунхёка. При нём никто не пытался заговорить с Ким Докчой о чувствах, а потому не бередил раны. Ким Докча привык, что он в безопасности, а потому не раздумывая, согласился, когда Сунь Укун предложил прогуляться… «без надзора». К тому же, Ким Докча был уверен, что хотя бы Сунь Укун не попробует лезть к нему в душу, но просчитался.
— Я не хочу об этом говорить, — добавил Ким Докча и заставил себя стянуть следующий кусок со шпажки.
— Со мной или вообще? — спокойно спросил его Сунь Укун, и Ким Докча замер. Повернувшись к нему лицом, он поспешил пояснить:
— Дело не в тебе, просто... Все так часто это упоминают, что начинает надоедать.
— Конечно, мы же все видим то, что происходит.
Сунь Укун пожал плечами и снова закрыл глаза. Его следующие слова звучали тихо, словно сонное бормотание себе под нос.
— От вашего притяжения искры летят во все стороны. Такое только слепой и проигнорирует.
— Ты слишком много проводишь времени с Уриэль, — отрезал Ким Докча, чувствуя как к щекам приливает кровь. — У вас теперь даже фантазии общие?
— Макнэ, мы просто хотим тебе счастья. Разве ты не заслужил?
Ким Докча замер, и деревянная шпажка в его руках треснула. Эти слова затрагивали в его душе что-то слишком личное, спрятанное так глубоко, куда он сам не решался погружаться даже в своих снах. Желание счастья было одной из тех вещей, в которой он просто не мог себе признаться. Ведь весь этот мир, все эти люди пережили столько всего просто из-за того, что он...
— Макнэ.
Глубокий голос Сунь Укуна заставил вздрогнуть и растерянно поднять взгляд. Ким Докча неожиданно почувствовал себя маленьким ребёнком, сидящим рядом с надёжным и уверенным в себе взрослым.
— Я знаю, что за глупости сейчас в твоей голове. Прекращай.
Ким Докча вздрогнул и скривил губы в тяжёлой усмешке. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем обруч, сжимающий грудь, начал отпускать. Он и не заметил, как это началось, и, если бы не присутствие Сунь Укуна, он бы точно начал задыхаться от нахлынувшей паники.
Впрочем, если бы не Сунь Укун, ничего этого бы и не случилось.
Убедившись, что его голос будет звучать нормально, Ким Докча проворчал:
— Нечестно использовать то, что ты когда-то был в моей голове.
— Ты тоже был в моей, как и все другие мои части. — Сунь Укун вяло махнул рукой, вновь теряя всякую серьёзность. Он с видимым удовольствием грелся на солнышке, игнорируя полные любопытства взгляды проходящих мимо людей. В парке в этот момент было не так много посетителей, но чем дольше они здесь сидели, тем больше их становилось.
— И всё же, возвращаясь к счастью. Разве для него тебе не нужен этот раздражающий человек?
— Раньше ты относился к нему лучше, — заметил Ким Докча, пытаясь перевести разговор. Он и сам заметил, что в последнее время между Ю Джунхёком и Сунь Укуном летали искры. Он даже специально пришёл к ним в дом только вдвоём с Ю Джунхёком, чтобы разобраться в этом, но не рассчитал силы. Так что когда Ким Докча смог прийти в себя настолько, чтобы анализировать реальность, очередной виток конфликта он уже пропустил.
— Не переводи тему. — Сунь Укун ухмыльнулся и пригрозил ему пальцем. — Мы сейчас одни. И я никому не расскажу о нашем разговоре, обещаю. Ну?
Ким Докча поморщился, но правда, которой он так старательно избегал, всё равно просилась на язык. Он вдруг осознал, что и правда хотел бы рассказать об этом... Хоть кому-то. Озвучить хоть раз, в надежде, что после этого станет легче, и собственные желания станут тише, перестав толкать на глупости.
Так что Ким Докча глубоко вздохнул и тихо, едва слыша сам себя, сказал:
— Да, это правда.
