Work Text:
Джоуи вспоминает, с чего всё началось.
Со школьной скамьи всё идёт как-то не в ту сторону. Сначала — Майк Браун, популярный парень с параллельного класса, идеал для девочек, спортсмен, красавчик и, как выясняется, гей. Майк становится его первым во всех смыслах: первым поцелуем, первым сексом, первой влюблённостью. Разочарованием тоже он становится самым первым. Кто ж мог тогда посоветовать неопытному Джо послать Брауна куда подальше ещё с самого начала, когда тот просит хранить их отношения в тайне, пока сам совсем не тайно трахает на вечеринках Бриттани Хоук — их популярную чирлидершу, которая содержит в себе целый список венерических заболеваний в алфавитном порядке. Получается, Джоуи сам нарывается — и на разбитое сердце, и на крепкий кулак впоследствии. Так он считает.
В тот момент, валяясь в пыли за школой, содрогаясь от крепких ударов кроссовка по бокам, он зарекается строгим правилом, которому старается следовать чётко и без осечек.
Не подпускать к себе мудаков.
Примерно через пару недель Джоуи начинает дружить с Джейсоном Колчеком. Это происходит, когда он оказывается единственным парнем, заступающимся за него перед компанией прихвостней Брауна. Джоуи зажимают у входа, начинают прикалываться и толкать из рук в руки по кругу, когда Колчек гневно выруливает с главного входа и кричит:
— Эй, пидор!
И смотрит на главного зачинщика прилюдного унижения. Тот оборачивается, поднимает брови, тыкая себя пальцем в грудь, самодовольно ухмыляется.
— Это ты мне?
— Ну, ты тут громче всех орёшь, — начинает Джейсон, разводя руками. — Как я понял, это твоё имя. Да, Пидор?
Парень скалится, вмиг забывая про Джоуи.
— Тебе по рылу захотелось?!
Завязывается драка, во время которой Джейсон ещё умудряется диктовать «да под дых ты ему врежь, очкарик, ну». Джоуи впервые так отчаянно дерётся, заражаясь чужим гневом. Ощущение, будто для Джейсона Колчека это тоже не просто потасовка. Это личное. Только уже на выпускном Джоуи узнаёт, почему. Они разговаривают, немного пьяные, на той же злоебучей лестнице перед школой, обсуждают, как вместе поступят в университет, походя, говорят про одобренную футбольную стипендию Колчека, а тот возьми и ляпни:
— Да, кстати, я — гей.
Джоуи надолго тогда подвисает, поплывше поправляя очки. Джейсон нервно поводит плечами.
— Раз уж мы с тобой связаны ещё на несколько лет, то чё скрывать-то?
Вздыхает, отворачивается, а потом будто спохватывается, прищёлкивает пальцами, как бы за между прочим стреляет важными фразами.
— И да, извини за очкарика. Ну, тогда ещё.
Джоуи смотрит в упор, представляя, какая же у него рожа, наверное, со стороны глупая, а затем звонко смеётся, задыхается просто, еле выдавливает из себя слова.
— Ебать ты клоун, конечно, Колчек. Три года прошло, а ты только вспомнил, что можно и извиниться? Друг из тебя дерьмовый.
— Бля, я тут, вообще-то, душу стараюсь раскрыть тебе, хуила.
— А моральные запоры у тебя, походу, от мамки такие передались?
Джейсон тянет губы в улыбке, хлопает по плечу, оставляя ладонь.
— Ага, от твоей.
После школы и достаточно длительной фазы одиночества, уже в университете случается Джейк Купер. Их знакомство происходит как по клишированному сценарию — в кофейне около кампуса, Джейк подходит к нему, залетает с жутчайше тупой попыткой во флирт, красивой улыбкой в бок и масляным взглядом. Джоуи плывёт и понимает, что у него нет никаких шансов. И вроде бы всё хорошо идёт, он радуется, как же так судьба ему подкинула — парень верный, ценит их отношения, уважает чужие границы. Да, немного скрытный, да, они мало времени проводят вместе, по большей части всё заканчивается постелью, даже когда самому Джоуи хочется чего-то спокойного, душевного. Но парень-то отличный, верно? Ну, прям будто сбежал из самых горячих мелодрам, которые так нравятся его маме, которых сам Джоуи с её подачи знает целую обойму. Не, он точно себе что-то додумывает. Перегибает с внутренними размышлениями, как частенько у него бывает. Всё хорошо, он счастлив.
