Work Text:
— Чжанмэнь-шисюн опять торопится, — Вэй Цинвэй поморщился и поставил на стол тяжелый деревянный ящик. — Ты еще не готов.
Шэнь Юань благоразумно промолчал. Ляпнет еще что-нибудь — и глава Ваньцзяня передумает, упрется намертво. А без него ничего и не выйдет: глава школы мог приводить сколько угодно аргументов, но в деле обретения духовного оружия слово Вэй Цинвэя оставалось решающим. Если бы речь шла о традиционном походе за мечом, Шэнь Юаню еще долго бы не светило: младшему ученику, совершенствующемуся пару лет с хвостиком, никто бы не позволил так рисковать. Но у него был особый случай.
— Да, перековали, да, более чем успешно. Но вот так, сходу, без подготовки, — продолжал ворчать Вэй Цинвэй. — Воистину, чжанмэнь-шисюн слишком попустительствует любым Шэням!
Он открыл ящик, и солнечный луч из окна бликанул на обнаженной стали.
— Теперь его зовут Синьи. И учти: если почувствуешь малейшее отторжение, неприятие, сомнение меча, немедленно отступайся! Пусть его хоть десять раз перековывали под тебя, это ничего не значит. Уверен, твой настоящий клинок еще ждет тебя на Ваньцзяне.
— Да, Вэй-шишу. Этот ученик будет осторожен.
В том, чтобы однажды зайти в Святилище мечей и воззвать к самой сути пика, было нечто глубоко соблазнительное. Приобщиться к таинству, стать в полной мере заклинателем Цанцюна, а не просто учеником с необычным статусом... Но два года назад, когда он только-только попал в этот мир, Юэ Цинъюань обещал помочь ему вернуться домой. И Шэнь Юань, хоть и считал себя уже скорее заклинателем, чем простым парнем из XXI века, пока не готов был отказываться от этого шанса.
И теперь меч, до перековки способный прорезать границы миров, предложили именно ему. Юэ Цинъюань сдержал слово.
Разумеется, оставлять его в одиночестве, как полагается на правильном испытании, никто не собирался. Наоборот, Вэй Цинвэй встал рядом и явно приготовился в случае чего выдергивать из медитации за шкирку. Шэнь Юань успокаивающе улыбнулся ему и, прикрыв глаза, осторожно коснулся прохладного металла.
Синьи, значит. «Праведность сердца» или «Праведное сердце»? Сильно же Вэй Цинвэй опасался, что в возрожденном клинке проснется что-нибудь демоническое, раз даже имя поставил, как печать на документ.
Вдох, выдох, потянуться разумом к живой стали, дышащей ци. Открыться всем собой, зовя и предлагая. Станешь моим духовным мечом, Синьи? Вряд ли ты меня помнишь, но однажды я уже держал тебя в руках. Мы стояли тогда у меня дома, в прихожей, между вешалкой и свежим трупом, и ты открывал мне портал. В неизвестность, в удивительный мир, где заклинатели, демоны и нечисть — не легенда, а суровая реальность...
«Помню», — отозвалось что-то разом снаружи и внутри.
Везде и нигде. Бесконечно далеко и в глубине сердца.
«Ты унес меня из плохого места».
Образ был донельзя странный, многослойный, считывался с трудом. Страх существа, из которого уходит сама жизнь, отвратительная, невозможная реальность, пожирающая через все щиты. И кто-то, давший наконец правильный импульс, без которого он, бесконечно могущественный, не в силах спасти самого себя. Сейчас этот кто-то стал ярче и лучше слышен. Кто-то может взять его в руки — и не придется сдерживаться, чтобы не навредить.
«Только взять? Или ты не против большего?» — Шэнь Юань старательно сформировал образ. Шершавость рукояти под ладонью, свист лезвия, рассекающего воздух, упоительная скорость полета на высоте...
«Интересно. Не пробовал. Можно», — отозвался Синьи.
Не пробовал? Но он ведь помнит прошлое… А, нет. Шицзунь говорил: демонические мечи служат любому, кому хватит сил. Именно духовной связи, сплетения уз с человеком у Синьмо — Синьи — не было никогда.
Ну, в этом они с Шэнь Юанем похожи, верно?
На классическое единение с мечом, как его описывали в книгах, это походило не особо. Разве что если смотреть с точки зрения меча: Синьи даже сейчас был не отражением сути Шэнь Юаня, а чем-то самостоятельным, пусть и готовым сотрудничать. Но это ничего, это нестрашно, глубокая совместная медитация выправляет и не такое, а тут даже выправлять не нужно, только синхронизировать и подстраиваться — Шэнь Юань умеет, его учили...
Когда он снова открыл глаза, солнце светило уже в другое окно, а рядом с Вэй Цинвэем стоял шицзунь. Странно, он ведь сразу предупреждал, что не будет подпирать соседнюю стену и переживать. Он, мол, не Юэ Цинъюань, чтобы тратить время и душевные силы на бессмысленное сидение у постели! Хотя да, кто совсем не тревожится, такого говорить не станет — скорее наоборот.
— У меня все получилось, — улыбнулся Шэнь Юань.
— Вижу. Теперь на Цяньцао, — холодно кивнул шицзунь.
Оказывается, связь с мечом он налаживал почти три недели. Для нормального похода на Ваньцзянь — не срок, но у него-то все было не по правилам! Естественно, шицзунь встревожился. Ха, Шэнь Юань давно знал, что жестокий и ядовитый Шэнь Цинцю вовсе не такой бесчувственный, как старается показать.
Му-шифу проверял его от души, но ничего серьезного не нашел. В результате Шэнь Юаня отпустили с диагнозом «и чего дергаться было, все нормально, Шэнь-шисюн». Даже поупражняться с мечом разрешили, чтобы слияние закрепить!
Собственно, поэтому он сейчас стоял на одной из площадок для опасных тренировок и сомневался.
Упражняться-то ему разрешили, ага. И шицзунь разрешил, и Му-шифу. Но имели ли они в виду, что Шэнь Юаню можно опробовать ту самую технику? Проход через грань, разрез в пространстве...
Синьи отозвался любопытством. Пройти? Да, раньше мог. Сейчас непонятно, надо пробовать.
«Хочешь?»
Да кто ж не захочет! У Шэнь Юаня от одной мысли захватывало дух. Настоящие порталы! Возможность в один миг оказаться где угодно! Совсем, совсем где угодно, только правильно задай граничные условия...
Наверное, стоило бы сначала сделать дырку на другой конец площадки. Потом засунуть туда веточку, запустить птичку — провести, короче, серию подобающих научных экспериментов.
«Фу. Скучно», — не оценил Синьи.
Нет, все-таки паршиво он умел противостоять искушению.
«Тогда открой туда, где не скучно! — решился Шэнь Юань. — Только чтобы там не убили сходу».
В конце концов, желания духовного меча — это важно, так во всех трактатах пишут. Особенно сразу после единения! Тоже ведь подходящая отмазка, верно?
«Где интересно и где не убьют. Понял. Давай».
В последний раз у Шэнь Юаня так колотилось в груди, когда он зажигал свой первый талисман.