Ничего не изменилось после того, как он произнёс эти слова. Мир не рухнул, молния не ударила его в макушку, а Сунь Укун не изменился в лице. Просто продолжил смотреть на него своим понимающим взглядом, от которого хотелось совершенно по-детски сжаться в комок. Ким Докча неловко повёл плечами, словно сбрасывая с плеч тяжёлое одеяло, и с лёгким раздражением уточнил:
— Доволен?
— Пока нет, — с ухмылкой сообщил ему Сунь Укун и неожиданно махнул мимо проходящему торговцу мороженого. Купив две штуки, одно он протянул Ким Докче, терпеливо дожидаясь, пока тот возьмёт. Ощущая неловкость за то, что его снова кормят, Ким Докча осторожно взял. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что так много человек были готовы о нём заботиться… и не испытывали при этом раздражения.
— Итак, значит, нужен, — продолжил Сунь Укун, вскрывая упаковку и вгрызаясь в свой стаканчик с мороженым. Он откусывал его большими кусками и глотал практически не жуя. — Что тебя останавливает от того, чтобы поговорить с ним насчёт отношений?
— Я не имею на это права. — Ким Докча покачал головой, не в силах даже представить себе этот разговор. Тысячи жизней, тысячи смертей и всё было положено ему на алтарь. Как он мог?.. — Он — моё воплощение. У нас не должны быть другие отношения, кроме этого.
Сунь Укун озадаченно склонил голову на бок, словно сказанное Ким Докчой вызывало у него недоумение. Ким Докча ждал, что тот начнёт возражать, и был готов к встреченным аргументам, но Сунь Укун с сомнением протянул:
— Ну, допустим, у вас такие отношения и никаких других. Созвездие и его воплощение. Хорошо. Значит, ты будешь стараться делать его счастливым?
Ким Докча удивлённо вскинул брови. Он не ожидал, что Сунь Укун так точно угадает его мысли. В бытность созвездием тот сам не то что бы часто обладал воплощениями, и не проявлял к ним какой-то особой заботы. Конечно, он не был жесток, просто у него не было такой внутренней потребности видеть своё воплощение счастливым.
Так что Ким Докча, немного помедлив, кивнул, отвечая на вопрос.
— Хорошо. А что ты будешь делать, если Ю Джунхёку для счастья нужно быть с тобой? — лениво спросил Сунь Укун.
Мороженое, так и не вскрытое, выпало из ослабевших рук, но Сунь Укун одним стремительным броском успел его перехватить. Укоризненно покачав головой, он положил его на колени Ким Докчи, пока тот пытался осознать сказанное. Потому что… у Ю Джунхёка была Ли Сольхва. Зачем ему ещё кто-то, и уж тем более Ким Докча? Это же так просто, как можно было вообще подумать, что…
— Кстати, если ты не заметил, Ю Джунхёк приходит в бешенство каждый раз, когда кто-то пытается к тебе прикоснуться, — сказал Сунь Укун, начисто вымыв все оставшиеся мысли из головы Ким Докчи. — Особенно если это хоть немного похоже на флирт.
— Но… — жалко проговорил Ким Докча, пытаясь найти хоть какие-то слова для возражения. — Это просто…
— Давай проверим? — Сунь Укун улыбнулся, склонив голову к одному боку. — Когда я приведу тебя в дом, то приобниму. Постарайся в этот момент посмотреть, что будет написано на лице Ю Джунхёка. Ты же его Созвездие, сможешь ведь понять по тому, что там написано, настоящие эмоции?
Ким Докча молча закрыл рот, окончательно потеряв возможность как-то повлиять н ситуацию. Он чувствовал, что мысли, от которых он бежал столько времени, наконец-то догнали его и ударили по голове словно обухом топора. Очень хотелось сказать, что он лучше всех знает Ю Джунхёка, а потому на все сто, нет, двести процентов уверен, что такого просто не может быть, но…Он уже столько раз обжигался, не понимал, не видел правды.
