Work Text:
Репетиция закончилась, но Хайкуань так и сидел за пианино, рассматривая нотные листы перед собой. Он был не совсем уверен, что принял правильное решение.
Лю Хайкуаня мало интересовало происходящее вокруг, и чем дальше от него происходили события, тем менее ему хотелось об этом знать. Танцевальные конкурсы, пусть даже национального значения, относились как раз к тому, о чем Хайкуаню не хотелось знать в принципе, но вот он – не просто знал о, а готовился к одному из престижных танцевальных конкурсов Китая.
Разумеется, он не собирался танцевать. Он никогда не пробовал это делать и не планировал начинать. Но на конкурсе собирался танцевать один студент его университета: невероятно талантливый, настоящий гений, как говорил Хайкуаню его профессор, а ещё невероятно требовательный и щепетильный ко всему, что касается его выступлений. Если он задумывал что-то, то до конца стоял на своём, не соглашаясь на компромиссы, пока не получал желаемого. На этот раз юный гений задумал выступать под живое музыкальное сопровождение, и у администрации университета не было иного выбора, кроме как пойти танцору навстречу и найти для него музыканта.
Нашли Хайкуаня. Хайкуань не был уверен, что он подходит для этого. Хоть он и ни разу не опускался в рейтинге университета ниже пятого места, а последние три семестра и вовсе входил в топ-3 лучших студентов своего отделения, Лю Хайкуань сомневался, что он такой уж выдающийся музыкант. Но он любил играть, любил музыку, и когда профессор пришёл к нему с предложением поучаствовать в этом конкурсе, Хайкуань согласился не только потому что растерялся, но и потому что мелодия, которую ему предстояло сыграть, ему действительно понравилась. Она была непростой, определённо была вызовом для Хайкуаня как музыканта, но не таким, с которым он не смог бы справиться.
Хайкуаню дали два дня, чтобы выучить песню, и сейчас, после долгих многочасовых репетиций, Хайкуань играл её так легко, как будто бы она естественно струилась из его пальцев, к чему бы он ни прикасался. Но всё же, так сроднившись с ней, он никак не мог представить на неё танец, а потому первой совместной репетиции он ждал, хотя и нервничал.
♩
Они репетировали сразу на сцене университетского актового зала: перевозить рояль в один из репетиционных залов было бы глупой затеей, а репетировать под синтезатор, как пояснили Хайкуаню, танцующий гений не желал. Лю Хайкуаню и самому классический рояль был ближе электронного инструмента, поэтому он не возражал против этой прихоти своего новоприобретённого партнёра.
Когда Хайкуань пришёл в зал, тот самый партнёр уже был на месте, и его маленькая издали фигура неспешно кружилась по сцене. При приближении Хайкуаня к сцене, фигура сильно крупной так и не стала, и он даже засомневался, не потерялся ли в их университете какой-то школьник, но говорить об этом вслух передумал, натолкнувшись на суровый взгляд замершего посреди поворота парня.
– Играй, – без приветствий и предисловий сказал он, и Хайкуань, застигнутый врасплох, только и мог, что согласно кивнуть и пойти к роялю с краю сцены.
Лю Хайкуань заиграл ту самую мелодию, которую учил последние два дня. Парень-танцор подошёл к роялю тоже – Хайкуань почувствовал его присутствие – должно быть, собирался следить за его руками; руки Хайкуаня всегда привлекали больше внимания, чем он сам вместе взятый, и, возможно, для пианистов так и должно быть, хотя Хайкуаню и было из-за этого иногда некомфортно. Он поднял взгляд от клавиш и с удивлением понял, что танцор смотрел не на его руки, а на самого Хайкуаня, и теперь, поймав его взгляд, казалось, не собирался отпускать его. Хайкуань и не отпускал, так и продолжал смотреть на парня, пусть и не очень понимая, зачем они это делали. Этот пристальный взгляд глаза в глаза заставлял Хайкуаня чувствовать что-то, что он пока и сам не мог объяснить.
После полуминуты гляделок новоявленный партнёр Лю Хайкуаня отвёл даже не взгляд, а всё тело: как будто бы оттолкнувшись от инструмента, начал танцевать, казалось, чуть ли не с середины движения. И это было волшебством: этот парень двигался так плавно и завораживающе, практически парил по сцене, а затем ещё так поднял ногу, почти вертикально - Хайкуань и не подозревал, что подобное вообще было в пределах возможностей человеческого тела, а тем более что это могло так органично вписываться в картину танца.
Последние ноты мелодии прозвучали, и танцор замер посреди сцены в финальной позе. А затем вышел из неё так же легко, как и начал танцевать, и стремительно вернулся к всё ещё не убравшему пальцы с клавиш Хайкуаню.
– Хайкуань-гэгэ, меня зовут Чжу Цзаньцзинь, – танцор согнулся в уважительном поклоне. – Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, и давайте хорошо поработаем вместе! А теперь, – Цзаньцзинь выпрямился и крайне целеустремлённо посмотрел на Хайкуаня. – Пожалуйста, ещё раз. С начала, – и улыбнулся, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.
