Archive of Our Own ^beta

Сколько Натаниэль себя помнил, он всегда был никем; тенью, которая таилась во всех сразу и ни в ком в частности. Многоликий бог присматривал за ним с младенчества, а он был обязан лишь приносить ему жертвы. Смерть, дыша ему в спину, следовала за Натаниэлем, — который уже давно им и не был, — с тех самых пор, как его мать, или её далёкий призрак, оставила младенца на пороге Чёрно-белого дома.

Он не знал, на что надеялась эта женщина. Мэри. То, кем она была, тоже больше не имело значения. Её правда рассыпалась в прах вместе с её костями.

Ему потребовалось много времени, чтобы научиться искусно менять лица и убивать, но в реальном мире за пределами Браавоса это было очень полезным навыком. Натаниэль никогда не жалел о содеянном, ибо в каждом человеке видел потенциальную жертву, а беспокоиться о мёртвых, как его учили, — пустая трата драгоценного времени.

Слуга Многоликого, он путешествовал по миру в качестве наёмного убийцы, телохранителя и бог знает кого ещё, в зависимости от того, какое обличье оказывалось более выгодным.

Так бы, наверное, и продолжалось, если бы однажды его внимание не привлёк молодой парень. Он сидел в углу таверны, как дикий зверь в клетке, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Натаниэлю он приглянулся не как очередная возможная жертва.

Юноша не был похож на нищего, ибо смотрел на всех свысока, но не был похож и на вельможу, как и на обычную шлюху, ищущую, с кого бы стрясти побольше монет. Неведомое прежде чувство заставило Натаниэля задержаться в городе. Он преследовал прекрасного незнакомца, наблюдая за ним из тени.

А потом поступило судьбоносное предложение от вельможи, под чьей защитой и находился этот самый юноша. Натаниэль без колебаний принял его. Чем больше он узнавал о незнакомце, тем сильнее становилось его любопытство. Голоса в голове, шептавшие о долге, становились тише, уступив место новому чувству, которое Безликий не мог до конца понять.

Он старался не слишком светиться перед глазами, но в какой-то момент снова увидел его, одиноко сидящего в таверне, и не смог удержаться. Бесшумно, как тень, Безликий подошёл к незнакомцу, и, пожалуй, именно глаза цвета фиалки выдали, кто сидит перед ним.

О Таргариенах, завоевателях в прошлом и скитальцах в настоящем, не знал только ленивый. Род, некогда внушавший благоговение, а теперь вызывавший лишь жалость. Изгнанные из Вестероса после восстания Роберта, они скитались по Вольным городам, цепляясь за угасающие остатки былой славы. Драконы, источник их силы и гордости, давно вымерли, оставив после себя лишь легенды.

Натаниэль молча сел напротив него. Принц, — пташка, потерявшаяся в реалиях жестокого мира, — не вздрогнул и не отшатнулся, а лишь вызывающе взглянул с явной опаской. Но самым удивительным было даже не это, а то, что Безликий проследил момент, когда тяжёлое лезвие чужого клинка прижалось к его горлу. Досадная оплошность, которая могла бы стоить ему жизни, если бы Натаниэль боялся умереть.

— Кто ты такой? — оскалился принц Эндрю, защищаясь.

— Никто.

— Как мне к тебе обращаться?

Натаниэль усмехнулся.

— У меня много имён. Сегодня Ваше Высочество может звать меня Нилом.

Упоминание титула больно резануло, но Эндрю сдержался.

— Что тебе от меня нужно?

Натаниэль наблюдал за тем, как Эндрю пытается угадать его мотивы. Таргариен был молод, но в нём хранилась необузданная сила. Натаниэль чувствовал странное влечение к беглому принцу; желание защитить его от мира, которое казалось абсурдным, учитывая всё, что он делал до встречи с ним.

— Зачем ты здесь, Никто? — продолжал расспросы Эндрю, не сводя с него своих фиалковых глаз.

— Я служу своему богу, вот и всё.

Нил склонил голову, задумчиво изучая лицо принца. Ложь вертелась у него на языке, но что-то внутри него противилось ей. Впервые за долгие годы он ощутил потребность в честности, хотя бы частичной. Даже если называть его слова ложью, по правде говоря, и без того было глупо, ведь он был никем, и его слова ничего не значили.