Следом за острием Синьи осталась в воздухе тонкая серая линия. Шэнь Юань повел меч на себя, будто высвобождая его из разреза, — и линия распахнулась открытой дверью. Там, за порогом, было таинственно и темно.
«Получилось».
— Ага, — прошептал Шэнь Юань вслух.
Где-то здесь стоило бы засомневаться. Вступить, так сказать, в бессмысленную битву любопытства и благоразумия. Но Шэнь Юань же знал: площадка для тренировок окутана десятком защит, и тревогу они уже наверняка подняли. Значит, его так и так ждет либо выволочка за нарушение приказа, либо тоже выволочка — за то, что толковал приказы шицзуня в свою пользу. Ну а если от наказания все равно не отвертеться...
Шагнуть вперед было на диво легко. Никакого тебе преодоления гравитации, никакого выхода в космос или там встречного ветра. Шэнь Юань просто сделал шаг — и пейзаж вокруг резко переменился.
Чернота в портале оказалась не завесой тайны и не зрительным эффектом вроде гарганты из Блича. Просто там, на другой стороне, было темно.
«Уф! Отлично, — Шэнь Юань невольно перевел дыхание. Вашу ж мать, а он перенервничал. — Пять секунд, полет нормальный».
«Мы никуда не летим».
«Еще как летим, вместе со всей планетой! Я тебе потом объясню, в медитации. Сейчас надо хоть оглядеться».
Вокруг было довольно… обычно. Темно, тихо, разве что фон природной ци зашкаливает — аж дышать тяжеловато. И где, спрашивается, заказанное «интересно», а?
«Так, ты же можешь сделать дырку обратно, домой?»
«Легко! Я запомнил ощущения. Это очень просто, если знать как».
«Тогда закрывай эту, не трать силы зря. И давай посмотрим, что тут у нас».
Судя по отклику, Синьи очень удовлетворенно думал что-то вроде «мне достался правильный напарник».
Шэнь Юань сделал шаг вперед, потом еще и едва не врезался лбом во что-то твердое. Пощупал — камень. Однако! Они под землей вылезли, что ли? А воздух не застоявшийся, свежий, дышалось ничуть не тяжелее, чем на вершине пика. Эх, сюда бы газоанализатор, но таких штук не делала даже сильнейшая школа в Поднебесной. Значит, короткая медитация, чтобы настроиться на ночное зрение, — и вперед!
Пещера там или не пещера, но место оказалось довольно окультуренным: пол все время оставался ровным, то выложенным отдельными плитами из природного камня, то посыпанным мелким песком. Здесь был даже свет, пускай и не везде, даже пушистый сине-зеленый мох... Сине-зеленый, мать вашу. А что если они на другой планете?
«Это как?»
«Совсем другой мир. Другой воздух, другая вода... Как то место, откуда я родом».
«Нет! — категорически возразил Синьи. — Это не другой мир. Это — правильное место».
Тем лучше. Занести домой инородную микрофлору — очень так себе идея.
Если бы Шэнь Юань шел, как порядочный заклинатель, ничего странного бы не заметил. Но он, хоть и умел уже кое-как видеть в темноте, еще не изжил память о себе прошлом — вот и подстраховывался, ведя ладонью по стене. И на очередной развилке под руку ему сунулось что-то необычное.
Рукоять меча, серьезно? Прямо в камне — вернее, в глубокой трещине, почти утонувшая в породе? Похоже, да. Может быть, даже рукоять духовного клинка: тут было не понять, внешняя ци все забивала.
Вытащить меч не получилось: он сидел в стене основательно, по самую гарду — не ухватишься толком.
— Ну и ладно, все равно власть над Англией мне ни к чему, — хихикнул себе под нос Шэнь Юань.
На следующем повороте откуда-то слабо, но вполне узнаваемо потянуло кровью. Значит, у нас есть меч и… либо его хозяин, либо кто-то, кого этим мечом рубили. Мертвый или раненый настолько тяжело, что отпечаток его ци уже не различить в естественном фоне. Хм, а если там хозяин меча, не бродит ли тут то, что на него напало?
Здешний мир был невероятно богат на нечисть: Шэнь Юань, припоминая разных пещерных тварей, сбился уже на втором десятке. Потом запоздало сообразил, что мир, что бы там ни говорил Синьи, может оказаться и чужим, а тварь — еще не известной науке, плюнул и просто пошел осторожнее. Радовало только, что молчало пока чутье на опасность. Глядишь, там все-таки не нечисть?
Уже второе ответвление порадовало находкой: кровью пахло отсюда. Вон как наплескало по полу, аж неуютно! И тело валяется... Человек? Инопланетянин?
Труп оказался человеческим, более того, заклинательским: очень уж характерная красота, как у низвергнутого небожителя. Сразу ясно: сильный. И, увы, окончательно и необратимо мертвый. Спасать его явно пытались, и совсем недавно: остался в меридианах след от смутно знакомой ци, темнели на обнаженной коже характерные метки-синячки от акупунктурных игл, — но не преуспели. Сейчас ци у бедолаги уже не двигалась, а золотое ядро — ух, и мощное! — не рассеивалось только за счет энергетического давления извне. Эх, чуть-чуть бы раньше его найти…
Нет, не то чтобы Шэнь Юань считал себя великим целителем. Но когда почти полгода торчишь на Цяньцао — сначала потому что наспех приткнули куда попало, а затем пытаясь усмирить ци, которая внезапно есть и бесится от неиспользования, — волей-неволей нахватаешься всякого. Плюс жесткий информационный голод, плюс разница в скоростях жизни... Шэнь Юань, пока шицзуня лечили, все пособия из закромов Цяньцао перечитал и всех адептов вопросами задергал. Потом его любопытство заметил Му-шифу и взял дело в свои руки, потом пошли нормальные занятия, потом и шицзунь неохотно признал, что почти пройденное базовое обучение на целителя прерывать не надо, — словом, на Цинцзин Шэнь Юань уходил, уже неплохо разбираясь в основах. Наверное, и этому незадачливому заклинателю сумел бы помочь. Ну, если бы нашел его в самом начале приступа… Ну, по крайней мере, открыть портал до кабинета Му-шифу он бы точно смог.
Как же жаль... Шэнь Юань машинально погладил такое прекрасное и такое мертвое лицо, обвел скулу, коснулся губ, липких от еще не запекшейся крови. Сам не зная зачем, нащупал артерию на шее — и почувствовал, как что-то еле заметно колыхнулось под пальцами.
Что?
Так. Смотрим, смотрим...
Есть пульс! Слабый, прерывистый, на запястьях, где обычно проверяют заклинатели, уже не прощупать. Дыхания нет. Сколько не дышит? Есть еще шансы?
Руки как-то разом сделались мокрыми, в груди бешено застучало. Мать вашу, он-то думал, что выучился, что хоть на этот раз не запаникует, как тогда, в родном мире!
