Chapter Text
Простенькая обложка для создания нужной атмосферы
Вообще-то Лань Чжаню совсем не нравилось играть с другими детьми — они бывали болтливыми, шумными и приставучими, а еще ничего не понимали в самосовершенствовании, даже если объяснить им все в точности так, как дядя или учитель Лань Гуаньмин (да некоторые даже до сих пор само слово произнести правильно не могли!). Но и матушка, и дядя, и даже старший брат сказали, что он должен быть приветливым с гостями из Цинхэ Не и наконец подружиться со своими ровесниками, а Лань Чжань ведь всегда старался быть маминым хорошим мальчиком… Так что он безропотно оделся в новое бело-голубое ханьфу, самостоятельно повязал лобную ленту (почти правильно, дядя только чуть-чуть поправил узел!) и вместе со всеми пошел встречать главу Не со свитой.
И вот с тех самых пор день его состоял из сплошных разочарований. Дела обстояли даже хуже, чем он думал — у главы Не обнаружился не один, а целых два сына! Первый был высоким (выше, чем Лань Хуань, на целую голову) и серьезным, держался совсем как взрослый и больше молчал. Он Лань Чжаню почти что понравился, но жизнь была несправедлива — спокойного Не Сяо тут же увел на улицу старший брат, а вот Лань Чжаня оставили в комнате со вторым Не — мелким, суетливым и писклявым. Даже заколка у того в волосах косила влево, так что наверняка он был еще и неряхой, а ведь даже малыши знали, что воспитанный господин ни за что не позволит себе быть неопрятным!..
К превеликому сожалению, дядя сказал «надеюсь, ты не станешь обижать второго молодого господина Не, Лань Чжань, будь радушным хозяином», прежде чем бросил его наедине с этим глупым Не Бао. Нельзя было подвести его и тем самым уронить честь ордена Гусу Лань, поэтому Лань Чжань мужественно поборол желание убежать на лужайку к матушке или спрятаться в зарослях жимолости у стены. Вместо этого он уселся у столика с книгами и постарался сосредоточиться и размеренно дышать, думая о хорошем — о маминых ласковых руках, о мелодии гуциня, которую недавно играли адепты постарше, о том, что завтра разучит новое упражнение…
А коварный Не Бао, между тем, далеко не сразу проявил свою подлую натуру — устроился по другую сторону столика и около палочки благовоний1 просто разглядывал Лань Чжаня и залитую лучами солнца комнату с некоторым смущением, явно ожидая, что начнет беседу тот, кто считается здесь хозяином.
Что ж, с этим он просчитался — Лань Чжань согласился вести себя прилежно, но о пустых разговорах речи не шло. В конце концов, в ожидании старших можно и просто посидеть с книгами или совместно помедитировать — Лань Чжань последнее удавалось особенно хорошо, дядя хвалил его за успехи и каждую неделю рассказывал о новых приемах. Однажды даже показал дыхательную технику, которую разучивают только на восьмой год обучения!..
Но только он посмел понадеяться, что новый знакомый разделяет подобные взгляды на жизнь и следующий час они проведут в уютной тишине, как Не Бао потерял терпение и пискляво поинтересовался:
— …А правда, что у вас три тысячи правил?
— Три тысячи тридцать два, — строго поправил его Лань Чжань. — Правда.
Не Бао забавно округлил глаза:
— И ты что, их помнишь наизусть?
Испытывая гордость, приличествующую члену главной семьи, он кивнул — ведь сам начал заучивать список еще прошлым летом, вместе с братом, на два года раньше сверстников, и с тех пор ни разу не ошибся, отвечая на проверочные вопросы. А теперь с нетерпением ждал, когда разберет с учителями достаточно иероглифов и сможет прочесть весь выбитый на Стене перечень самостоятельно.
— Ого! — поразился Не Бао. — Так это у вас про все-все на свете правила есть?
Немного подумав, Лань Чжань снова степенно кивнул.
— Что, и про… я не знаю, даже вот про эти бумажки? — недоверчиво поинтересовался Не Бао, указывая на разделяющий их столик со стопкой листов. — Или… как кому ходить, например?..
Пользуясь возможностью блеснуть знанием заветов предков, Лань Чжань процитировал:
— Запрещено марать бумагу небрежным письмом. Следует содержать рабочее место в чистоте и порядке. Запрещено громко топать при ходьбе и хлопать дверьми.
— Ужас, — почти благоговейно прошептал этот невежда. — Хорошо, что я у вас не живу, я кисточки забываю положить на подставку и на двери вообще не смотрю, когда от дагэ убегаю!
Лань Чжань едва заметно скривился, представляя суматоху, которую вызвало бы подобное поведение в коридорах и классах, но Не Бао предпочел не обращать на это внимания и снова жизнерадостно спросил:
— Ну а хотя бы играть у вас тут не запрещено?
