Work Text:
Еда лечит. Роуч, как врач и повар, знал это наверняка. Где не помогут нож или огонь, справится большая миска ароматного бульона. Еда лечит, а любимая еда может поднять с постели мёртвого и безногого с кускусом вместо мозгов, поэтому одной из главных своих обязанностей Роуч считал выяснение пищевых пристрастий членов экипажа.
Они, конечно, менялись — и члены экипажа, и их пристрастия. Люциус после ночного купания от рук Эда полюбил креветок в остром лимонно-чесночном соусе, хотя раньше фанатом специй не был. И не курил. И брился. Видимо, это всё как-то было связано. Клык предпочитал рыбу, и когда в первый раз попробовал уху из тунца с Мадерой, прослезился. Арчи обожала змей. Фаршированных кроликами. Джим готовы были убить (всегда готовы, но в этом случае особенно) за твёрдые снаружи, но нежные внутри сливочные крокеты с ветчиной. Прогнозы Чжэн становились оптимистичнее после сладковатого вяленого перца. Крошка Джон мистически вызывался на запах тарта с изюмом, шоколадом и мятой. Возможно, его предупреждали феи, которые помогают тесту взойти. Френчи обычно сметал с тарелки всё, что на ней появлялось, но особенно быстро исчезала выпечка с жирным кремом и ноткой горького миндаля.
Только одно живое существо на корабле не выказывало никаких гастрономических склонностей: новый капитан. Или новый единорог? В общем, старый первый помощник.
— Что это? — первым делом спросил он, когда более-менее оклемался от ранения. Роучу он больше нравился без сознания. Люди вообще симпатичнее, если лежат тихо и едят что дают. — Суп?
— Куриный, — Роуч энергично закивал. — Давай, капитан, ложечку за Эда…
— Как… ты меня назвал?
— А, ты ещё не знаешь! Эд и Стид решили осесть на берегу. На какое-то время. Мы проголосовали, и ты теперь капитан. Если выживешь, конечно.
За мутными запавшими глазами плыли какие-то мысли. Новый капитан попытался приподняться на кровати, но быстро понял, что сил у него как у курёнка. Дохлого. Довольно давно почившего и успевшего разложиться на неблагородную плесень и лошадиное копыто.
— А если не выживу? — осведомился он.
— Значит, нам придётся голосовать снова. Ты ешь, не отвлекайся.
Как только ложка исчезла во рту больного, Роуч понял, что куриный суп не относится к числу его любимых. Такая еда могла дать энергию телу, но не душе. В душах он, конечно, не разбирался, но старая женщина с ритуальными насечками на щеках, которая показала ему-мальчонке, как держать нож, говорила, что питание духовное ведёт к процветанию телесному.
Капитан Хэндс цвести телесно не желал. Роуч перепробовал всё: мясо, рыбу, овощи, фрукты, муку из жуков, сырое, варёное, печёное, жареное, приготовленное на коленях девственницы лунной ночью под рассказы Клыка о первом опыте пытки пираньями. Любая пища методично съедалась, но без энтузиазма.
В конце концов из опасных вод полусмерти Иззи выплыл, и вместе с ним от островка с двумя прежними капитанами отплыла "Месть". Новый капитан перестал активно умирать, хотя не то чтобы начал жить: он иногда вздрагивал, если к нему обращались по должности, и пока напоминал тень с золотым копытом.
— Опять? — вздыхал этот ужасный человек при виде нового блюда. — Я же сказал, нет у меня ебучей любимой еды. Хватит продукты переводить.
— А я найду, — настаивал Роуч. — Задета моя профессиональная гордость.
— Анальная, я понял. Ром подойдёт?
— Только для пудинга. Как ты относишься к пудингу?
Рецепт Роуч добыл потом и кровью. Не своей, естественно, хотя попотеть пришлось: Люциус сначала наотрез отказался зачитывать вслух английскую кулинарную книгу.
— Здесь сказано, что это пособие для молодых хозяек, — пояснил он, держа книгу словно что-то ядовитое. — Обычно в таких пишут, как ублажить мужа, и все советы сводятся к "лежать смирно, не снимать ночную рубашку".
— Извращенцы! — ахнула Арчи, которая с интересом заглядывала Люциусу через плечо. Половина команды собралась в кубрике и делала вид, что сортирует только что награбленные припасы, вторая половина отвлекала Иззи. Или опекала, пока он всех распекал с кровати. Проводить много времени на ногах… ноге… ему пока было рано. — Тут даже картинок нет!