Чтоб успокоиться, понадобилось целых три вдоха; вместо базовой диагностической печати почему-то вышла высшая: многомерный образ чужого тела перед глазами, почти анатомический атлас в динамике. Плевать, главное — работает. Смотрим. Ага, ран от меча все-таки нет. Скорее похоже на искажение ци — точнее, смерть от искажения ци, потому что прошла уже даже фаза бесконтрольного разрушения. Домедитировался, значит, в духовно богатом месте. И тянет теперь только на выносливости тела, развороченного взбесившимися энергиями... Блядь, ну и фарш! Да как его к Му-шифу, он же умрет, едва на руки поднимешь!..
Так, неважно. Работаем. Нельзя переносить — будем реанимировать на месте. Спасибо тому, первому, кто уже попытался помочь, раненого хоть перекладывать не надо, правильно лежит. Прежде всего — расшевелить энергии и восстановить дыхание. Подстроить собственную ци под еле слышный ритм чужого сердца, руку на проекцию нижнего даньтяня — раз уж у тебя, найденыш, не отказало именно тело, — и мягкими толчками разгонять энергосистему. Очень нежно, очень бережно, там половина меридианов перерастянута и порвана; второй рукой по точкам, третью бы, золотое ядро придержать от распада, но чего нет, того нет. Ничего, до сих пор не схлопнулось, глядишь, и еще часок осилит. Давление природной ци никуда не делось, пусть работает за нагнетатель.
Десяток прогонов ци по меридианам, потом зажать найденышу нос, прильнуть к губам, ровно и глубоко выдохнуть дважды. Легкие закровили от нагрузки? Иголку туда. Хорошо, что Му-шифу подарил когда-то целый набор; лютое варварство — останавливать кровь иголками, но отжимать мягко каждые пять минут он не сумеет... Выдох, вдох, выдох. Пульс все еще есть, секунда-другая на впихнуть лекарства есть тоже. Обезболивающее, укрепляющее, пару капель вытяжки императорского женьшеня, что там он забыл из полевой укладки? Что-нибудь от ран, тело-то ему тоже искажением покорежило будь здоров? Нет, это пустяки; главное — ци, пока есть ци, заклинатель живет... Если внутренние органы не откажут, конечно.
Кое-как сколоть оставшимися иглами основные меридианы. Вроде даже не очень криво вышло, ци нигде не льется, как из дырявого шланга. И продолжать, продолжать клятую реанимацию по нижнему даньтяню. Ладно хоть сердце работает, пусть и паршиво, и подхлестывать его можно импульсами ци, а не непрямым массажем, иначе подранным легким бы точно пришел пиздец. А так ничего, так вся конструкция не пытается развалиться больше, чем в паре мест разом, так он пока тянет…
Когда в ушах нехорошо зазвенело, Шэнь Юань наконец сообразил: диагностическую печать лучше развеять. Она ж потому и считается сложной, что верхний даньтянь по местным меркам грузит как не в себя. Визуализация трехмерных конструкций, пространственное мышление... словом, любой архитектор или чертежник справится. Но сейчас проблема уже ясна, а тянуть раненого еще долго; стоит поберечь силы. Лучше работать короткими импульсами, «прозванивая» конкретные участки. Это ничего, это он тоже умеет. Главное, что найденыш не особо сопротивляется лечению. Ядро не рассеивается, даже пытается подергаться в такт, тело не разваливается совсем уж жестко… Но, блядь, до чего не хватает еще десятка рук! Все, решено: вернется домой — сразу отрастит волосы до жопы и научится ими управлять, как щупальцами. То-то шицзуню радости будет, наконец ученик выглядит поприличнее.
Еще спустя десяток циклов Шэнь Юань рискнул перенести подпитку на средний даньтянь, через золотое ядро. Держит? Держит, не разваливается. Даже пытается исказиться обратно, но вот это без шансов. Сейчас у найденыша поток всяко слабее, чем у Шэнь Юаня, он-то, в отключке валяясь, осознанно собирать ци из природного фона не может. У Шэнь Юаня с этим тоже скоро будут проблемы — на внешней подпитке долго сидеть нельзя, и так срединный меридиан уже характерно потягивает, — но ничего, энергосистема у него крепкая, с самого начала с хорошим запасом сформированная. Все целители так делают, иначе бы они больше двух-трех авралов подряд не выдерживали. Так что никаких искажений найденышу, пусть лежит себе и не рыпается. Еще бы дышать сам начал… Хотя тут Шэнь Юань уже слишком многого требует, весь в шицзуня, да.
Реанимировать пришлось ужасно долго. Сколько — непонятно: чувство времени очень быстро отказало. Зато найденыш попался упрямый: сдохнуть не пытался, за жизнь цеплялся как мог. Шэнь Юань сам себе не поверил, когда в разгар очередного этапа СЛР — точнее, ци-ЛР, сердце-то почти не сбоило, — ощутил слабое движение губ. Но на следующем цикле от него дернулись было отвернуться! Натурально отвернуться! Он, конечно, все это сурово пресек, придержал за подбородок, выдохнул в приоткрытый рот еще дважды — и только потом понял, что произошло.
— Очнулся, что ли? — бездумно выдал Шэнь Юань. — Ну офигеть.
Действительно, очнулся. Неопознанный заклинатель приоткрыл глаза — с длиннющими ресницами и изящным, как на старых гравюрах, разрезом, — и обалдело таращился на Шэнь Юаня. Очень пристально и с таким выражением, что лицо разом залило краской.
Ох, чтоб его, опять забыл. Это ж все еще классическая сянься с ее загонами насчет прикосновений, дистанции и прочих мелочей. Тут даже за руку взять не через три слоя ткани считается жестом дико личным и практически непристойным! А он бедолаге-найденышу искусственное дыхание «рот в рот» делал... Может, надо было «рот в нос»? Так одно другого не лучше. Как бы теперь объясниться, чтобы не обвинили потом в приставаниях к беспомощной жертве... О, точно! Читал он кое-что подходящее!
— Ничего личного, прекрасный молодой господин. Я просто передавал тебе цзин, чтоб не помер.
При тяжелой политравме оно даже показано, но в третью очередь, после более срочных процедур. А, ну посчитают его недоучкой — так оно и по заслугам.
Объяснение не помогло: найденыш вытаращился пуще прежнего и даже попытался было что-то сказать. Пришлось его срочно затыкать: не поцелуем, естественно, еще не хватало — просто прикрыв рот кончиками пальцев.
— Молчи, хорошо? Все равно у тебя пока не хватит сил на содержательную беседу.
Вот же... особенности культуры! Даже самому привкус чужой крови на губах показался неуместным. К счастью, найденыш вроде бы внял и вел себя смирно.
— Ты не шевелись только. На тебе после искажения живого места нет, но ци я стабилизировал, успел! Даже иголок на все основные меридианы хватило, спасибо бездонным рукавам, ха-ха! А если ты еще сумеешь подхлестнуть восстановление тела, будет вообще здорово... нет-нет, не отвечай, побереги легкие!
Найденыш отвечать не стал. Он сорванно вздохнул, примкнул ресницы — и его золотое ядро неуверенно качнулось, пуская по меридианам ци.
