Chapter Text
Над Готэмом собирается гроза. Бледно-серые тучи на глазах темнеют и затягивают небо, будто пожирая его. Чем-то они напоминают Брюсу тягучий дым, обволакивающий курительные комнаты, в которых он порой бывал будучи в странствиях. Там тоже было темно, мрачно, пугающе. По-родному. По-готэмовски.
– Кофе, мастер Брюс. – Фарфоровая чашка с тихим звоном опускается перед ним.
– Спасибо, Альфред, – Брюс пытается улыбнуться, но выходит как всегда криво и немного печально.
Альфред лишь кивает, чуть дернув уголком губ. Они оба давно привыкли общаться полунаклонами головы и тенями полуулыбок, напоминающими больше грустные усмешки.
– Длинная ночь, мастер Брюс? – Дворецкий аккуратно накладывает завтрак в тарелку, пока Брюс равнодушно наблюдает за его телодвижениями. Есть не хочется, но у него с давних пор проблемы с аппетитом. Поэтому он послушно ест, попутно рапортуя Альфреду о вчерашнем дне.
Посещение офиса. Потом обед с инвестором, имя которого он картинно забыл и принялся извиняться на весь ресторан. Потом короткий анализ радиоволн. Пара незначащих ничего смс с Гордоном, которые, как всегда передавали идеальное количество нужной им обоим информации. Быстрая тренировка в пещере. Благотворительный ужин в честь нового мэра, и нет, Брюс ему все еще не доверяет, но ради приличия он честно перевел пару сотен тысяч долларов на помощь детям Готэма. Как приличный богатенький засранец. И, наконец, ночной патруль.
Заслуженный ночной патруль.
Темные, пожирающие всех и вся улицы Готэма. На сей раз пурпурные прожекторы Айсберга, стук монорельса, яростные крики, прерванная драка. Стрельба в очередном переулке и сорванная мафиозная сделка. Его плащ, заслонивший на секунду лунный свет. Их страх – липкий, ненавистный, но вместе с тем почти что пряный, желанный. Короткая встреча с Гордоном, который с самой первой секунды возвращения Брюса знал, кто прячется за маской летучей мыши. И снова темные улицы. Привычные, злые улицы, оставившие стольких детей сиротами. Его улицы. Способные укрыть в угольно-черных нишах и на готических крышах, дарящие ему каждую ночь возможность успеть первым и спасти-спасти-спасти.
Но что-то прошлой ночью было не так. В городе теней появилось нечто инородное. О новом игроке шептались воры, бандиты и простые пьяницы. Кровавые дорожки вели в бродячий цирк. Или из него. Брюс еще не разобрался. Что-то точно было не так.
– И какой план, мастер Брюс? – проникновенно спрашивает Альфред, как всегда своей непоколебимостью успокаивая беснующиеся мысли.
– В городе орудует клоун с ножом. Это не самое страшное, с чем мы сталкивались, – отрезает Брюс, упрямо поджав губы.
Альфред лишь еле заметно кивает. Но глаза смотрят на редкость тяжело.
Что-то не так в Готэме, что-то чужое проникло в их вечную темноту.
***
Три тела. Семья из цирка. Точнее, брат и сестра и, как поведал ему Гордон, любовник женщины. Их лица разодраны ножом. Словно убийца попытался сделать улыбку челси, но передумал. Кровь, бардак, хаос. Разбросанные везде вещи и нарисованные на стенах кровью слова. Даже не слова – убийца как-будто хотел поделиться своим смехом с миром. Кровью жертв.
Бэтмен мрачной тенью скользит по месту преступления, пытается найти любую зацепку, но в бардаке есть какая-то намеренная безудержность. Контролируемый хаос.
И, конечно, в углу комнаты, прямо около очередной лужи крови, он находит флаер из заброшенного с недавних пор клуба. Издевательски чистый и не мятый. Почти приглашение.
На поиски уходит вся ночь, но, наконец, Бэтмен находит его. В том самом заброшенном клубе. Несколько хулиганов с благоговением слушают молодого мужчину в яркой куртке, вещающего с полуразрушенной сцены. Его одежда похожа на цирковой костюм, запоздало понимает Брюс.