Счастье длится ровно до того момента, когда Джоуи снимает трубку чужого телефона. Обычно он так не делает, но незнакомое женское имя на экране смартфона заставляет руку дёрнуться раньше, чем он успевает дойти до действия головой. На том конце провода ему отвечает женщина, которая представляется женой Джейка Купера. После достаточно длительного разговора на кухне и клятвенного обещания от Джейка о том, что у них с женой всё равно бракоразводный процесс, заверения в искренности чувств Джоуи выбирает повременить, прощает.
Вот только время идёт, бракоразводный процесс затягивается, а на душе становится просто откровенно паршиво. И особенно гадко оказывается прийти не вовремя, не запланировано, и застать своего верного за горячим с женой.
Без длительных выяснений уже сам Джоуи ломает чужой нос крепкой рукой, и зарекается во второй раз, прибавляя к первому правилу ещё одно.
Не встречаться с женатыми.
Семь месяцев он тратит на мысленный разбор полётов, чтобы на втором курсе удариться в Бена Симмонса. Да так, что до столпа искр перед глазами, уносит в самые ебеня. Его бывший был умелым в постели, но Джоуи кроет от неопытности Бена так сильно, что сам от себя охреневает, вот, оказывается, как ещё может быть. Может, это оно? От того, как накрывает чувствами, ему кажется, что вот в этих отношениях точно есть крепкая почва с заделом на нехилое будущее. Но буквально через пару месяцев Бен Симмонс сваливает в закат от ответственности, отнекиваясь тем, что просто «интересно было попробовать, каково это — с мужиками». С гадким привкусом дерьма на душе Джоуи психует и зарекается, что ну вот теперь всё, теперь-то он точно к своим 22 годам научился правильно расставлять приоритеты. Сквозь тернии к звёздам, хуле. Сам себе старается выставить рамки, кого подпускать, а кого посылать нахуй на расстоянии пушечного выстрела. По итогу без разбора выходит только второе, поэтому Джоуи чертит для себя ещё одно правило.
Не падать в чувства с головой.
И обязуется следовать им, как заповедям Божьим. С его прошлым везением на мудаков отборного качества, хреново работающей чуйкой и низким чувством собственного достоинства, казалось, что все горизонты уже познаны, а дно пробито на два этажа вниз. Теперь только светлая полоса и взлёт вверх, верно? Не может же быть ещё хуже.
Никогда так не думайте, не совершайте его ошибок. Может. И происходит.
Всё начинается с простой шутки от Джейсона, когда они сидят за обедом в свободное от пар окно. Разговаривают о будничном, Джоуи кидает привычную шутку, а Колчек вдруг усмехается и говорит:
— Бля, я походу нашёл твоего соулмейта по шуткам про мамок.
Рассказывает про нового тренера футбольной команды, которого им временно приставляют на замену старому. Тот свинтил, не справившись с командой, оставив их на произвол судьбы в самых низах университетской таблицы. С разрозненным, как сито, составом и скверными надеждами на выигрыши в ближайшем будущем. Джейсон начинает всё чаще хмуриться, смотреть в пол подолгу и утекать от разговоров. От переживаний Джоуи отнекивается, мол, новый тренер гоняет так, что пиздец.
— Чёртов Майор Пейн сегодня заставил почти час бегать вокруг поля, когда могли отрабатывать передачи. Своими шутками прибаутками довёл нашего форварда и тот ушёл из команды, за ним ещё двое и теперь у нас не хватает центровых, — вздыхает раздражённо, скребя обёрткой вскрытого батончика по столу.
Джоуи сочувственно хмыкает, пережёвывая обед.
— Чё за изверг у вас там?
— Да не то, чтобы изверг, типа, — Джейсон подбирает слова, склоняя голову, откидывается на стул, разводя ноги. — Он просто хочет, чтобы мы впахивали, но большинству это не упёрлось. Как и то, что я — Капитан. Моё слово им тоже не упёрлось. Оно и понятно, у нас постоянного состава уже четыре месяца нет, то уходят, то приходят. Это пиздец.
Джоуи слышит короткими жалобами, вот тренер Мёрвин то, тренер Мёрвин сё. И однажды не выдерживает, приходит на поле, садится на трибуны, чтобы посмотреть футбольную тренировку. Джейсон машет ему с поля, хочет подойти, но его останавливает громогласным голосом.