Вашу мать. Нет, ну вашу ж мать. Шэнь Юань про регенерацию ляпнул просто чтоб не молчать, — ну какие тут высокоуровневые техники, когда дышишь через раз. А найденыш смог! Едва жив, в глубокий шок не валится только за счет стимуляции ци — а все равно пытается что-то из повреждений заращивать. Вот что значит настоящий заклинатель, а не скороспелка-недоучка вроде самого Шэнь Юаня! И, наверное, склонность к физическому, телесному совершенствованию. Железная рубашка, Алмазный кокон, Драконья чешуя… Те, кто в совершенствовании упирают на нижний даньтянь, могут иногда настоящие чудеса творить с собственным телом.
Ладно, хорош отвлекаться. Лучше взять себя в руки и поработать там, куда не добивает вялая пока регенерация. И побольше ци влить, вот самому подпитываться от фона найденышу пока точно не по силам. Ничего, даже если его хватит на минуту-другую, все равно выйдет куда лучше, чем рассчитывал Шэнь Юань.
Время текло возмутительно медленно, отмеряли его только действия, торопливые и неловкие. Влить ци, остановить потекшую кровь, поправить криво сидящую иглу. Снова остановить кровь, еще порцию обезболивающего — на будущее, оно не сразу работает. Жаль, нет инъекций, но многие пилюли именно на такой случай прекрасно растворяются под языком. Подрегулировать течение ци, усилить питание самых поврежденных участков, заткнуть пациента, опять вздумавшего пообщаться...
Шэнь Юань настолько погрузился в работу, что пропустил момент, когда ситуация разом изменилась. Коротко полыхнула ци, болезненно дернулось под ладонями израненное тело — и тишину пещеры разорвал резкий свист. В руку найденыша лег неровно мерцающий меч.
— Эй, я не враг! Я тебя лечить пытаюсь! — Шэнь Юань едва не упустил поток. Чтоб его, чуть-чуть левее — и ему подровняло бы ухо. Или голову.
Нападать найденыш, впрочем, не торопился: только слабо шевельнул пальцами, смыкая их на рукояти. Ци в его теле сразу окрепла, ядро запульсировало ярче. А, подпитка от духовного оружия? Нет, ну это полезно, но не когда призыв меча, мать его, разводит еле сколотые концы драных меридианов!
— Мне теперь иглы переставлять, между прочим, — проворчал Шэнь Юань. — А я и без того правильное смыкание раза с третьего осиливаю. Му-шифу бы сюда...
Увы, Му-шифу был далеко, а пациент — очевидно нетранспортабелен. Сюда бы хоть носилки… Впрочем, нет: энергосистема все равно держалась на одних иглах и внешнем давлении; перетащи его Шэнь Юань в место с фоном послабее — распалась бы к демонам. Только и оставалось, что работать самому.
Раз за разом повторяя совершенно неотложные процедуры, то иглами, то пальцами, то напрямую подсоединяясь к энергосистеме пациента и затягивая его в жалкое подобие парной медитации, Шэнь Юань в какой-то момент осознал: все самое срочное, кажется, кончилось. Не дрожит под руками ци, не разваливается тело, ровно бьется сердце, даже дыхание стало поглубже. У него что, получилось?
Разом накатила дикая усталость, словно из него вынули все кости. Добралась до сознания боль в перетруженных меридианах, глаза зажгло, как после суток за компьютером, в голове откровенно зашумело…
— Станет хуже — разбудишь, ладно? — пробормотал Шэнь Юань, опускаясь на пол рядом с найденышем и на всякий случай накрывая его ладонь своей. — Просто пихни.
Тонкие пальцы были едва теплыми. Вот ведь, его ж наверняка знобит от кровопотери. Одеяло бы, вроде лежало в рукаве походное...
На мысленной перепроверке своих запасов он и отрубился.
Спать на голых камнях оказалось жестко и неудобно, а проснувшись, Шэнь Юань далеко не сразу вспомнил, в чем дело. Он что, напился? Голова трещит, мышцы ноют... Или потренировался неудачно? Ох, блядь, нет! Он судорожно дернулся и нащупал запястье найденыша. Есть пульс? Нет? Вашу мать, нахрена он вообще спал!..
Под рукой успокаивающе шевельнулось. Шэнь Юань кое-как выдохнул.
Ура, оно-таки живое. То есть он живой. Даже в сознании: вон, моргает... Какие ресницы, а! Любой мисс мира на зависть, потому что явно свои, не наращенные.
— Ты в порядке? — на автомате спросил Шэнь Юань и тут же досадливо скривился: вот он балбес! — Не отвечай, просто кивни.
Найденыш послушно кивнул. Выглядел он уже пободрее прежнего, на вид умирать не собирался. А если проверить? Шэнь Юань сплел диагностику и основательно обалдел. Вот это прогресс! Нет, до полного заживления еще прыгать и прыгать, но прямо сейчас его пациент — как это называется? — тяжелый, но стабильный. И все на собственной регенерации! Это ж в какой школе такие монстры водятся?
Ответ лежал совсем рядом — на мече у найденыша под рукой. Ага, есть клеймо школы... Опа, Цанцюн! Однако. А он-то думал, уже с каждым из мастеров на пиках перезнакомился. Хотя если найденыш в своем стремлении умедитироваться насмерть просидел в затворе несколько лет, Шэнь Юань бы его при всем желании не встретил. Но тогда этот бедняга, получается, и обвинения против Шэнь Цинцю пропустил, и разбирательство, и жуткий скандал, который раздули после смерти того демона... Ох, весело ж ему будет выходить из затвора.
Интересно, с какого он пика? Такие незаурядные способности, склонность к телесному совершенствованию — значит, Байчжань, Линьюй или Ваньцзянь. Кусин отпадает: аскеты в знак смирения стригутся, а у этого волосы длиннющие, даже с его паршивым ночным зрением видно. Имя меча — Шэнь Юань зажег в пальцах талисман-светилку, — ага, «Чэнлуань». Незнакомое. Ох, как любопытно-то!
— Шэнь... Цинцю! — внезапно подал голос найденыш. Да не просто подал: весь как-то подобрался, стиснул в руке меч. Ах да, свет же. Увидел, получается, кто его лечит. — Что ты?..
— Нет-нет-нет, не дергайся, пожалуйста!
Вашу мать, ну вот какого демона у шицзуня такая специфическая слава, а? Почему от него все напрягаются, словно тигра посреди города увидели? Ну умный чересчур, ну на язык острый, ну идиотов не стесняется идиотами называть — но зачем же так дергаться, будто тебя вот-вот укусят? У найденыша разом и взгляд поплыл, и кровь горлом пошла… Одно слово — репутация.
— Очень прошу, прекрасный молодой господин, не пытайся испортить мою работу еще больше. И главное, молчи! — рявкнул Шэнь Юань и снова схватился за иглы.
К счастью, всерьез найденыш себе ничего не разодрал. Переставить пару игл, вытащить там, где уже заросло, — и можно наконец заняться поверхностными ранами. Хорошо еще, их было немного: только в местах, где взбесившаяся ци слишком уж резко рванула из меридианов. Промыть полынным настоем, заклеить особыми талисманами...
— Шэнь... Цинцю, — снова прохрипел его пациент. На этот раз легкие вроде бы выдержали.