♪
Лю Хайкуаня всё ещё мало интересовало происходящее вокруг в целом, но происходящее вокруг конкретно Чжу Цзаньцзиня – интересовало очень. Интересовали его собаки: и свои, и те, что остались с родителями, белоснежные карпы и, конечно, летяга Бигмак, а также все растения у него дома; интересовало, как Цзаньцзинь готовил курицу в кокосовом соусе и как много он съел курицы на прошлый новый год, и вообще всё, что он думал про еду; интересовало, как Цзаньцзинь самостоятельно красил волосы и в чёрный, и в коричневый; интересовали все случаи того, как Цзаньцзинь заснул в шпагате; интересовал какой-то там русский балет, над которым Цзаньцзинь работал больше года, куда его пригласили ещё на первом курсе. Хайкуаня интересовало всё, чего Цзаньцзинь касался хоть кончиком мизинца.
Хайкуаню хотелось хоть кончиком мизинца коснуться самого Цзаньцзиня. Его макушки, потому что Цзаньцинь очаровательно маленький, хотя Хайкуань и не был уверен, что остался бы в живых, сказав это вслух. Его ямочек на щеках, потому что Хайкуань не в силах пережить то, как Цзаньцзинь подмигивал ими, когда улыбался. Его ног, потому что как бы ни казалось, что Цзаньцзинь танцует, не прикладывая усилий, Хайкуань видел на них мозоли и ушибы, и ему хотелось размять эти ступни и подарить им расслабление хоть ненадолго.
Хайкуаню хотелось, чтобы их репетиции не заканчивались. Чтобы можно было ещё долго сидеть рядом во время коротких перерывов на отдых, чтобы можно было покупать Цзаньцзиню чай после репетиций, а потом провожать до автобуса или до такси, если заканчивали совсем поздно.
Хайкуань боялся, что после конкурса они с Цзаньцзинем уже не встретятся - как не встречались все прошлые семестры в университете.
♫
Цзаньцзинь занял второе место.
Сопровождавшие их на конкурсе представители университета были довольны. Активно для отчётности фотографировали Цзаньцзиня с грамотой, без грамоты, с медалью, без медали, с наградным букетом, без букета... Без Хайкуаня, потому что Хайкуаню не очень хотелось, чтобы снимали его лицо, но Цзаньцзинь всё равно умудрился его подтащить к себе, и общий снимок у них всё равно получился.
Цзаньцзинь широко улыбался каждому, кто подходил к нему, чтобы поздравить и выразить восхищение. Но когда они с Хайкуанем уже только вдвоём покидали большой концертный зал, спускаясь по длинной массивной лестнице, Чжу уже не выглядел таким радостным.
– Ты расстроился? – спросил Хайкуань. В конце концов, у них всё должно было вот-вот закончиться, так что каждую возможность сказать хоть что-то хотелось хватать, как воздух ртом.
– Нет, не совсем, просто... – Цзаньцзинь вздохнул и поднял взгляд на Хайкуаня. – Я загадал, что если стану первым, поборюсь за ещё один приз, очень важный и особенный, но вот...
Пожав плечами, Цзаньцзинь опустил взгляд снова, а Хайкуань заговорил быстрее, чем подумал:
– Для меня ты был лучшим.
Цзаньцзинь, ухмыльнувшись, бросил на Лю хитрый взгляд.
– О, так гэгэ смотрел на других и сравнивал со мной?
– Нет, я смотрел только на тебя, – честно признался Хайкуань и смутился. – Я имел в виду... – Хайкуань было хотел исправить ситуацию, но ведь на деле он что имел, то и сказал, поэтому решил просто продолжить первоначальную мысль. – В любом случае, ты правда был невероятен! Я не знаю, что это за важный приз, но я уверен, что ты его заслуживаешь.
Цзаньцзинь не ответил. Даже «спасибо» не сказал и не улыбнулся. Но схватил Хайкуаня за руку, развернул, забегая на пару ступенек выше, а потом, положив ладони ему на плечи, прижался к губам Хайкуаня своими.
Мыслей у Хайкуаня не было, но было непреодолимое желание прикоснуться к Цзаньцзиню, и не просто кончиком мизинца, а основательно, целой ладонью. Хайкуань поддался: положил сразу две ладони Чжу на талию.
– Ты придёшь потанцевать, когда я в следующий раз буду играть на концерте? – спросил Хайкуань первое, о чём подумал, глядя в большие и красивые глаза Цзаньцзиня после того, как они отстранились друг от друга.
– Приду, – ответил Чжу и задал встречный вопрос. – А ты пойдёшь со мной на свидание?
– Пойду, – и не успел Хайкуань выдохнуть, как его снова схватили за руку, и теперь тянули уже по лестнице вниз.
– Тогда прямо сейчас! – на бегу затараторил Цзаньцзинь и, с широкой улыбкой, снова замигал ямочками. – А если пианино найдём, я тебе и сегодня станцую! Да и без пианино станцую!
А Хайкуань спешил за ним и тоже улыбался, пусть и без ямочек. Что бы там Цзаньцзинь не говорил, но, кажется, главный приз этого танцевального конкурса унёс никто иной как пианист Лю Хайкуань.