И не мог сказать подобное даже себе.
— Ешь своё мороженое, макнэ, — мягко напомнил Сунь Укун. — И пойдём проверять.
Ким Докча опустил взгляд на колени и негнущимися пальцами взял мороженое в руки. Он надеялся, что от сладкого у него прочистятся мозги, и он всё же придумает достойный аргумент, чтобы этого не делать.
Разумеется, сделать это до самого порога он так и не смог.
***
До носа донёсся неприятный запах, и Ю Джунхёк, вздрогнув, торопливо выключил плиту. Он не сомневался, что мясо подгорело, но это не раздражало так сильно, как должно бы. Мыслями он был совершенно не здесь, и вот это как раз пугало.
Ю Джунхёк никогда не думал, что он может так сильно ревновать.
Убедившись, что больше ничего не может сгореть, он вышел из кухни и упал на диван. Прикрыв лицо рукой, он старательно пытался думать о чём угодно: о том, чем заменить испорченный ужин, благо сегодня не должно быть много человек, о том, какие продукты ему нужно будет купить завтра, а ещё…
О том, как уверенно лежала ладонь чёртовой обезьяны на талии Ким Докчи, когда он уводил его с собой на прогулку.
Ю Джунхёк с досадой ударил кулаком по спинке дивана и напряжённо замер, боясь, что пробил её насквозь. Но нестабильные силы в этот раз не среагировали на эмоции, так что удар вышел самым простым, человеческим. Лишь немного поднялась в воздухе пыль.
Собственные чувства казались ядовитой гадиной, овившейся вокруг внутренностей. Тихо и незаметно, но яд проникал всё глубже, заставляя срываться по мелочам, вести себя глупо и даже грубо. Ю Джунхёк знал, что его характер сложно назвать приятным. К тому же сценарии изменили его настолько, что лишь единицы могли вытерпеть Ю Джунхёка рядом с собой достаточно долго, не сорвавшись на ругань. Но даже Ким Докча, кто, казалось, понимал его лучше других, и то начал смотреть потерянным взглядом и отстраняться.
Последнее пугало до дрожи. Теряя его из раза в раз, Ю Джунхёк знал, что остатки рассудка держатся исключительно на Ким Докче рядом с ним. И пусть возлагать на кого-то подобную ношу было просто-напросто кощунственно, Ю Джунхёк не мог иначе. Потребность быть как можно ближе к этому человеку пронизывало каждую частичку, каждую мысль.
Ким Докчу не хотелось никуда отпускать, а каждый намёк Сунь Укуна — наигранный и демонстративный, резал похлеще ножа. Проклятая обезьяна точно знала, что делала, играя на его слабостях легче, чем на флейте. Ю Джунхёк лучше других понимал, что их не связывает ничего, что должно было бы заставить его ревновать.
Нет, не так.
Даже если бы связывало, Ю Джунхёк просто не имел права этого делать, потому как Ким Докча ему ничего не обещал. И всё же при одном виде, как его тела касаются чужие руки, Ю Джунхёку мгновенно хотелось что-то сломать.
Секундная стрелка медленно двигалась, отсчитывая время, когда Ким Докча отсутствовал. Ю Джунхёк машинально следил за ней, не способный заниматься чем-то ещё, кроме ожидания. Он заставлял себя дышать ровно, входя в медитативное состояние, но стоило ключу повернуться в замке, как всё его спокойствие разрушилось словно карточный домик.
Встав, Ю Джунхёк крепко сжал ладони в кулаки, глядя на вошедшего первым Сунь Укуна. Его насмешливый, всё понимающий взгляд, смотрел в самую душу, и создалось ощущение, будто её просто вывернули наизнанку. Заставив сделать себя глубокий вдох, Ю Джунхёк всё же неохотно кивнул, приветствуя, и получил ироничный наклон головы в ответ.