Эндрю нахмурился, его взгляд стал ещё более подозрительным. Он не привык к такому вниманию, особенно со стороны незнакомца, который мог быть кем угодно.

— Ты далеко от дома браавосиец.

Безликий ловко отбил клинок, как только ему надоел этот фарс, и заметил, как на лице принца промелькнуло удивление. Эндрю молчал, настороженно поглядывая на Нила и явно был готов выгрызать зубами право на жизнь, как и положено дракону.

Что ж, Натаниэль не имел права осуждать его.

— Я не тот, кого вам следует бояться, — загадочно ответил он, поднимаясь с места в надежде, что Таргариен последует за ним к выходу из этого паршивого заведения.

Эндрю на мгновение замешкался, словно взвешивая все «за» и «против», а затем с невозмутимостью последовал за Нилом. Они вышли на залитую лунным светом улицу, где их ждали лишь холодный ветер и тишина ночи. Опасно, но никто из них не привык чего-то бояться.

— Что Безликому войну понадобилось от беглых наследников угасшего рода? — Эндрю наконец нарушил молчание. — Я ждал брата в той таверне, если со мной что-то случится…

Никто полуобернулся, снисходительно приподнял бровь и одной фразой отбил желание спрашивать о чём бы то ни было. Нескольких слов стало достаточно, чтобы Таргариен замолчал.

— Твой брат мёртв.

В фиалковых глазах плеснулась боль, но Эндрю быстро взял себя в руки. Он привык к потерям. Смерть преследовала его род, как проклятие, и он уже давно перестал удивляться её визитам. Если Аарону суждено было погибнуть, значит, такова была воля валирийских богов.

Кто они такие, чтобы спорить с богами?

— Это ты убил его, — констатировал Эндрю; на удивление спокойно, будто это ничего не значило.

Натаниэль пожал плечами, давая понять, что это не имеет значения. Принц всё равно не узнает правды. Он протянул руку к Таргариену, надеясь ощутить прикосновение дракона. Любой, кто столкнулся с неизведанной диковинкой, захотел бы сделать это.

Эндрю не вздрогнул, но напрягся как струна.

— Не трогай меня. Отвечай на вопрос: ты убил моего брата?

Безликий не стал спорить, послушно отойдя на безопасное расстояние. С драконами шутки плохи. Даже если они давно вымерли, он нутром чуял, что одно неосторожное движение может уничтожить. Таргариены знали себе цену.

— Может, да, может, нет, а может, я солгал. Вернись и узнай сам, если хочешь.

— Я что, похож на идиота?

Во взгляде принца читалась неприкрытая ненависть, смешанная с чем-то, чему Натаниэль не мог дать определения. То ли любопытство, то ли отчаяние. Натаниэль знал лишь, что Таргариен сломлен, но не полностью. В нём всё ещё горел огонь, который нужно было либо раздуть, либо погасить.

— Ты мог убить меня ещё в таверне, но не сделал этого. Почему?

Натаниэль не стал отвечать прямо, предпочитая играть в любимую игру полунамёков и недосказанности. Ему нравилось наблюдать за тем, как принц пытается разгадать его. Проблема заключалась лишь в том, что разгадывать было некого. Он уже давно считался никем.

— Я убиваю лишь тех, кого мне велят, — Натаниэль бросил последний взгляд на силуэт принца, отчаянно вспоминая, что ему не следует ни к кому привязываться. — Ты можешь стать кем угодно, что бы ни говорили другие. Достойным королём Семи Королевств или безумцем, каким был ваш отец, — выбор за тобой.

— Почему ты думаешь, что править буду я, а не мой брат?

— Он слаб, такова жестокая правда мира. Однажды тебе действительно придётся его потерять. Не неси это бремя, Высочество.

— Он не… Мне не в тягость заботиться о единственном выжившем родственнике.

Натаниэль хмыкнул. Эндрю хотел казаться сильным, но в его словах чувствовалась усталость. Он видел эту усталость в запавших глазах, в том, как подёргивалась тонкая линия его губ, когда он говорил. Эндрю носил эту усталость как броню, скрывая за ней свою истинную сущность.

— Ты заботишься о нём, потому что боишься остаться один, — тихо сказал Безликий, — но однажды тебе придётся отпустить его, иначе он потянет тебя за собой на дно.

— Я сам решу, что мне делать.

— Конечно, Ваше Высочество, — усмехнулся Натаниэль. — Помни только, что боги редко дают второй шанс. Не упусти свой.