— А про ублажение капитанов тоже ничего нет? — спросил Роуч. — У него копыто весит больше, чем он сам, мне нужно найти что-то, что он будет есть с удовольствием.
— Дай сюда, — Испанка Джеки бесцеремонно сцапала книгу и пролистала до середины. — Ты искал пудинг? Хэндс вроде бы из Сомерсета родом, вот тут есть примечание, что картофельный пудинг в этой дыре традиционно готовят.
Рома в рецепте картофельного пудинга не оказалось, зато другого алкоголя вливалось вдоволь. Итак, одну кварту варёной картошки перетереть в пюре. Логично и просто, что дальше? Полфунта сливочного масла и столько же сахарного песка взбить до однородности. Жирненько, сладенько. Добавить в смесь шесть яиц, стакан бренди и полфунта изюма, хорошенько перемешать (подумав, Роуч добавил два стакана бренди, потому что пудинг бренди не испортишь). Варить полчаса, в конце готовки полить маслом, растопленным в стакане белого вина, туда же присыпать сахара по вкусу. Вуаля!
— О Боже, — сказал Иззи, когда увидел и унюхал этот шедевр кулинарии. — Боже, какого хрена я не умер.
— Ещё не поздно! — радостно заявил Роуч, на что получил укоризненный взгляд от Френчи. Он слишком много времени проводил с новым капитаном — старым единорогом — после того как тот официально переназначил его первым помощником, так что уже успел набраться фирменной угрюмости единорожьей рожи.
Пару раз Иззи пробовал симулировать удовольствие. Закатывал глаза, делал рожу ласковой и блаженной, даже постанывал. Но настоящего профессионала таким спектаклем не обмануть, о нет!
— Я не сдамся, — заявил Роуч после разоблачения второй попытки обмана.
Капитан хмыкнул и хлопнул его по плечу. Желтоватые зубы за всё ещё слишком бледными губами обнажились в улыбке.
— Это хорошо. Пока рано сдаваться.
У Роуча — и не только у него — было ощущение, что сам Иззи именно сдался в дуэли со смертью, пока истекал кровью на палубе. Поэтому когда через полминуты после казалось бы последнего вздоха он закашлялся и ворчливо потребовал сморкаться в платок, а не в него, иначе как чудом назвать это было нельзя. Эд что-то бубнил про левый бок и несмертельность ран в таком месте, хотя это полная чушь с медицинской точки зрения. Скорее всего, Иззи спасли маленькие гномики, которые каждую третью ночь красят кровь в красный цвет. Ведь известно, что кровь на самом деле прозрачная, как морская вода. А гномики красят свои колпачки и одновременно всю жидкость в теле. Кроме чёрной и жёлтой желчи, конечно.
Желчи в Иззи тоже было предостаточно, даже больше, чем нужно. А что лучше всего уравновешивает желчь? Правильно, сахар.
В английском пособии для молодых хозяек приводился сладкий рецепт для зимних праздников. Очевидно, в Англии на праздники ели людей. Пряничных. Странная традиция, нет бы обычных, из плоти. Впрочем, в рецепте был имбирь, а этот корень даже Тётушка очень уважала и иногда жевала перед завтраком. Для аппетита.
Новый капитан ничего не жевал, только пил кофе. Перед завтраком, за завтраком и вместо завтрака. С дыркой в животе заиметь аппетит — непростая задача, и справиться с ней Роуч рассчитывал не кнутом, а пряниками.
Что нужно, чтобы сделать из пряников людей? Три кварты муки мелкого помола и полфунта сахарного песка. Две унции имбиря, четверть унции мускатного ореха, гвоздики и мациса, тоже тщательно перемолотых. Всё перемешать, добавить фунт патоки и поставить на огонь, но не доводить до кипения. В этой смеси растворить три четверти фунта сливочного масла, положить немного лимонных цукатов и апельсиновой стружки. Выпекать примерно час.
Через сорок минут к камбузу стали подтягиваться на запах любопытствующие. Пахло ленивыми выходными, негромкими разговорами, посиделками у камина в капитанской каюте, ночными огнями в ряби волн. Спокойным вечером после тяжёлого дня, тëплой одеждой, которую натягиваешь на себя вместо той, что промокла в шторм. Уютом.
Из печи Роуч вытащил два противня загорелых пряничных человечков.
— Это же не настоящие люди? — с подозрением спросил Клык.
— Таких маленьких людей не бывает, — фыркнули Джим.
— Людей нет, а вот феи… — начал Френчи, но затих, прислушиваясь. Неровный стук деревянной ноги разносился по коридору. Новый единорог и текущий капитан небрежно прислонился к дверному косяку и окинул взглядом противни.