После чего, игнорируя Ю Джунхёка, Сунь Укун повернулся к Ким Докче лицом и мягко, даже нежно, сказал:
— Прости, макнэ, но мне уже пора идти. Не скучай тут без меня.
Объятия, которыми Сунь Укун одарил Ким Докчу, казались совершенно естественными. Ю Джунхёк не мог контролировать лицо, когда видел, как мягко скользнули широкие ладони по узкой спине, останавливаясь где-то в районе талии. Как тесно одно тело прижалось к другому, чтобы было удобнее что-то неслышимое шептать на ухо. Каким шоком наполнились глаза Ким Докчи, столкнувшись взглядом с Ю Джунхёком.
Осознав, что его поймали, Ю Джунхёк резко отвернулся и ушёл на кухню — единственное место, куда он мог сбежать, сохраняя остатки достоинства. Мысль, что Ким Докче теперь известна и эта его грань — мерзкая, собственническая, пропитанная едкой ревностью — делала только хуже. Ю Джунхёк смотрел на мясо и чувствовал себя точно таким же сгоревшим куском плоти, в которой не осталось ничего ценного. Стоило как можно скорее взять себя в руки, чтобы сохранить хотя бы то место с Ким Докчой, что у него было, но привычка пробиваться силой к своей цели сладким ядом отравляла мысли.
Заставляя тратить все силы на то, чтобы держать себя под контролем.
Так что, когда за спиной раздался голос Ким Докчи, пропитанный ранящей осторожностью, Ю Джунхёк слегка вздрогнул, но не обернулся.
— Джунхёк-а?
— Ужин будет готов через полчаса, — отрывисто сказал он, невидящим взглядом уставившись на плиту. — Я позову.
— Мы можем поговорить? — Ю Джунхёк стиснул зубы, вслушиваясь в этот неуверенный, подбирающий слова голос.
— Тут не о чем разговаривать.
— Но твой взгляд…
— Я себя контролирую, — резко сказал Ю Джунхёк и стиснул ладонями столешницу. — Подобного больше не повторится.
— Почему ты вообще?.. — Ким Докча начал свой вопрос и оборвал его, не договорив. В этом тоне было столько непонимания, что Ю Джунхёк не удержался, повернулся посмотреть и уставился на совершенно растерянное лицо. Таким Ким Докча бывал только тогда, когда происходящее выходило за рамки его расчётов.
— Почему я что? — повторил его фразу Ю Джунхёк и уничижительно усмехнулся. — Ревную? Может, потому что не в состоянии смирить себя и принять реальность?
Они замерли друг напротив друга, как неоднократно бывало ещё во время сценариев. Но тогда Ким Докча всегда действовал так, словно знал всё на свете, понимал Ю Джунхёка лучше, чем кто-либо ещё. Сейчас же впервые разделяющая их стена была настолько высока, что они оба просто не могли её преодолеть. А ведь ещё недавно казалось, что они сломали все стены, не оставив место непониманию.
Ю Джунхёк первым начал отводить взгляд, думая, сможет ли сбежать, чтобы хоть немного прочистить голову, но Ким Докча нарушил его планы. Сделав один неловкий шаг вперёд, он неожиданно пошатнулся и начал оседать на пол. Инстинкты оказались быстрее разума, и Ю Джунхёк рванул вперёд раньше, чем смог сообразить, что делает. Он поддержал Ким Докчу, не давая ему упасть, чувствуя, как от пережитого в это мгновение ужаса сердце колотится где-то в районе горла. Конечно, он знал, что всё произошло лишь из-за усталости, и Ким Докча наверняка справился бы сам, успев опереться о стол. Но привычка оберегать его оказалась сильнее.
Чего Ю Джунхёк не ожидал, так это неожиданно цепких пальцев, впившихся ему в руку. В таком положении сбежать было невозможно, и он замер, вглядываясь во внимательные глаза напротив. Ким Докча смотрел так, словно хотел заглянуть в глубь его души, и Ю Джунхёк не сдержался, смежил веки, чтобы та тёмная грань его личности перестала так откровенно лезть наружу.