Принц молча наблюдал за уходом Безликого, обдумывая его слова. Он чувствовал себя загнанным в угол, но в то же время ощущал странную свободу выбора, отнятую у него при рождении. Таргариены не перестали быть изгнанниками, но слова этого странного убийцы что-то всколыхнули в нём.

Сжав кулаки, Эндрю двинулся в противоположном направлении от того места, где исчез Нил. Он не знал, куда идёт, но больше не был птицей в клетке. Слова Безликого освободили его.

Натаниэль же исчез так же бесшумно, как и появился. Он оставил юного принца на перепутье, предоставив ему решать, куда следовать дальше. Безликий направился в гавань, намереваясь покинуть город на первом же попавшемся корабле. Чувства, которые пробудил в нём Таргариен, были нежелательны и опасны.

После встречи с Нилом Эндрю взял дело в свои руки. У них ничего не было, но люди любили их, даже если были те, кто желал ему с братом смерти. Он потихоньку собирал сторонников, выискивая тех, кто помнил о величии Таргариенов и мечтал вернуть династии Железный трон. То, что принадлежало им с Аароном по праву рождения.

Путешествуя по Вольным городам, принц научился выживать, строить заговоры и вести переговоры. Он узнал цену предательству и дружбе, голоду и роскоши. Мечта о Вестеросе крепла в его сердце, подпитываемая надеждами тех, кто верил в возвращение драконов.

Он помнил, что сказал ему Нил. После их встречи он почувствовал себя живым. Эндрю не знал, кто этот Безликий, но не мог выбросить его из головы. Возможно, именно поэтому он так яростно горел идеей отбить Семь Королевств у предателей.

Чтобы не вспоминать о нём.

В глубине души Эндрю задавался вопросом, что побудило Нила защищать его, чужака. Была ли это простая преданность или нечто большее? Ответ на этот вопрос ускользал от него, как песок сквозь пальцы. Возможно, когда война за трон будет выиграна, он найдёт время, чтобы разгадать эту тайну, а может, и вовсе забудет о слуге Многоликого Бога, как только вернёт отнятое.

Армия Эндрю росла как снежный ком, обрастая наёмниками, изгнанниками и просто недовольными правлением узурпаторов. Он заключал союзы, обещал земли и титулы, играя на амбициях и жажде власти. Аарон был его правой рукой, верным советником и умелым военачальником. Вместе они были силой, с которой приходилось считаться.

Слухи о том, что молодой Таргариен набирает силу, не обходили и Натаниэля. Он слышал, что Эндрю стал лидером, вокруг которого объединялись изгнанники и те, кто был недоволен властью. Слышал и о том, что тот возродил драконов, но не вдавался в подробности.

Обо всём знать отчего-то было больно.

Натаниэль наблюдал издалека, как и прежде, скрываясь в тени, хотя в этом не было необходимости. Безликий выполнил свою работу и был волен отправиться в любую точку мира, но почему-то всегда оказывался рядом с драконьим принцем. Натаниэль чувствовал странную связь с Эндрю, как будто между ними протянулась нить, связывающая их навечно. Ему не следовало вмешиваться, но он не мог отвести от него глаз.

Другие сказали бы, что это судьба, но Натаниэль уже давно не верил в эту чушь. Что же тогда? Что отравило его сердце и заставило забыть о службе Многоликому? Проклятая кровь Древней Валирии? Натаниэль помнил, что ему не следовало даже смотреть на него, но с каждым днём ему всё труднее было оставаться в стороне.

Натаниэль знал, что однажды ему придется сделать выбор. Либо он останется верен своему долгу и забудет об Эндрю, либо бросит всё к его ногам, рискуя своей жизнью. Эта мысль преследовала его днём и ночью. Ему снились серебристые волосы, фиалковые глаза и властный голос, зовущий его по имени, которого у него не было.

Принц ощущал его присутствие, даже не видя. Это было странное, необъяснимое чувство, словно чужая душа была неразрывно связана с его собственной. Иногда Эндрю казалось, что он слышит дыхание Нила. Иногда ему хотелось закричать, чтобы трус перестал прятаться, раз уж он не хочет оставлять его в покое.

Однажды ночью, сидя у костра в окружении драконов, Эндрю отчаянно просил богов услышать его. Он знал, что Нил прячется неподалёку. Сейчас этот чёртов убийца нужен был ему как никогда.