— Без арахиса? — спросил он. По какой-то причине его единственным требованием ко всем общим блюдам было отсутствие арахиса. Роуч не представлял, чем бедный орех не угодил, Френчи ведь так понравилась арахисовая паста. Но капитан Хэндс был непреклонен.
— Это аутентичный рецепт! — Роуч схватил одного человечка, разломил его надвое, чтобы продемонстрировать отсутствие орехов, и сунул половинку в рот. Тут же скривился. Вместо сладости по языку разлился ядрёный заряд соли. Пряники были испорчены. — Так. Какая сволочь хозяйничала в моём буфете и всыпала соль в банку для сахара?!
Клык побледнел, Арчи расхохоталась. Поднялся гвалт, все заговорили разом.
— Швед искал масло для массажа, может…
— Я? Я был с женой, она подтвердит!
— Давайте спросим Тётушку, я слышал…
— Estúpido, ей-то зачем…
Иззи ловко скользнул между спорщиками. Он взял с противня человечка, повертел в руках. Тесто плохо сохранило форму, треснуло в печи, так что у человечка не хватало части ноги. Иззи откусил остаток. На секунду показалось, что его сейчас вырвет. Но он начал жевать — медленно, с трудом, артикулируя каждое движение челюстью, как будто что-то мешало ему выплюнуть этот несчастный пряник, — шумно проглотил, провёл пальцем по губам. И потянулся за добавкой.
Роуч вытаращил глаза. Аккуратно придвинул к противню миску с овечьим сыром — ещё один традиционный для Англии продукт, как сообщалось в книге. К тому моменту, когда страсти по сахарно-сольной путанице улеглись, Иззи умял половину противня пряников вместе с большей частью сыра. Проделал он это в каком-то полутрансе, судя по затуманенному взгляду.
— Кэп? Всё в порядке? — поинтересовался Френчи в наступившей тишине.
Иззи моргнул. Взгляд прояснился, хотя Роуч мог поручиться, что вместо подноса он направлен на что-то другое, далёкое и давнее.
— У нас рядом с домом была пекарня, — голос тоже звучал словно издалека, непривычно мягко. — Мать перед праздниками приносила такие пряники. Солёные, или горелые, или раскрошенные. Чёрствые тоже попадались. Их можно было сторговать дешевле. Я всегда ждал…
К концу речи в голос проникало всё больше обычной хрипотцы, пока она не похоронила под собой конец фразы. Смысл угадывался и так: пряники стоили дешевле, но Иззи они были очень дороги. Он стряхнул крошки с пальцев, глубоко вздохнул.
— Не всё должно быть идеальным, — улыбка снова вышла бледной, не идеальной. Настоящей. — Иногда то, что кажется ошибкой — самая правильная в мире вещь.
— Так Роуч никого за ошибку с солью расчленять не станет? — спросил Швед. Джим на него шикнули, но поздно, момент был упущен. — Я не говорю, что это я, но если бы это был я, мне было бы спокойнее.
— Ага! — взвился Роуч, почуяв след. — Ты рылся в моём буфете?
— Нет!
— Врёшь!
— Джеки клянусь!
— Давайте все ЗАТКНЁМСЯ, ПОЖАЛУЙСТА! — Френчи бросил взгляд на капитана и резко хлопнул в ладоши. — Спасибо. Кэп, ты не волнуйся, соли полно, сахара тоже, у Люциуса всё записано.
По виду Иззи можно было сказать, что ему против обыкновения глубоко по хер на запасы провизии. Он присел на стол, скрестил руки на груди и официальным тоном произнёс:
— Первый помощник Френчи.
— Да, кэп?
— Какой сегодня день?
— Э-э-э, понедельник?
— Верно. А ещё? Очень важный день в калипсианском календаре, давай, соображай.
На лице Френчи стало проступать понимание. Он щёлкнул пальцами, как будто только вспомнил о чём-то:
— Сегодня… День поминовения рома! Мы срочно должны помянуть весь ром, выпитый в честь прекрасной богини!
Присутствующие поддержали идею радостным гулом. Иззи смотрел на них всё с той же бледной улыбкой, хотя здоровых красок в ней становилось больше.
— Через два часа на палубе, собирай всех и прихвати лютню, — велел он.
Может быть, дело было вовсе не в еде. Человеческое тело — та ещё загадка, а в души Роуч вообще предпочитал не лезть. Но солёные имбирные пряники с тех пор стали появляться в меню "Мести" регулярно. И это работало.