— Этого зовут Шэнь Юань, и он всего лишь младший ученик пика Цинцзин, — поправил Шэнь Юань. Нет уж, лучше один раз ответить, чем потом постоянно его затыкать. — Но он благодарен за лестное сравнение!
Найденыш оторопело моргнул и окинул его взглядом. Шэнь Юань вздохнул и смиренно добавил:
— Этот — младший брат Шэнь Цинцю.
Потому что какую еще легенду можно придумать человеку, взявшемуся на Цанцюне из ниоткуда, притащившего с собой замученного до полусмерти главу Цинцзина и притом изрядно на этого самого главу похожего? Настолько похожего, что их в свое время даже демон за родню принял. И это не говоря о подозрительно близком отпечатке в ци и физической потребности читать хотя бы пару книг в день. И кем его сочтут все сколько-нибудь умные заклинатели, а?
Пока Юэ Цинъюань выдвигал обвинения школе Хуаньхуа, которая Шэнь Цинцю в теории задержала до выяснения, а на самом деле отдала демону на пытки, готовился отбивать встречные претензии, искал козыри для предстоящего разбирательства, и все это стараясь как можно меньше отходить от постели Шэнь Цинцю, Шэнь Юань оказался практически брошен на произвол судьбы. Его, как Маугли, приняли в стаю и воспитали дикие целители, а уж они-то сходство черт и предрасположенности к определенным путям совершенствования читают на раз! Вот и получилось, что, когда про Шэнь Юаня снова вспомнили, его биографию знал уже весь Цяньцао и половина Цанцюна. В пяти душераздирающих вариантах, неизменно единых в главном: семейном положении. Внебрачного сына, да еще и такого взрослого, шицзуню никто придумать не рискнул, а вот младший братик пришелся к месту.
Помнится, шицзунь, еще до разбирательства узнав о своем новом семейном положении, был одновременно раздражен и задумчив. А потом, естественно, обернул эти сплетни себе на пользу — будто кто-то ожидал иного.
— Брат?
— Именно так, прекрасный молодой господин, — подтвердил Шэнь Юань.
— Лю... Цингэ.
Имя смутно царапнуло. Где-то когда-то он про такого человека слышал... На Байчжане, что ли? Или от девушек с Сяньшу? И статус найденыш не назвал — значит, по умолчанию кто-то важный. Стоит быть повежливее, и без того уже с «прекрасным молодым господином» оплошал… А, ладно, спишет, если что, на волнение и усталость.
Но занятно выходит. У Лю Цингэ клеймо Цанцюна на мече, и имя его чем-то Шэнь Юаню знакомо — то есть он почти наверняка из своих. Тогда он, скорее всего, и медитировать устроился где-то в пределах гряды Тяньгун? На Цюндине, скажем, или на Кусине — там вроде есть какие-то пещеры с хорошим фэншуем. Недалеко же Шэнь Юань, получается, пролез порталом!
Или нет. Если адепт Цанцюна решил посидеть в долгом затворе, может ли он делать это непонятно где? Да запросто! Где угодно может, мастера из сильнейшей школы поди не пусти в облюбованное место…
— Приятно познакомиться, мастер Лю, — отложил пока пустые догадки Шэнь Юань.
Судя по остекленевшему на миг взгляду, ляпнул он что-то не то. Ну, или найденыша, как и многих до него, скосил дикий контраст их с шицзунем внешнего сходства и совершенно разного поведения. Шицзунь обожает эту игру, жаль, что за два года непосвященные уже почти кончились.
— Младший... ученик. Что ты... здесь делаешь?
Н-да, и что тут скажешь? Умение Синьи открывать порталы явно станет тайной ордена. Да и просто — где оно, это загадочное «здесь»?
— Лазаю без спроса, — выдал полуправду Шэнь Юань.
— Силен...
— Хватит, мастер Лю, — оборвал его Шэнь Юань. Мало ли, до чего доболтается! Легкие вроде пока не кровят, но кто его знает. — Вам правда вредно говорить. Этот ученик — плохой целитель, если что-то пойдет не так, он может не справиться.
— Но ты…
На этом месте у Шэнь Юаня кончилось терпение и, ладно, немного зачесалось желание сделать пакость. Он тут брат Шэнь Цинцю или погулять вышел?
— Пожалуйста, мастер Лю, — он наклонился так, чтобы прошептать это Лю Цингэ в самое ухо, и легко накрыл ему рот кончиками пальцев. — Молчите.
И вторую руку прижать к груди, чтобы не вскинулся на рефлексах. Как тебе такое, а?
Сработало даже лучше, чем Шэнь Юань рассчитывал: Лю Цингэ натурально покраснел. Ушами, мамочки, как мило-то! Это при заклинательском умении контролировать тело! И выдохнул так рвано, стонуще, аж пальцы обожгло… Ну, зато говорить он теперь точно не станет: просто чтоб не начать заикаться от смущения.
Когда собеседника требовалось выбить из колеи, разница культур и обычаев между Поднебесной сянься и Китаем XXI века работала безотказно. Шицзунь, правда, считал эти маленькие невинные шалости сущим развратом и очень не одобрял. Но с ним-то все было ясно: еще б он одобрял, если глава школы на такое тоже подвисал не хуже компьютера! Ревновал его шицзунь к Шэнь Юаню, банально ревновал. Но то главу школы — а до неизвестного Лю Цингэ ему вряд ли было бы дело. Значит, можно.
В наступившей тишине обрабатывать раны было легко и спокойно. Промыть, аккуратно свести края, проглаживая импульсами ци, заклеить заживляющим талисманом, промыть следующую... А вот тут и шить понадобится, широковато разошлось. Шить Шэнь Юань умел, а из-за дружбы с парой отбитых ребят, всегда готовых поработать учебным пособием, уже и не боялся. Значит, еще настойкой дурманного морозника полить, пусть обезболивает.
— Все хорошо, мастер Лю, — рассеянно пробормотал Шэнь Юань, закрепляя нитку. — Сейчас завяжу и попробую вас перевернуть, на спине наверняка тоже что-то есть...
Конечно, неугомонный Лю Цингэ тут же решил перевернуться сам. Но это ничего, этого Шэнь Юань ожидал и с готовностью подставил руки. Поддержать, приобнять, принять на себя часть веса… И напрягшиеся мышцы погладить, расслабляя.
— Честное слово, этот скромный ученик — не Шэнь Цинцю! Он не ядовитый, он вообще не кусается! — сдерживать веселье в голосе? А зачем? Ты сам нарываешься, мастер Лю.
Ага, спина более-менее в порядке, пара ссадин — явно свез о стену, пока буйствовал, — уже поджила. Все же скорость восстановления у Лю Цингэ была потрясающая. Вот она, разница между полноценным заклинателем и попытками Шэнь Юаня закончить университет в два года!
— Все, мастер Лю, этот ученик закончил... Ай, чтоб тебя!