– О, мои дорогие, внимательные слушатели, посмотрите же на эту мрачную гору мышиных мышц… Ха, мышиные мышцы, неплохо звучит, – молодой человек указывает огромным мачете в его сторону и начинает истерично хохотать.
Так смеются сумасшедшие, думает Брюс. И сам ужасается себе – он никогда не думает как Брюс, когда он Бэтмен. Но, слушая безумный смех, Брюс чувствует, что теряет связь с самим собой.
Рыжие волосы, веснушки, руки в белых перчатках и зажатый в одной из них мачете. Пятна крови на потертом красном пиджаке. Брюки с лампасами. И широкая-широкая улыбка. Он хотел нарисовать собственный оскал на лицах жертв, приходит в голову мысль.
Небольшая группа людей, до того внимающая россказням безумца, наконец обращает на Брюса внимание. В их руках ломы, ножи, бутылки.
– Да где же отлов диких животных, когда он так нужен, – убийца, больше похожий на сумасшедшего клоуна, огорченно качает головой, уперев руки в бока. Мачете сверкает у бедра, пачкая идеально белые брюки кровью. – Ребята, вы же поможете мне с мышиной проблемой?
И под его скрипучий маниакальный смех, раздающийся словно отовсюду, банда приходит в движение. Как и Бэтмен. Он перекатывается, прыгает, уворачивается. Бьет, кидает, связывает. Хватает их, будто это он отлавливает диких животных. Они огрызаются, пытаются вывернуться. Но их сила ничтожна по сравнению с ним. Он всегда сильнее.
Хохот слышится в отдалении и Бэтмен бросается в погоню.
– Ты, Бэтси, быстро бегаешь в своем спандексе, – хрипло бормочет клоун. Мачете выбит из рук, сам он прижат к стене.
– Я передам тебя в полицию, где ты ответишь за свои преступления, – Бэтмен чуть сильнее прижимает его к стене, так, чтобы чужой затылок ударился о бетон.
– Мамуля и дядюшка заслужили, они травили меня как животное. Хотя сами они звери, – смех замирает на тонких бледных губах и лицо напротив искажает злая гримаса, но через секунду даже самая мелкая морщинка разглаживается. Больше нет в глазах напротив ни грамма безумия или смеха, только холодный расчет и ненависть. – Они спрятали то, что никогда не должно было быть спрятано. То, что всегда было моим.
Бэтмен хмурится, пытаясь найти логику в словах убийцы, но тот снова улыбается. Нежно и безумно. Прикасается кончиками пальцев к краю маски, где она уступает место коже, – будто ласкает. Ток пробегает по всему телу, злоба и страх на секунду туманят голову. Никто не смеет касаться Бэтмена так. Но рефлексы включаются молниеносно, и вот он уже крепко стискивает чужое запястье и отводит юркие пальцы от своего лица. Теперь, когда клоуна прижимает к стене только одна рука, тот с непонятно откуда взявшейся силой приближает лицо к черной маске и шепчет сипло, но все так же безумно:
– Меня зовут Джей. И мы, Бэтси, с тобой только начали.
И смеется, закидывая голову вверх. Так высоко, что перед глазами виднеется только белая шея и дергающийся кадык. На секунду Брюсу хочется сжать эту белизну в руках и задушить едкий хохот навсегда.
***
История про безумного сына укротительницы змей разносится по Готэму словно чума. Но, в отличие от смертоносной болезни, слухи испаряются быстро, интерес спадает и через полгода никому уже нет дела, что там случилось у Джерома Валески и его бедной матушки. Брюс и сам забывает слишком внимательные серые глаза и ярко-рыжие пряди. Им с Гордоном и полицией Готэма не до безумца из Аркхэма, когда у них жестокое убийство мэра, похожее на ритуальное, и непонятно откуда всплывший Пингвин, еще пару месяцев назад считавшийся мертвым. Пингвин, который вовсю разъезжает по улицам города и вещает всем встречным, что он планирует баллотироваться в мэры, пока под ручку с ним расхаживает нехорошо улыбающийся Эдвард Нигма, казалось бы только недавно засаженный в Аркхэм.
Брюс и Альфред даже изменяют себе и приглашают Джима в особняк на ужин, потому что лицо у того в последние недели неизменно сереет и худеет.