Пламя костра плясало, отбрасывая причудливые тени на чешуйчатые тела спящих драконов. Эндрю сжал кулаки, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние. Боги молчали. Они всегда молчали, когда он в них нуждался. Он поднялся на ноги, не обращая внимания на усталый взгляд Аарона, и двинулся в темноту.

Нил. Только этот сумасшедший мог помочь ему сейчас. Он чувствовал его присутствие.

— Валар Моргулис, — раздалось совсем рядом.

— Зачем ты преследуешь меня?

Безликий лёгкой походкой направился к костру, не обращая внимания на драконов, снующих рядом с принцем. По правде говоря, он и сам не знал, почему следует за Таргариеном. Его тянуло к нему, и Натаниэль ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел, если честно.

— Я не следую за вами, принц, — ответил Натаниэль, его голос был ровным и бесстрастным, как всегда. — Я просто иду своей дорогой.

Ухмылка дрогнула на лице Эндрю.

— Скажи мне вот что: как получилось, что твой путь всегда ведёт ко мне?

— Мой долг — служить Красному Богу, — уклончиво ответил Натаниэль. — Но иногда долг и желание чего-то противоречат друг другу.

В глазах Эндрю вспыхнул яростный огонь.

— Так ты здесь, чтобы трахнуть и умертвить меня?

Аарон что-то пробормотал себе под нос, встал и скрылся в палатке. Он явно не хотел быть свидетелем их драмы.

Натаниэль увидел, как рука Эндрю легла на эфес меча, а губы готовы были изогнуться в смертельном «дракарис». Он пригнулся, чувствуя, как клинок рассекает воздух в опасной близости от его лица. Безликий знал, что должен остановить Эндрю, но не мог причинить ему вреда.

Принц рыкнул, вложив меч обратно в ножны. Его переполнял гнев, смешанный с непонятным желанием прикоснуться к этому загадочному человеку. Натаниэль не собирался с ним драться, тогда чем же он был лучше Безумного Короля, если поднимал руку на безоружного.

— Я убиваю не тех, кого мне хочется, а только тех, кого мне приказывают.

Таргариен отвернулся, глядя на пляшущие языки пламени. Он хотел понять Нила, но тот оставался неприступной крепостью. Каждое слово, каждый взгляд были тщательно выверены, как будто Нил боялся раскрыть что-то сокровенное, что могло быть использовано против него. Эта настороженность раздражала, но в то же время вызывала уважение.

— Тогда уходи, — отрезал Эндрю, не глядя на Безликого. — Больше не появляйся у меня на пути. Это раздражает — знать, что кто-то рядом, но не видеть. Если я увижу тебя ещё раз, то самолично убью.

Натаниэль замер, не ожидая такой реакции.

— Ты угрожаешь убийце, принц, не стоит.

— У тебя был шанс убить меня, но ты этого не сделал. Не разбрасывайся словами.

Он привык к ненависти, к страху, даже к любопытству, но не к раздражению, граничащему с мольбой. Ему следовало бы уйти, но ноги словно прилипли к земле. Он уставился на спину Таргариена и понял, что не может этого сделать.

В лагере повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и тихим дыханием драконов. Натаниэль молча наблюдал за тем, как опускаются плечи принца. Каждое движение имело значение.

— Я не могу.

Эндрю усмехнулся, не оборачиваясь. Он знал, что Нил не уйдет. Это была их проклятая связь, их неспособность отпустить друг друга. Он чувствовал, как взгляд Нила прожигает его насквозь, и это щекотало нервы, заставляя желать большего. Но он не позволял себе слабости. Не сейчас, не тогда, когда на кону стоял Железный трон.

— Тогда не стой за мной, как трусливый пёс, — бросил Эндрю, разворачиваясь. — Если ты останешься, то будешь сражаться.

Натаниэль вздрогнул, как будто ему дали пощечину. Впервые за долгое время он услышал в голосе принца не гнев, а отчаяние. Он и правда прятался в тени, как трус, вместо того чтобы заявить о своих чувствах. Эндрю не доверял Нилу, но отчаянно нуждался в его близости, даже если не хотел признаваться в этом даже самому себе.

Безликий молчал, обдумывая слова принца. Он не мог вечно прятаться в тени, наблюдая за ним издалека. Если он хотел быть рядом с Таргариеном, то должен был быть готов сражаться за него.