О да, он закончил! Только для того, чтобы обрадованный завершением экзекуции Лю Цингэ немедленно полез вставать! В его-то состоянии «паззл собрали, а склеить забыли»! И, разумеется, чуть ли не рывком — плавно-то приподняться сил пока не хватает! Естественно, героического превозмогателя вырубило на середине движения, Шэнь Юань еле-еле успел подпереть — ладно хоть сидел совсем рядом. Подпереть, наскоро откинуть спиной себе на грудь, быстро-быстро пробежаться по точкам и снова, мать его, качать ци на подпитку открывшихся ран. Блядь, ну это было очень тупо, мастер Лю!
«Байчжань! Что ты хочешь от этих бешеных?» — презрительный голос шицзуня послышался до того отчетливо, что Шэнь Юань вжал голову в плечи. Нет, вроде почудилось. Да и откуда тут взяться шицзуню, не мог же он призвать Синьи и переместиться?
«Я тут, — отозвался его мыслям меч. — У стены лежу. Хорошее место. Вкусное».
«Вот и отлично, медитируй. Думаю, тебе полезно».
«Мне вкусно».
К тому времени, как Лю Цингэ пришел в себя, Шэнь Юань успел и остановить кровотечение, и успокоить меридианы. А вот положить пациента на место — не успел. Хотя, может, оно и не надо? Зачем его шевелить зря, боль причинять? Пускай уж лучше полусидит, опираясь на Шэнь Юаня. Ханьфу не жалко, оно и без того перепачкалось, ко всем даньтяням из этой позы доступ вполне удобный, да и дышать Лю Цингэ, глядишь, полегче будет. Правда, самому Шэнь Юаню от такого сидения в обнимку сделалось малость жарковато, даже ци попыталась ускориться, но это ничего, контроль — наше все.
— Ты что…
О, точно, и рот из положения «за спиной» зажимать удобнее! Ну как зажимать, аккуратненько пальцами накрыть, чтобы дышать не мешало.
— Этот ученик всего лишь пытается не дать мастеру Лю испортить его работу и сдохнуть, — с ласковой угрозой прошептал ему на ухо Шэнь Юань.
— Я и не... собираюсь. Пусти!
— Даже не подумаю, и, мастер Лю, молчите! Сколько вам повторять?
Хм, если пальцами больше не помогает, может, поцелуем пригрозить? Нет, нет, это уже откровенное домогательство, так нельзя. И без того как-то... неловко: очень уж двусмысленное положение. Ничего, пациенту с его общезаклинательскими загонами насчет тактильности все равно хуже.
Тут Лю Цингэ издал какой-то сдавленный звук, и Шэнь Юань запоздало понял: руку-то он так и не отнял. Мало того — еще и уголок рта начал поглаживать машинально. Н-да, вот это уже точно перебор. И самого-то пробирает, хотя он сплошь по девушкам, — а пациенту каково?
Но чтоб его, этого Лю Цингэ. Как он в дикой сянься, без нормальной косметики — потому что это не Сяньшу, а явный Байчжань, — умудряется иметь такие мягкие губы, а? И кожа просто шелковая… Несправедливо!
Шэнь Юань героически собрал в себе остатки порядочности и отнял руку от губ Лю Цингэ. Сдавленному вздоху он особо не удивился, только проверил на всякий случай, не от боли ли это. Но нет, раны не открылись. Еще пара часов, и Лю Цингэ можно было бы рискнуть перенести. Вернее, нужно: Шэнь Юань, пока его латал, точно понаделал ошибок. Значит, на Цяньцао. Или лучше на прежнее место, ради секретности? А, ладно, рано пока загадывать.
Больше Лю Цингэ не пытался делать глупости: тихо лежал, вздрагивая, стоило при касании задеть очередное чувствительное место. А не касаться Шэнь Юань, между прочим, не мог. И вовсе не потому, что ему было некуда девать руки! Просто Лю Цингэ и правда скоро пора было отправлять к нормальным целителям. То есть взять Синьи, прорезать воздух и протащить пациента через портал, желательно не убирая меча: мало ли, вдруг проход схлопнется. А как нести взрослого мужчину одной рукой? Либо взваливать на спину, либо вовсе вести своим ходом, подпирая сбоку. Если учесть, как Лю Цингэ перепахало искажением… Словом, Шэнь Юань пустыми надеждами не тешился: понимал, что кровотечение будет. Вот и выглаживал кое-как поджившие раны ци, насколько хватало сил. Ничего двусмысленного, исключительно необходимость.
Когда срединный меридиан опять начало тянуть от попыток перекачать в пациента всю природную ци с округи, Шэнь Юань сдался и решил немного передохнуть. Толку-то, если он свалится, едва взявшись за Синьи? Лучше прекратить пока подпитку и чуть-чуть восстановиться. Ци успокоить, Лю Цингэ аккуратно приобнять, чтобы сразу почувствовать, если задергается…
— Мне не... холодно.
Ага, и вторую руку на губы. Не молчишь по-хорошему, мастер Лю, — будешь молчать иным манером. Ничего личного, он всего лишь собирается сдать Му-шифу достойно выполненную работу, а не разваливающийся на ходу полутруп.
Несмотря на усталость и отличный фэншуй, медитация упорно не ладилась. Шэнь Юань поразмыслил и настаивать не стал. Мало ли, вдруг его тело просто умное и не хочет в искажение ци? Кто знает, что за свойства у этого подземелья, раз в нем едва не погиб заклинатель, которому Шэнь Юань и в подметки не годится? Тем более, от обычного, незаклинательского отдыха гул в голове тоже понемногу стихал. Хотелось сидеть и сидеть в уютном молчании, иногда чуть поглаживать голую кожу под пальцами, греться чужим теплом и греть самому…
— Я уже могу двигаться.
Вашу мать, а вот накатывающая дремота — признак скверный. Значит, энергия не восстанавливается, и скоро он выдохнется вконец. Шэнь Юань поднял голову и неловко вздрогнул: он, оказывается, уткнулся носом в макушку Лю Цингэ, хорошо если слюней ему в волосы не напускал. Нет, точно им пора домой.
Сможешь, Синьи?
«Легко!»
И, пожалуй, обратно на площадку для опасных тренировок: чтобы не влетело за разглашение тайн школы всему Цяньцао скопом. За остальное-то влетит с гарантией, и по делу... А, плевать! Оно того стоило. Вон какого потрясного парня спас, да ему половина Сяньшу спасибо скажет!
Значит, решено. А как вернется, он Лю Цингэ сразу кому-нибудь передаст. На той площадке уже небось круглосуточные дежурства идут, его ж самое меньшее несколько дней нет…
О. Ого. А это идея.
«Синьи, — очень осторожно позвал Шэнь Юань. — А ты чувствуешь время?»
«Как это?»
«Ну, можешь открыть дырку не только в «туда», но и в «тогда»? Знаешь, у нас говорят, время — это просто еще одно направление, как широта или долгота».
Мечи так, конечно, не делают, но это ж Синьи. Он, ну, тот еще меч.
«Смогу», — подтвердил Синьи.
«Давай тогда вернемся в тот промежуток, когда мы только-только ушли? А то окажется, что шицзунь нас уже пару дней ищет, — Шэнь Юань неловко улыбнулся и торопливо добавил: — И чтобы самим с собой не столкнуться! А то временные парадоксы, вот это все, читал я одну такую книжку…»
Синьи отчетливо задумался.
