Work Text:
Игорь потёр ладони и похлопал себя по затёкшим плечам, взглянул на наручные часы и открутил тугую крышку термоса — ароматный пар ворвался в затхлый воздух заброшенного дома. До рассвета оставалась всего пара часов. Надо продержаться.
В пластмассовую кружку полилась струя чая. Игорь взбодрился, предвкушая согревающий глоток. Чтобы не свихнуться посреди кровавого кошмара, творившегося у них каждое полнолуние, было крайне важно сделать что-то привычное, человеческое. И силы восполнить после вынужденного донорства. Тем более сегодня.
Глотая чай, Игорь смотрел на стену напротив. Точнее, на то, что осталось от окна, почти полностью заложенного кирпичом. Когда-то, судя по инородному куску кладки, оно было большим, но потом кому-то пришло в голову закупорить его, и теперь за ним ничего нельзя было увидеть. Игорь перевёл беспокойный взгляд на Валеру. Обездвиженный цепями, он тоже казался непроницаемым, как стена. Что там, за его фасадом с поникшей головой?
— Игорь, — глухо позвал Валера. — Подойди.
Игорь замер, не донеся кружку до рта. За три года он неплохо изучил поведение Валеры в полнолуния и знал, что ночь проходила спокойнее, когда тот, выпив крови, замолкал до утра.
Именно поэтому в преддверии тринадцатого, августовского полнолуния Игорю было особенно тревожно. Он мог сколько угодно успокаивать себя, что держит обещание и помогает Валере: возит по захолустьям подальше от людских глаз, накрепко привязывает в опасные часы, кормит своей кровью, едва успевая восстанавливаться. Только вот в широком смысле проблему это не решало. Валера по-прежнему оставался вампиром, а раз в год, в “его” Луну — в августовскую ночь, когда он стал стратилатом, — Игорь с горечью наблюдал, как Валера всё глубже погружается во тьму.
Два года назад Валера впервые провёл это полнолуние беспокойнее обычного. Напряжённая поза и глаза, глядевшие болезненно, почти невидяще, напугали Игоря, и он, наверное, запаниковал бы (вдруг парень умрёт прямо здесь?), если бы Валера не заговорил. Жарко, мучительно, едва шевеля языком, как в лихорадке, — но Игорь понял, что его терзает. Голод, накатывавший с каждым часом всё сильнее. Валера держался тогда из последних сил.
А год назад Валера измучил Игоря. Спустя пару часов после кормления начал просить ещё. Игорь думал, перетерпит, но чем дольше тянулась ночь, тем Валере становилось хуже. Незадолго до рассвета он уже рвался с цепей, бился в истерике, грыз свою руку, залив себя и пол кровью. Игорь тогда пошёл на риск и, еле успокоившись, нацедил ещё крови из другой руки, а позже с трудом довёз их с Валерой домой, попутно сочинив на удивление убедительную причину, почему рубашка у Валеры была вся в бурых пятнах. Раны от собственных укусов у Валеры затянулись, превратившись в безобидные царапины ещё до возвращения в город, а вот Игорь, глянув наутро в зеркало, обнаружил пару тонких седых прядей.
Найти больше крови, да так, чтобы та не свернулась по дороге, Игорь не смог, так что в этом году он просто подготовился, как ему казалось, основательнее. Купил с собой пирожков с мясом, заварил в термос крутой сладкий чай, а на день после выезда попросил отгул. Наплёл что-то про семейные обстоятельства.
Он так и не сумел найти способ избавить Валеру от уродливой, разрушительной жажды, но не желал уступать Валеру тьме.
Игорь понял, что его основательность подкачала, когда после щедро выжатой двойной дозы крови он пришёл в себя на полу, усыпанном штукатуркой и сухими листьями.
— Игорь, Игорь! — звал его прикованный к колонне Валера. — Ты умом тронулся? Зачем ты так рискуешь? Тут вон крысы бегают, надо было мне их…
— Ты что, совсем, Валер? — Игорь сел, потирая лоб грязной рукой. — Какие крысы? Они же болеют чем попало. Да и сколько их нужно?
Голова кружилась, руки тряслись — зато Валера не только не пытался себя покалечить, но и, кажется, вполне связно мыслил. Может, пронесёт. Как справиться с возрастающим голодом Валеры через год, Игорь пока не был готов думать.
***
Игорь отставил кружку с недопитым чаем. Ночь давно перевалила за середину. После короткого разговора о крысах Валера замолчал, уйдя в себя, а тут вдруг снова позвал.
— Ты как себя чувствуешь? Поговори со мной, Валер. — Игорь не спешил подходить. Всё-таки время отвязывать Валеру ещё не пришло.
— Во мне много твоей крови, и она горячая, — припечатал тот. Повисла пауза. За окном мягко шуршал частый дождь, будто хотел отмыть ночь от налипшей грязи.
Что, чёрт возьми, это значит? Это хорошо или плохо?
Не сводя взгляда с Валеры, Игорь на ощупь достал из рюкзака распятие, засунул его в задний карман джинс и опасливо сделал несколько шагов.
Валера поднял голову. Непроницаемый фасад дал трещину.
— Ты пахнешь… Жизнью. — В свете напольного фонаря немигающий взгляд Валеры приклеился к Игорю, и тому ни с того, ни с сего захотелось подойти ближе.
Не решаясь сократить расстояние, Игорь спросил:
— Кусать будешь?
— Нет, — вкрадчиво ответил Валера и приоткрыл рот, демонстрируя язык. Обычный, человеческий, влажно блестящий там, где на него упал свет фонаря. Насколько позволяли цепи, Валера подался вперёд. Игорь заглянул в его глаза. Там не было кровавых отблесков. Там была раскалённая лава.
***
— Стой... Стой, Валер! — Острые коленки, ещё более острые локти, но губы такие мягкие, что не оторваться. — Что мы делаем... — Усилием воли Игорь заставил себя отодвинуться и посмотреть на Валеру. Парень был с ним примерно одного роста, но его бездонные глаза почему-то глядели на Игоря будто снизу вверх, обезоруживающе.
Игоря захлестнула жаркая волна стыда, когда он понял, что у него тесно в штанах. Тесно от того, что вот этот большеглазый малолетка, напившийся досыта крови, творит с ним что-то невообразимое.
«Это... Слишком. Я маньяк? Или он внушил мне что-то?» — ужаснулся Игорь.
— Не мы... Ты делаешь. — На Валерином непроницаемом лице двигались только губы, пухлые, зацелованные, только недавно прикасавшиеся к его собственным. — Ты делаешь, а я поддаюсь.
Игоря кольнула совесть, потом страх.
«Статья же», — холодным душем прокатилась отрезвляющая мысль. Игорь отступил на шаг, опуская руки, разрывая всякое прикосновение, и открыл было рот, спешно подбирая слова.
— Я пошутил. — Валера смотрел не осуждающе, а вязко и липко. Игорь замешкался и почувствовал, как подкашиваются ноги.
— Прости, — тихо сказал Валера и, звякнув цепями, шепнул Игорю в самые губы:
— А давай ещё раз?
Игорь почувствовал, как тьма, рвущаяся из Валеры наружу, мягко обволакивает его.
