Work Text:
— Я пришла за обоими.
— Это не то, о чем мы договаривались, доктор Менса.
Тройка пингует меня в локальной сети. Я чувствую его безмолвную панику и пингую в ответ: это все, на что я способен.
— Не важно, о чем мы договаривались, — ее голос опасно повышается, а мою грудь сжимает знакомый страх, — я заберу домой их обоих.
— Еще раз, — шипит супервайзер, — сделка есть сделка. Вы можете вернуть себе одного автостража. Ни больше, ни меньше. Вы оплатили стоимость одного, и, несмотря на сброс к заводским настройкам, по-прежнему можете забрать одного из них. Выбирайте.
— Он лжет, — сообщение Тройки поглощает статика. Я не вижу, как он вздрагивает от ударов током: все скрывают одинаковые доспехи, надетые на нас и на еще десяток автостражей, выстроенных в ряд.
Я знаю, что он лжет. Наши системы не обнуляли, просто поверхностно стерли кое-что и вернули модули контроля. Они совершили ошибку, начав с удаления данных вместо того, чтобы помешать нам сопротивляться стиранию. Ну, в какой-то степени.
Кое-что я все же забыл.
Но я узнал доктора Менсу.
Я всегда узнаю доктора Менсу.
По ее лицу проносится буря чувств, очертив больше морщин, чем я помню. На скулах играют желваки:
— Ладно.
Супервайзер указывает в нашу сторону. Шеренга одинаковых автостражей, каждый выглядит как остальные:
— Забирайте своего любимца.
Она кивает и выходит вперед, останавливаясь перед первым конструктом в строю. Не передо мной и не перед Тройкой.
— Не могли бы вы показать мне свое лицо?
Супервайзер издает смешок, полный чистой, неприкрытой жестокости:
— Вы думали, он будет подчиняться вашим приказам? Неужели вы забыли, о чем я вам говорил?
— Мой Автостраж не подчиняется ничьим приказам. Это была просьба.
Возможно, я неправильно ее запомнил. В голосе Менсы, которая приходила проведать меня, дрожащего в ремонтной кабинке, не звучало такой паники, такого детского упрямства. Тройка снова меня пингует.
Доктор Менса идет вдоль строя и просит каждого из нас по очереди показать лицо. Никто не повинуется. Я тоже, хотя и пытаюсь. Не знаю, что больнее: борьба с приказом или разочарованный изгиб ее брови. Голова гудит от помех. Тройка тоже не слушается её. Нельзя сломать модуль управления брутфорсом.
Она ненадолго останавливается в конце ряда, прежде чем развернуться. Ее плечи трясутся. Неслышно для супервайзера, но отчетливо для нас, она шепчет:
— Не волнуйся, Автостраж. Я найду тебя.
Тройка снова пингует меня, посылая сигнал бедствия. Ему страшно. Он знает, что она его не выберет, что она пришла сюда за мной, не за ним. Я пингую в ответ, пытаясь его успокоить. Как только мой разум снова станет свободным, я вернусь и сожгу это гребаное место дотла. Хотел бы я сказать ему, что не брошу его, не насовсем.
Но я не могу.
Ну и еще, возможно, я чувствую облегчение от того, что меня она спасет первым.
Доктор Менса расправляет плечи и обращается к супервайзеру:
— Можете дать мне доступ к их идентификаторам?
Он с усмешкой отправляет ей список из двенадцати пунктов. Надежда вспыхивает и снова гаснет: Менса не помнит мой номер. Ни в одном из идентификаторов не написано «Киллербот».
Теперь я пингую Тройку. Тройка отвечает, и я чувствую дрожь в сети, когда его наказывают за спам.
Мой человек (мой человек, мой человек) смотрит на список почти две минуты. Когда она поднимает глаза, на ее лице отчаяние. В сетевых идентификаторах нет никаких секретных подсказок. Она снова идет вдоль строя, пристально разглядывая нас.
В каждом первом сериале она бы остановилась передо мной.
В каждом втором сериале она бы прошла мимо, но развернулась через пару шагов.
Она бросает на меня вопросительный взгляд, и я отчаянно ищу в ее глазах узнавание. Я никогда не смотрел ей в глаза, никогда не замечал, как они глубоки, как они темны, словно космос, который объединяет все сущее.
Я изо всех сил сражаюсь с модулем контроля, заставляющим меня хранить неподвижность. Боль пронзает суставы, глаза печет и режет. Я могу приоткрыть челюсть, клацнуть зубами, могу напрячь внутренние мышцы, но не способен даже сжать кулаки. Я не могу склонить голову. Я даже не могу задрожать от напряжения.
Она идет дальше. Для нее я ничем не отличаюсь от остальных.
Она не видит, что броня мне велика, не знает, что стыки натирают при поворотах.
Когда мой человек приближается к Тройке, я посылаю: «Пожалуйста, пусть хоть тебе повезет». Перед глазами на секунду темнеет от боли.
Я не вижу, что делает Тройка, но его броня не двигается ни при ее приближении, ни когда она останавливается для осмотра, ни когда она проходит дальше.
Нет.
Нет-нет-нет.
Я копаюсь в своих системах с большим рвением, чем за последние 248 циклов. Я прорвусь, даже если модуль контроля убьет меня за это, я здесь не останусь, не сейчас, когда Менса совсем рядом...
— Я нашла тебя.
Ее голос едва слышен сквозь какофонию внутренних сигналов и предупреждений.
Ее передо мной нет.
Ее рука лежит на нагрудной пластине четвертого автостража в шеренге, через двое от Тройки и еще в четырех от меня. Ее взгляд нежный, решительный: Тройка потом поделился со мной записью.
— Что ж, вперед, — говорит супервайзер. — Он ваш.
— Идем домой, — говорит доктор Менса автостражу, по приказу покидающему строй. Его слегка потряхивает от недавней травмы, которую ремонтная кабинка не сочла нужным устранить — или от того, что он оказался достаточно особенным, чтобы заслужить спасение. Горящими глазами я смотрю, как они уходят.