Лань Чжань задумался, перебирая в памяти указания и рекомендации.
— В вэйци точно можно, — заключил он. — И в сянци. И еще в «умную доску». В «винные штрафы» нельзя совсем, и в кости и карты тоже2. Старшие адепты сочиняют стихи, пока горит палочка благовоний…
— В вэйци я пока не умею, там ску-учно, да и благовония эти… — перебивая, разочарованно протянул Не Бао, но тут же в его глазах загорелся какой-то недобрый, хитрый огонек. — А если про игру у вас в правилах вообще нет, то она как бы разрешена, раз не запрещена?
В вэйци и сам Лань Чжань пока играл не слишком хорошо, хотя и не хотел в этом сознаваться. Он повертел в голове чужое предположение, не смог припомнить прямо противоречащих столбцов со Стены Правил и осторожно кивнул.
— Про «фею и заклинателя» что-нибудь сказано? — деловито уточнил подобравшийся Не Бао.
— Такой не знаю, — честно ответил Лань Чжань, еще не зная, что тем самым подписывает себе приговор.
— Тогда давай в нее и играть! — провозгласил его непонятно чем воодушевленный собеседник, радостно хлопнув в ладоши.
🎍 🎍 🎍
В чем бы ни заключалась эта неведомая игра в «фею и заклинателя», Лань Чжань был уверен, что заклинателем должен быть именно тот, кто уже начал формировать золотое ядро, а вовсе не зазнайка из Цинхэ, который оказался выше Лань Чжаня всего на два пальца (и высота заколки вообще-то не считалась, да и причем тут вообще рост!). Он постарался вежливо донести эту простую и логичную мысль до гостя, но Не Бао в своем нежелании изображать бессмертную деву стоял насмерть, и им пришлось разыграть роли в шоушилин3. Лань Чжань подозревал, что этот проныра жульничал и там: он с трудом мог поверить чужим объяснениям, в которых лягушке под силу победить ядовитую многоножку, а многоножке — целую змею. Ведь совершенно очевидно, что змея будет сильнее всех… но Не Бао так раскапризничался, рассказывая про отрицающие это странные правила, что стал даже топать ногой и морщить нос, и Лань Чжаню пришлось уступить — он ведь обещал дяде достойно позаботится о благополучии этого невоспитанного мальчишки, что он будет делать, если тот разревется как младенец?..
И, конечно же, он сам как здравомыслящий человек первым делом показал змею против крошечной многоножки, из-за чего пришлось уступить «заклинательскую» роль (все это было совершенно неправильно и глупо, но почему-то Лань Чжань ничего не мог с этим поделать!).
Но на этом его страдания не закончились.
Не Бао, прищурившись, оглядел его с ног до головы и надменно вынес вердикт:
— Ты недостаточно красивый для феи.
— Можно поменяться, — процедил Лань Чжань. Он все равно уже давно не горел желанием изображать ни одну из сторон.
— Неа, — замотал головой Не Бао, и глаза его вновь подозрительно заблестели. — Мы это поправим! Очень кра-соч-но!
И, к ужасу Лань Чжаня, принялся вытряхивать из своих рукавов на чистый-чистый пол подвявшие полевые цветы и какие-то мелкие коробочки.
🎍 🎍 🎍
Он не имел ни малейшего понятия, как разваливающийся венок из поникших цветов должен был сделать его «красивее». Не Бао, высунув от усердия кончик языка, кое-как посвязывал вместе самые прочные стебли и попытался взгромоздить свое творение на голову Лань Чжаня, но венок сполз к правому уху и, по ощущениям, стал снова распадаться на части. Нахмуренный Не Бао потянулся поправить его в опасной близости от лобной ленты, и терпение Лань Чжаня лопнуло.
Он повернул голову и клацнул зубами у чужих пальцев.
Следовало отдать Не Бао должное — руку тот отдернул очень проворно.
— Ты чего!? — возмутился он, на всякий случай садясь на спасенную ладонь. — Я только поправлял тебе прическу!
— Ленту. Трогать. Нельзя, — почти прорычал Лань Чжань.
— Не задел бы я твою ленту, — фыркнул Не Бао. — Очень она мне нужна! У нас дома десять тыщ этих лент, еще и цветных!
— Задел бы!
— Не задел!
— Задел бы.
— Не задел бы! Поправь тогда сам, раз такой умный!
Лань Чжань поднял руки, нащупал расползающийся венок, дорвал его окончательно и сбросил на пол. Сказал, угрожающе глядя Не Хуайсану прямо в глаза:
— Он. Порвался.
Не Бао надул губы и щеки, свел брови к переносице. Лань Чжань мысленно приготовился к чужой истерике, но тот только вздохнул:
— Ладно, сделаем из тебя фею по-другому. Но чтобы в этот раз честно! Вы же в Гусу Лань выполняете обещания?