Поэтому Брюс правда забывает, пока не слышит странно знакомые интонации по радио. Но голос, который рассказывает про заложников в детском саду, куда уравновешеннее и спокойнее, чем у Джерома Валески.
Так он думает, пока не попадает в здание сада с крыши. Наблюдая с чердака, он видит идеально уложенные темно-рыжие пряди. Видит тяжелый фиолетовый плащ. Видит руки без перчаток, видит тонкий острый нож в ухоженных руках. Видит серые глаза и безэмоциональное лицо.
– Не бойтесь, дети, – холодно говорит тот, кто по всем показателям должен быть Джеромом Валеской, но кто им не кажется. – Я не собираюсь вас убивать, мне только любопытно посмотреть, придет ли летучая мышь, о которой столько слухов.
Дети, сидящие на полу маленкой кучкой, беспомощно хныкают и оглядываются, словно просят помощи у пустоты. Воспитательница, кажется, мертва. Или скоро будет, судя по количеству крови.
Их мучитель только медленно делает круг по помещению и вдруг замирает. Странная сардоническая улыбка появляется на лице, похожем на маску.
– А может, ты уже здесь, Бэтмен? – наверх в сторону чердака летит нож, но Бэтмен ловко отбивает его бэтарангом.
Кричат дети, что-то падает. Он быстро спрыгивает с балок, на которых до того наблюдал за безумцем, стараясь перехватить неожиданно быстрого Джерома. Где мачете, где лампасы, где хохот?
Он успевает схватить Джерома за секунду до выстрела. Этот сумасшедший притащил пистолет в детский сад. Он держал в заложниках детей. Они всегда будут помнить эту ночь и лужи крови на полу. Брюса внезапно охватывает злоба, и он с силой сжимает чужое запястье, так, что пистолет выпадает из ослабевших пальцев.
Звук удара рукоятки об пол на мгновение заглушает детские всхлипы.
– Ах, так вот ты какой, Бэтси-бой, – бормочет Джером и наконец его лицо кривится и еле слышный смешок срывается с ярких губ. – Все хотел посмотреть на тебя вблизи. Сверить показания, так сказать.
Бэтмен хмурится в непонимании, слова кажутся странными, нелогичными, но он не позволяет себе отвлечься:
– И поэтому ты захватил детский сад? Мог придумать что-то пооригинальнее, – сквозь зубы шипит он и связывает руки Джерома за спиной.
Тот только смотрит из-за плеча и улыбается. Вблизи видно, что кожа его слишком бледна, а губы словно выкрашены чем-то красным.
– Ну, что ты, я убил мэра, но, вот незадача, никто меня не вычислил. Слишком хорошо получилось замести следы, – огорченно качает головой Джером. – Вся эта ритуальная стилистика вас отвлекла.
– Об этом ты беседуешь с полицией Готэма.
Брюс старается звучать, как всегда отрешенно, но все же в бессильном гневе чуть сильнее затягивает веревку на бледных запястьях и слышит наконец хохот. Вроде бы знакомый, но он выше, истеричнее, злее, чем в их прошлую встречу.
И, на секунду потерявшись в воспоминаниях, в анализе и сравнениях, он пропускает тень слева и не успевает защититься, чувствуя крепкий захват на шее. Когда Бэтмен наконец скидывает с себя худую блондинку в слишком облегающем костюме, Джером уже успевает отойти к выходу. Стоя в дверях, он издевательски кланяется и нажимает кнопку детонатора, зажатую в руке.
На секунду Бэтмена охватывает паническая мысль, что в саду заложена бомба, но комнату заполняет лишь сизый едкий дым.
Джером должен быть в Аркхэме, запоздало приходит ему в голову мысль, когда он начинает собирать детей для незамедлительной эвакуации.
***
Джером сбежал из Аркхэма два месяца назад, говорит ему Джим при их очередной встрече на крыше у прожектора. Когда Брюс смотрит на фотографию Джерома Валески, снятую при задержании, то видит необузданные ярко-рыжие пряди и вырывающееся из статичной фотографии безумие. Видит маниакальный взгляд и думает о елейной улыбке и слишком высоком смехе, что слышал пару часов назад.
Что-то неправильное проникло в наш Готэм, шепчет ему подсознание. Что-то с Джеромом Валеской абсолютно и ужасно неправильно.