«Смогу. Но нужно обозначить условия. «Там нет тебя»? Но сейчас тебя там тоже нет. Ты точно этого хочешь?»
Мысль, осенившая Шэнь Юаня, определенно была гениальной.
«Знаю! Туда, где нас на площадке уже нет, а наша ци — еще есть!»
Время рассеивания ци, вложенной в технику, — величина не постоянная, зависящая от многих факторов, но рассчитать ее вполне реально. На проход сквозь пространство Шэнь Юань потратился несильно, след должен был развеяться через несколько минут. То есть шицзунь, прилетев на сигнал от защитных барьеров, сразу увидит: все обошлось, Шэнь Юань уже здесь. Идеально!
«Да, так не запутаемся, — одобрил Синьи. — Бери меня».
«Ага».
— Пора, мастер Лю, — сказал Шэнь Юань уже вслух. — Этот ученик скоро сделается бесполезен. Здесь нужен настоящий целитель, а не первая помощь из не особенно опытных рук.
— Правильно, — Лю Цингэ говорил с трудом, но больше не хрипел на каждом вдохе. Нормально, глядишь, выдержит переноску. — Иди на Цяньцао. Позови Му-...
— И бросить мастера Лю в одиночестве? Ни в коем случае. У этого ученика еще хватит сил на доставку особо ценного и хрупкого груза в нужное место.
— Ты!.. Брат Шэнь Цинцю! — Лю Цингэ гневно вспыхнул, но не дернулся: видимо, не захотел, чтобы его опять останавливали неконвенционными методами.
— И это честь — иметь такого брата, как он, — согласился Шэнь Юань. — Этот ученик втайне надеется, что когда-нибудь его тоже назовут «бамбуковой гадюкой Цинцзина»...
Подтекста он, естественно, старательно не понял. Не в первый раз, ха! Этот Лю Цингэ совершенно неоригинален.
— Назовут, — пообещал Лю Цингэ и медленно выпрямился, высвобождаясь из объятий. — Скоро.
Почему-то отпускать его откровенно не хотелось. Хорошо же Шэнь Юань, оказывается, пригрелся. Все-таки тело заклинателя — странная штука. Вот какой приличный человек расслабится в позе «сидя на коленях, спина идеально прямая, ноги придавило весом в твой собственный»? А Шэнь Юаню нормально было, уютно даже. Ничего не затекло, ничего не занемело от неподвижности… Ничего не мешает подхватить Лю Цингэ и подпереть собой, чтобы тому не пришлось напрягаться лишнего, поднимаясь.
— Мастер Лю разрешит отправить Чэнлуань в рукав? Этот ученик не нашел ножен, а нести меч обнаженным будет неудобно.
Шицзунь бы такого в жизни не позволил: как же, чтобы кто-то забрал его духовное оружие! К счастью, Лю Цингэ схожей паранойей не страдал и послушно дал спрятать Чэнлуань в бездонный рукав. Теперь переступить так, чтобы можно было придерживать пациента только одной рукой, призвать Синьи...
Блядь, стоп! Нет! Тот же шицзунь на внезапный свист меча рядом бьет чисто на рефлексах, причем насмерть. А ну как у Лю Цингэ реакция не хуже?
— Этот ученик сейчас позовет свой клинок, — предупредил Шэнь Юань. — Мастеру Лю не надо атаковать.
На лице Лю Цингэ проскользнуло явственное удивление:
— Духовный клинок, уже? Ты очень... странный ученик.
— Я — брат Шэнь Цинцю, — гордо сказал Шэнь Юань и прикрыл глаза, сосредотачиваясь.
«Синьи».
«Иду».
В ладони потяжелело, пальцы согрело шершавой рукоятью.
«Можешь сделать дырку пошире, вровень с полом пещеры?»
«Сделаю. Лучше про граничные условия думай».
«Уже думаю».
Тут все было просто. Школа Цанцюн, пик Цинцзин, площадка-полигон на самой вершине, та, что для опасных тренировок и высокоэнергетических техник. На площадке никого нет, но след ци Шэнь Юаня еще не растаял, держится... И быстро в портал, а то Лю Цингэ уже набок заваливается!
Все прошло так же легко, как в и первый раз. Шаг — и вокруг снова светит солнце, шелестят кусты, тихо гудит защита. Лю Цингэ, похоже, ничего странного и не заметил: не в его состоянии, вон, на ногах уже не держится. Нестрашно, сейчас уложим, проверим, не закровило ли снова, а потом и аварийный сигнал подать можно...
— Ученик Шэнь. Что. Ты. Вздумал. Творить!
Шицзунь возник рядом, когда Шэнь Юань еще только-только устраивал пациента на земле. Вбросил в ножны Сюя, повернулся, разъяренный до белизны скул, — а потом натолкнулся взглядом на Лю Цингэ и будто споткнулся на полушаге.
— Что?! Откуда ты...
— Отвечаю шицзуню! Этого мастера зовут Лю Цингэ, и ему бы на Цяньцао надо!
— Я вижу, что Лю Цингэ!
Почему-то шицзунь — редкое дело! — повысил голос. И вместе со словами бросил веер талисманов со свободной руки. Против иллюзии, на выявление скрытого, еще что-то незнакомое... Чтоб его, да что происходит? Шэнь Юань что, притащил домой кого-то необычного?
— Этот ученик виноват, он тренировался с Синьи, — начал было Шэнь Юань.
— О да, разумеется! — фыркнул шицзунь. — Этому мастеру следовало ожидать, что его окружают идиоты и никто не является исключением. Он тренировался! Что, воспользовался неточностью в разрешении и рад?
— Да, шицзунь, этот ученик рад! — не то чтобы Шэнь Юань хотел врать, даже если потом прилетит лишний десяток палок за наглость. — Мастеру Лю нужна была помощь, а этот ученик благодаря своей тренировке сумел вовремя оказаться рядом!
Кажется, он ляпнул что-то не то: шицзунь замолчал, потом встряхнул головой, и Шэнь Юань с изумлением увидел на его лице кривую улыбку.
— Вовремя, — повторил шицзунь. — Требовалась помощь. Лю Цингэ, главе Байчжаня, погибшему много лет назад от искажения ци настолько сильного, что даже тело не выдержало — распалось на клочья энергии. Вот, значит, почему никто не нашел останков. Их утащил в наше время один не в меру склонный к бессмысленному риску ученик.
Он... что?
Стоп, Лю Цингэ? Тот самый Лю Цингэ? Вот где Шэнь Юань слышал это имя — на давнем разбирательстве с Хуаньхуа! Смерть Лю Цингэ была единственным проступком, вину в котором шицзунь признал, даже в мороке сыворотки правды едва удерживаясь от злорадства. Нет, сыворотка была хорошая, сильная. Она и работала отменно: шицзунь еще пару часов после суда физически не мог лгать, что-то у него от этого пережимало в меридианах. Но… обыграть главу пика изящной словесности на его поле, серьезно? Особенно если учесть, что согласованный с остальными великими школами состав, разумеется, был в запасниках Цяньцао. Предполагаемые вопросы они с Юэ Цинъюанем, помнится, отрепетировали раза три. После такой тренировки шицзунь мог опровергнуть почти любое обвинение, но от убийства Лю Цингэ он отпираться не стал.