— Всё, чего пожелает принц, — тихо заверил Натаниэль, словно боясь испортить хрупкий момент.

Эндрю не колебался ни секунды.

— Приказываю тебе убить себя. Разве не так работает ваша служба Красному Богу? Безликим говорят, кому принести дар смерти, и они делают это без вопросов. Нил.

— Отзови имя, принц.

Натаниэль опустил голову, скрывая замешательство. Он был готов сражаться за Эндрю, но не ожидал, что первым приказом станет его собственная смерть. Мысль о побеге мелькнула у него в голове, но он тут же отбросил её. Предать Эндрю? Это было хуже смерти. Он попытался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Моя жизнь принадлежит Многоликому, и только он может распоряжаться ею.

В голосе Эндрю звучало неприкрытое презрение.

— Тогда докажи, что ты готов запачкать руки, а не только прятаться в тени.

Натаниэль поднял голову, и в его глазах промелькнула боль.

— Я не могу убивать по прихоти.

Эндрю рассмеялся, но этот смех был лишен всякой радости.

— Ты просто трус, Нил, прячущийся за маской долга и верности.

Принц подошёл к Безликому вплотную и ткнул пальцем ему в грудь.

— Мне не нужны трусливые воины, которые не могут сделать выбор.

Натаниэль отшатнулся от прикосновения, словно обжегшись. Он понимал, что Эндрю пытается спровоцировать его, вывести из равновесия, но слова принца всё равно резанули его по сердцу. Он всегда верил, что был лишь инструмент в руках Многоликого, но теперь сомневался во всем.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — прошептал Натаниэль, не поднимая глаз.

Эндрю взял его за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Вспомни, кто ты такой. Я вижу, что в тебе ещё остался кто-то, Никто.

— Это не имеет значения. Безликие умирают, оставляя свои имена за стенами храма. Ты не понимаешь, что значит отречься от себя.

— Ты боишься сделать выбор, потому что боишься потерять себя, но ты уже потерян, Никто. Ты застрял между двумя мирами, не принадлежа ни к одному из них.

Принц посмотрел на Натаниэля с лёгкой грустью.

— Найди себя, Нил. Может быть, тогда я смогу тебе доверять.

Натаниэль отступил от Эндрю, словно очнувшись от сна. Слова принца эхом отдавались в его голове, заставляя сомневаться во всем, во что он верил. Он действительно запутался. Ему нужно было время, чтобы разобраться в себе и понять, кто он на самом деле.

Их третья встреча происходит, когда Нил находит баланс между долгом и своими чувствами к Таргариену. Он находит Эндрю, преданного всеми и потерянного, спустя очень долгое время, с мёртвым братом на руках. Точная безжизненная копия принца наводит Нила на тревожные мысли, и он надеется, что стоящий перед ним Таргариен — действительно тот, которого он искал.

Нил помнил Эндрю другим — дерзким, самонадеянным, с искорками безумия в глазах. Прямо сейчас перед ним стоял пустой сосуд; оболочка, в которой едва теплился огонёк жизни. Взгляд Эндрю метнулся к нему, но в нём не было узнавания. Только глубокая, всепоглощающая боль.

Увидев отчаяние в фиалковых глазах, Нил забыл обо всем. Он должен был защитить Эндрю, не дать ему окончательно сломаться. Безликий опустился на колени рядом с принцем. Его руки, всегда такие уверенные, теперь дрожали. Они оставались в таком положении, молча, пока дрожь Эндрю постепенно не утихла.

— Я здесь, — прошептал Нил, и его голос был мягче, чем когда-либо. — Я не позволю тебе упасть. Отпусти его.

Эндрю вздрогнул от прикосновения, словно очнувшись от кошмара. Он смотрел на Нила с недоверием, словно действительно не мог поверить. Нил склонил голову, осознавая всю глубину утраты Эндрю. Он знал, что брат значил для принца. Нил оставил между ними расстояние, предоставив Эндрю самому решать, насколько близко он готов его подпустить.

Таргариен долго молчал, уставившись в одну точку, словно боялся пошевелиться и разрушить хрупкое ощущение безопасности. Нил понял, что слова сейчас бесполезны. Он просто был рядом, позволяя Эндрю ощущать его присутствие.