Лань Чжань нехотя кивнул. Правила нарушать не следовало.
Не Бао нашарил на полу среди обрывков стеблей и прочего мусора одну из коробочек, повозился некоторое время, пытаясь поддеть край крышки. Наконец та поддалась, и по комнате разнесся легкий запах пудры.
Не Бао пополз к Лань Чжаню с коробочкой наперевес, запуская пальцы в содержимое. Часть его ладони немедленно окрасилась в кирпично-красный.
Лань Чжань отшатнулся.
— Да это просто румяна! — этот настырный наглец уселся прямо перед ним, едва ли не влезая на колени. — Я их стащи… взял у тетушки Чжу, ничего такого страшного, все женщины ими пользуются!
— Нет, — замотал головой Лань Чжань и закрылся рукавами. — Я не женщина! И в Гусу Лань запрещено ярко украшаться!
— Да это же понарошку и совсем не ярко! — стоял на своем Не Бао. — А фея должна быть хорошенькой! И вообще, я возьму и расскажу, что ты врешь и обижаешь меня, это, наверное, тоже запрещено вашими правилами, тебя будут ругать!
Лань Чжань совсем не хотел, чтобы его ругали. А если еще и накажут?.. Тогда он снова пропустит визит к матушке!.. Проклятый писклявый Не, требующий таких серьезных жертв!
Он мужественно убрал руки от лица. Не Бао, кажется, остался удовлетворен своей победой и в предвкушении заерзал, зачерпывая побольше пудры.
— Да не бойся, ты будешь самой красивой феей, пусть даже и без цветов! — убежденно заявил он. Потянулся к щекам Лань Чжаня, но в последний момент его рука неуверенно замерла на волосок от кожи.
— Только не кусайся! — предупредил Не Бао. И добавил, подкрепляя приказной тон угрозой. — А не то я возьму и… и… и поцелую тебя! Вот прямо в губы!
Лань Чжань скривился от отвращения — взрослые гадости, в Гусу Лань уж точно таким не занимаются, не то что невоспитанные крестьяне рядом с Цайи! Он видел однажды там бесстыдную парочку, ехавшую на телеге в обнимку, и дядя смотрел им вслед очень неодобрительно! Не Бао удовлетворенно кивнул и со словами «то-то же!» принялся размазывать румяна по его лицу.
…Лань Чжань не помнил, чтобы с ним в жизни случалось что-то унизительнее — вернувшиеся брат и Не Сяо покатились от хохота, едва заглянув в комнату, и даже дядино сдержанное лицо исказилось в какой-то жуткой гримасе на несколько бесконечных мгновений. Потом Лань Цижэнь, слава всем богам, увел готового расплакаться Лань Чжаня умываться.
Прежде чем зачерпнуть воды из высокой деревянной бочки, он разглядел в ней свое отражение — огромные красные круги на щеках, кривые красные же линии в уголках глаз, смазанные пятна на губах, переходящие на подбородок…
Никого страшнее он в жизни не видел.
Это было запрещено правилами, но как же Лань Чжань в глубине души ненавидел Не Бао и его дурацкие, жульнические, оскорбительные игры! Как можно было принять его за приличного господина хотя бы на пару мяо4, это таких учитель Лань Гуаньмин называет будущими висельниками и отъявленными негодяями!..
Когда они вернулись в дом, пытающийся принять серьезный вид Не Сяо заставил своего тупого братца извиниться и даже убрать за собой пол. Ну, хоть кто-то из братьев Не понимал, что такое приличия… Но Лань Чжань так и не вышел в тот вечер проводить никого из них, а при следующей встрече с матушкой долго лежал, устроив голову у нее на коленях, и лишь спустя половину сяоши5 смог рассказать, как ужасно рад тому, что на ее прикроватном столике нет никакой косметики. Историю про Не Бао поведал уже брат.
Мама улыбнулась с каплей грусти и заявила, что Лань Чжань у нее самый красивый на свете маленький крольчонок. Щекам и ушам стало жарко от неожиданной похвалы, и он поспешил пожаловаться заодно и на глупую игру со змеями и многоножками, а матушка рассмеялась и научила их с Лань Хуанем показывать слона, человека и муравья. Вот здесь все было просто и понятно — слон легко раздавит даже самого большого человека, и даже младенец в состоянии затоптать муравья, никаких хитростей! А некоторые муравьи правда кусаются больно-пребольно, однажды такой заполз к Лань Чжаню под рукав, и потом там еще несколько дней был чесучий прыщик, наверняка и слон почувствовал бы! А вот многоножка как прокусит чешую змеи?
Было совершенно очевидно — этот жулик Не Бао бессовестно врал! И Лань Чжань надеялся больше никогда его не увидеть!