Да, виноват. Да, убил, в определенном смысле. В каком именно? А спасти не смог. Не хватило сил, слишком много потратил, чтобы скрутить беснующегося Бога войны Байчжаня и не получить мечом под ребра. Когда понял, что вместо спасения сам вот-вот войдет в резонанс и провалится в то же искажение, — прекратил попытки и ушел. Оставил умирать, а значит, безо всякого сомнения виноват. И нечего тут смотреть, будто вам всю картину мира порушили.
Признание получилось эпичным. Убийство Лю Цингэ было самым серьезным из обвинений, выдвинутых против шицзуня, — и тут оно вдруг обернулось пшиком. За неудачную попытку помочь не наказывали даже в мире сянься. А что не получилось… Искажение ци — штука опасная, с некоторыми тяжелыми случаями не каждый целитель справится. Особенно если пациент в процессе активно пытается его убить.
Тогда Шэнь Юань всей сути дела не знал: сам просил его не посвящать, чтобы с чистой совестью отбивать какие угодно претензии. Он-то тоже участвовал: он ведь был любящим младшим братом, помните? И нет, лжесвидетельствовать ему ничего не жало. Если кого-то сначала бросают в камеру без суда и следствия, потом пытают неделями, а когда сгноить в казематах не выходит, еще и заставляют доказывать, что ты такой прелести не заслужил, — это уже не справедливость, это пиздец. Тут любой порядочный человек вступится. Вот Шэнь Юань и помог в меру своих скромных сил: например, гордо разбил все обвинения Цю Хайтан. Он прекрасно знает, где был его брат, второй сын семьи Шэнь, в указанном девой Цю возрасте! Он в такую, гм, замечательную провинцию не заглядывал даже, у него и поважнее дела имелись. Чистая правда, между прочим! Эргэ тогда готовился сдавать экзамен за среднюю школу и из дома-то выходил не каждый день. Никакой резни, никакого кровопролития, пока история с политологией не выучены!
Словом, шицзуня с громким скандалом оправдали, дворцу Хуаньхуа выдвинули ворох встречных претензий, потом еще долго с намеком бряцали оружием и обменивались письмами на шелковой бумаге… Но к нынешнему дню вся эта история уже не была самой горячей новостью мира совершенствующихся. По крайней мере, на Цанцюне: наружу-то Шэнь Юаня не выпускали, пока обучение не окончит. Традиция…
А теперь прошлое внезапно напомнило о себе. Лю Цингэ, значит. Умерший от искажения ци. Много лет назад.
Вот, получается, чья ци осталась у него в меридианах. И ведь показалось же, что знакомая!
«Зато было интересно», — подал голос Синьи.
«А уж сейчас-то как интересно будет...»
— Я... умер? — все-таки пришел в себя Лю Цингэ. — Много лет... назад? Что происходит?
Шэнь Юань поднял голову и беззвучно, но очень отчетливо, давая прочитать по губам, произнес:
«Не только пространство, время тоже».
Шицзунь слегка кивнул и снова повернулся к Лю Цингэ.
— О, Лю-шиди, произошло многое, очень многое. Ты даже не представляешь, сколько пропустил! Этот мастер просто обязан как можно скорее ввести тебя в курс дела.
Такой хищной, где-то даже жутковатой улыбки Шэнь Юань у шицзуня еще не видел. Ну чисто маньяк, отловивший очередную жертву и готовящийся всласть ее помучить! Лю Цингэ тоже оценил, аж отодвинуться попытался — правда, не вышло.
Хм, Лю Цингэ, по идее, ранен, его бы не волновать попусту. Но отобрать добычу у шицзуня? Такое на памяти Шэнь Юаня не получалось ни у кого. Но все же первый пациент...
— Шицзунь, — рискнул Шэнь Юань. — Мастеру Лю бы на Цяньцао, искажение...
Да, так затыкать одним взглядом, как умел шицзунь, Шэнь Юаню не удавалось пока ни словами, ни пальцами, ни еще чем.
Впрочем, отказывать раненому в помощи шицзунь не стал. Только улыбнулся еще шире, прямо-таки с предвкушением, и подхватил Лю Цингэ на руки. Легко, плавно — наверняка даже боли не причинил.
— Конечно, на Цяньцао, — удовлетворенно произнес он. — Лю-шиди, без сомнений, требуется очень, очень тщательное лечение!
Лю Цингэ что-то пробормотал в ответ, но Шэнь Юань толком ничего не расслышал: взвившийся в воздух Сюя уже нес шицзуня в сторону пика целителей.
Н-да. Ну, зато приключение вышло — закачаешься.
«Да. Хорошее. А тебе нравится этот человек?»
Э-э-э, это-то тут при чем? Какое еще «нравится»?
«Тебе нравится его трогать», — Синьи, зараза такая, не спрашивал. Вот же! Оборотная сторона склонности к духовному совершенствованию, то есть к ментальным техникам. Телепатия, эмпатия, вот это все... И крепкая связь с мечом, который тебя просто чувствует. Неудобно вышло.
«Нет, мне нравится его дразнить», — твердо поправил Шэнь Юань.
И вообще, они не о том думают. Из-за внезапного Лю Цингэ выволочка явно откладывается, но это не значит, что ее не будет совсем. Шицзунь ничего не забывает. А раз так, надо бы, пока есть возможность, немного себя прикрыть. Например, заглянуть к Му-шифу и честно признаться, что крепко провинился. Му-шифу устроит длиннющий разбор полетов, но перед шицзунем заступится — сам когда-то предлагал приходить, если вдруг что. В те месяцы на репутации шицзуня еще лежал след от обвинений Хуаньхуа, отношение к нему было предвзятым, а Шэнь Юань пока не начал демонстрировать всему Цанцюну, что не такой уж Шэнь Цинцю и страшный, — вот Му-шифу и поосторожничал. Но какая разница? Приглашение прятаться от злого и жестокого шицзуня было? Было! Так он воспользуется, не постесняется. Заодно узнает, сильно ли оплошал с Лю Цингэ… Если, конечно, шицзунь не поймает его на середине дороги.
«Можно полететь, — вкрадчиво предложил Синьи. — Тогда мы успеем, пока он занят».
«До Цяньцао сил не хватит. И ты еще не пробовал летать».
«Это совсем просто, я уверен».
Звучало заманчиво, что уж там. До соседнего пика даже через Радужный мост идти не меньше получаса. Спускаться с тренировочной площадки, потом по лесу, уже на Цяньцао попетлять по садам. А напрямую — несколько минут…
«Или можно дырку открыть».
«Нет! — Шэнь Юань аж подскочил на месте. — Вот тогда шицзунь мне точно голову открутит!»
Никаких дырок! Есть, есть у него сила воли. Он пойдет пешком — и точка!
К счастью, Синьи не стал настаивать: все же он был порядочным мечом, а не каким-нибудь демоническим Синьмо.