— И какая же реальность тебе нужна? — спросил Ким Докча, и эти слова заставили тело вздрогнуть.
— Меня устраивает та, что у нас есть, — медленно, едва подбирая слова, ответил Ю Джунхёк. Сквозь полусомкнутые ресницы он наблюдал, как Ким Докча выпрямился, но не отпустил его и не отступил, оставаясь так близко, что они оба слышали биение их сердец.
— Тогда кем ты хочешь, чтобы я был для тебя? — продолжил спрашивать Ким Докча. Ю Джунхёк мгновенно посмотрел на его серьёзное лицо и нахмурился. Ему не нравилась эта формулировка, она слишком походила на ту, что он слышал во время сценариев.
Если Ким Докча и сейчас собирался жертвовать собой ради него…
— Мне не нужно, чтобы ты играл какую бы то ни было роль, — отрезал он резким голосом и попытался отстраниться. — Ты и твоя жертвенность…
Ким Докча вновь не пустил, и его пальцы побелели от того, с какой силой он впивался в руки Ю Джунхёка. Заставив себя остаться на месте, чтобы Ким Докча не тратил и без того невеликие силы, он всё же позволил отвести себя взгляд в сторону. Этот разговор, неправильный от начала и до конца, был отражением того, что жило в душе Ю Джунхёка. Как ревность отравила его самого, так и их отношения, которые почти достигли понятия дружбы, окончательно испортились. Осознав, что если он сейчас всё не исправит и не позволит Ким Докче вновь запустить очередное жертвенное колесо, Ю Джунхёк всё же смог взять себя в руки.
Только для того, чтобы вновь развалиться на части.
Ким Докча дёрнул его на себя, заставив наклониться, и поцеловал — нелепо и неуклюже, промахнувшись мимо губ, зацепив лишь самый уголок. Досадливо выдохнув, он немного повернул голову и всё же нашёл рот Ю Джунхёка, прижимаясь к нему с чем-то, больше похожим на отчаяние. Ким Докча дрожал, а его широко распахнутые глаза, казалось. наполняло безумие, словно то, что он сейчас делал, и ему самому казалось странным. Ю Джунхёк должен был отстраниться, спросить, убедиться, что это не очередная попытка сделать что-то, что, как Ким Докче казалось, нужно именно ему, но…
Он не смог.
Его сил хватило лишь на то, чтобы скользнуть обеими руками по спине, очертить крылья лопаток и, спустившись к талии, крепко сжать её ладонями.
Поцелуй изменился, став глубже, но они то и дело сталкивались зубами, никак не в силах поймать ритм. Ким Докча и не думал отстраняться, прижимаясь так тесно, что можно было почувствовать, насколько горячим оказалось его тело. Ю Джунхёк не мог перестать исследовать этот рот, пробовал его на вкус и ощущал себя так, будто бы он вновь летит. Голова кружилась, мысли разбредались в разные стороны, и даже ощущения словно бы путались, не в силах окончательно подтвердить, что происходящее — реальность.
Наконец они прервали этот безумный спонтанный поцелуй и замерли, глядя друг другу в глаза. Ким Докча дышал тяжело, словно ему происходящее далось куда тяжелее, чем Ю Джунхёку. Осознав это, он в который раз за последние десять минут попытался отстраниться, но ему, снова, не дали. Ким Докча вцепился как клещ и, нахмурившись, спросил:
— Тебе не понравилось?
От услышанного в груди вновь поднялся гнев, и Ю Джунхёк всё же выдернул руки из его хватки.
— Я же сказал, мне не нужны подачки, только… не такие! Ким Докча, чёрт побери, насколько отчаявшимся я тебе кажусь, что ты решил, что мне понадобится…
— Кто сказал, что отчаявшийся тут ты? — хмуро сказал Ким Докча и неожиданно вспыхнул. Алый цвет окрасил его щёки, пополз ниже к шее, и Ю Джунхёк ошеломлённо затряс головой, начав понимать. Неужели то, что Ким Докча сделал, было не ради него, а ради себя?