Медленно, словно боясь спугнуть привидение, Эндрю поднял руку и коснулся щеки Нила. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. Нил замер, позволяя Эндрю убедиться в его реальности. Глаза принца начали проясняться, и в них промелькнуло слабое узнавание.

— Нил?

— Ты сказал прийти, когда я найду себя, я так и сделал, но теперь вижу, что ты потерял себя.

Эндрю медленно перевёл взгляд на Нила. Его глаза были наполнены болью, которую невозможно выразить словами. Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но вместо этого издал лишь тихий сдавленный звук. Что-то больше похожее на стенания дракона. Нил потянулся к нему, чтобы прикоснуться, но вспомнил, как Таргариен однажды пресёк эту вольность, и вовремя отдёрнул руку.

Нил терпеливо ждал, пока Эндрю соберётся с силами. Принцу нужно время, чтобы прийти в себя после случившегося. Он готов был дать ему столько времени, сколько потребуется. Время тянулось медленно. Нил перебирал в памяти события последних нескольких дней, но в голове была лишь тревожная мешанина.

Тишина, повисшая между ними, казалась оглушительной. Нил чувствовал, как сердце Эндрю бьётся быстро, словно птица в клетке. Он видел, как принц борется с собой, пытаясь освободиться от оков горя.

Наконец Эндрю заговорил, и его голос был хриплым и прерывистым:

— Он был единственным, кто понимал меня. У меня больше не осталось никого.

— У тебя есть я.

— Не смей сравнивать себя с ним.

Нил опустил взгляд, осознавая правоту слов Эндрю. Он не мог заменить ему брата, да и не собирался. Он просто хотел быть рядом. Прошла целая вечность, прежде чем Эндрю снова заговорил. Его голос был низким и слабым, но Нил услышал каждое слово.

— Если я назову тебе своё имя, ты сможешь меня убить?

Нил нахмурился, не понимая, что происходит в голове Таргариена. Смерть брата сильно задела его, это было очевидно, но просить о смерти… Нет, такого он точно не ожидал.

— Я не хочу лишать тебя жизни. Будь благодарен Красному Богу за то, что он дал тебе время.

Нил взял его руку в свою, осторожно, словно она была стеклянной. Кожа принца была холодной, как у мертвеца. Он ощутил под пальцами слабый, почти незаметный пульс и облегченно выдохнул.

— Твой бог безжалостен.

— Может быть. Тем не менее, он даровал тебе жизнь.

Эндрю не ответил, лишь сжал его пальцы в своей ладони. Хватка была слабой, но Нил почувствовал отголоски той силы, которую он всегда ощущал в присутствии Таргариена. Он молча ждал, пока Эндрю будет готов продолжить. Всё, что ему сейчас было нужно, — это присутствие, тепло живого человека рядом с ним.

Через некоторое время Эндрю резко высвободил свою руку из хватки Нила. Как будто вспомнил что-то ужасное. Нил был ошеломлен, не понимая, что произошло. Его сердце, которое только-только начало оттаивать, снова сжалось в ледяной комок. Он посмотрел на Эндрю, пытаясь прочесть на его лице хоть какое-то объяснение, но там был лишь непроницаемый холод.

— Никогда больше не прикасайся ко мне, пока не получишь дозволения.

Нил кивнул, отступив. Эндрю нужно пространство, чтобы справиться со своей болью. Он не хотел давить на него или делать что-то, что могло бы усугубить ситуацию. Эндрю поднялся на ноги, стряхивая с одежды несуществующую пыль. Он выглядел изможденным и постаревшим на несколько лет.

— Мне нужно уйти.

— Куда ты направишься? — спросил Нил, стараясь не выдать своего беспокойства.

— Это не твоё дело.

Эндрю повернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Нил смотрел ему вслед, понимая, что должен отпустить его, но не мог позволить принцу остаться в одиночестве.

— Я иду с тобой, — твёрдо сказал Нил, догоняя принца. — Хочешь ты этого или нет. Теперь я умею делать выбор, и я выбираю тебя.

Эндрю остановился, не оборачиваясь.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься. Я представляю опасность для всех вокруг.

Нил усмехнулся.

— Я тоже не самый безопасный выбор, Ваше Высочество.

Принц вздохнул, не желая спорить. Они шли молча, драконы освещали им путь. Эндрю не отвечал, но и не прогонял Нила. Словно они были двумя частями одного целого.