— Ким Докча. — Ю Джунхёк бережно, чувствуя, как дрожат пальцы, обхватил подбородок Ким Докчи обеими руками и приподнял. — Скажи, что ты сделал это, потому что хотел сам.
— Я влюблён в тебя с детства, с первых книжных страниц, — неловко усмехнулся тот, пряча взгляд. Прикусив губу, Ким Докча добавил: — Я очень хотел поступить правильно, держаться на расстоянии дать тебе вновь сойтись с Ли Сольхвой, но… Хотя бы раз?
Ким Докча ойкнул, когда Ю Джунхёк столкнулся с ним лбами, заставляя прерваться. Мысли стремительно проносились в голове, заставляя вспомнить всё, что он знал об этом нелепом человеке, который сейчас дрожал в его руках. Ю Джунхёк пытался дышать на счёт, быть адекватным, довести этот разговор до чего-то нормального, но голову кружило осознание, что всё может быть взаимно. Что они оба, идущие друг к другу так долго, что путь был почти стёрт прожитым временем, всё же сумели прийти в одну точку.
— Ким Докча, — низким голосом позвал его Ю Джунхёк и шумно вздохнул. — Мне не нужен никто, кроме тебя. И, клянусь всеми своими регрессиями, если ты ещё хоть раз подумаешь, что мне для счастья нужен кто-то ещё, я…
— Поцелуешь меня? — тихо перебил Ким Докча и улыбнулся.
— Да, — помолчав, ответил Ю Джунхёк. — Конечно же да.
— Тогда начни прямо сейчас, — попросил Ким Докча, и Ю Джунхёк понял, что этой просьбе он буквально не в силах отказать. И не собирался.
Что же до разговора… Было бы странно, если бы они, как и всегда, не перешли сразу к действиям, веря, что только так у них получится объяснить друг другу то, что творится на сердце.
Ю Джунхёк медленно склонился к губам Ким Докчи и поцеловал их, теряя связь с реальностью. И в эту минуту его не волновало ни сгоревшее мясо, ни Сунь Укун, ни кто-либо ещё.
Единственно, что было важно, сейчас находилось в его руках, и Ю Джунхёк не собирался упускать подаренный ему шанс.
***
Сунь Укун бесшумно отступил от кухонного проёма и вышел на улицу. На его губах играла довольная улыбка, и она стала только шире, когда он, обойдя дом, увидел Уриэль, рот которой зажимал Чёрный Дракон. Они притаились прямо у кухонного окна, но находящиеся внутри так и не заметили подглядывающих, увлечённые друг другом.
На вопросительный взгляд Сунь Укуна, Чёрный Дракон шёпотом пояснил:
— Пыталась визжать. Пришлось заткнуть, чтобы нас не убили.
Сунь Укун понимающе кивнул и поёжился, вспомнив, насколько убийственной была аура Ю Джунхёка, даже не напитанная силой системы. Он для того и попросил помощи, что, если он неправильно оценит обстановку и надавит слишком сильно, ему придётся туго. Под защитой же архангела и дракона бездны у него был шанс остаться в живых.
— Ладно, дело сделано. Ты довольна, душа моя? — спросил Сунь Укун у Уриэль.
Та кивнула с сияющими глазами, но отнимать руку чёрного дракона от лица не спешила. Разумно. Бросив ещё один взгляд на окно и полюбовавшись картиной, вышедшей из-под его рук, Сунь Укун почесал живот и задумчиво произнёс:
— Ну что, пора ужинать? Пойдёмте в ресторан, обсудим увиденное.
Никто не возражал.
Три тени бесшумно отошли от окна и исчезли, растворившись прямо в воздухе. Оставляя тем, что был в доме, ту приватность, которую они заслужили.