— Колчек, я тебе что сказал? Становиться в двойку с Кеем. Твоя бабуля страдает Альцгеймером и это передаётся воздушно-капельным путём? Потом поссышь!
Джоуи смотрит в бок и видит тренера.
Натан Мёрвин — поджарый мужик азиатской наружности, с крепкими руками, тёмным коротким ёжиком волос и небольшой щетиной. У Натана Мёрвина командный громкий голос, солдафонские замашки, специфический юмор, пестрящий шутками сомнительного характера.
В нём есть всё, чтобы Джоуи Гомес пропал с концами, напрочь забыв о третьей заповеди.
Он и пропадает для мира на три часа, до финального свистка и роспуска команды. Тренер в своём потрясающем чёрном спортивном костюме пропадает из вида, а Джейсон садится рядом на скамейку, раздражённо смотрит в листок.
«Тигры объявляют набор в команду! Успей записаться, пока есть шанс!»
Джоуи пялится на листок на доске объявлений целую неделю, проходя мимо, взгляд постоянно соскальзывает к уже приевшейся белой точке в коридоре. Гомес зажёвывает свой бутерброд, отряхивает руки от крошек, впопыхах ищет ручку в сумке. Спешит так, будто боится передумать, а затем размашисто вписывает своё имя в строку желающих.
Буквально на следующий день перед ним приседает Джейсон в попытках докопаться до истины, Джоуи опускает взгляд, поправляет очки (надо бы попробовать перейти на линзы), а затем смотрит и резковато качает головой, опустив уголки губ и разводя руками.
— Да почему нет? Сам говоришь, вам не хватает игроков. Я принцип знаю, мы с тобой играем, бывает.
— Это не то же самое, — качает головой Джейсон.
— Ну, так пойму, что значит «то самое», — последнее Джоуи пальцами берёт в кавычки, улыбается, стараясь ослабить бдительность. Джейсон некоторое время щурится, а потом усмехается.
— Ну, добро пожаловать в команду тогда.
Первая тренировка, на которую приходит Джоуи, назначена на середину недели. Вместе с ним в новичках оказывается Эрик Кинг и ещё пара незнакомых ребят, так что становится уже не так стрёмно. Джоуи немного нервно чешет зудящий от линзы глаз и ждёт неизбежного. Тренер Мёрвин гоняет их по челночному бегу, игре по позициям, качает головой и трёт переносицу пальцами.
Он много и долго хмурится, кривится так, будто ему в рот против воли выжимают лимон, строит их в один ряд и говорит:
— Вы бегаете, как моя мамаша, когда её любимая кошка Красотка цапнула за лодыжку. И даже так, на распродажи в хозяйственные магазины она могла бы пробежать этот километр быстрее всех вас.
Джоуи с хрюком смеётся себе под нос, сжимает губы, теперь понимая, о чём ему говорил Джейсон.
Тренер их не щадит. Ну, или так кажется непривыкшему Джоуи. Тренировки длинные и утомительные, к ним прибавляется куча дополнительных упражнений. Джоуи бежит хрен его знает какой круг, задыхается, немного убавляя темп, хватается за бок, когда слышит громкий голос над ухом.
— Расслабляемся, Гомес? Я говорил, что можно остановиться? — усмехается тренер, начиная бежать рядом, а потом полушутливо продолжает. — Не расстраивай меня, солнышко, ты один из немногих, у кого хоть что-то получается, так что сожми булки и прибавь ходу. Вперёд!
Джоуи чувствует увесистый шлепок на левой ягодице, и чуть было не вскрикивает позорно от неожиданности. Но ходу прибавляет, красный, как рак. Он не смотрит на тренера до самого конца тренировки, просто воспринимает команды на слух и кивает с громким «да, тренер!». Уже в конце, уходя в раздевалку, он оборачивается, чтобы увидеть, как Мёрвин расстёгивает мастерку, отвлечённо смотря в телефон, стягивает её, поводя широкими крепкими плечами, оставаясь в чёрной майке.
Джоуи в таком дерьме, что даже сказать страшно вслух.
У них появляется система правильного питания. Когда Эрик по указанию тренера раздаёт им листки с расписанным трёхразовым приёмом пищи на следующие полгода, у Джоуи ползут брови вверх. За них действительно берутся, как за профессиональную команду.
— Диета, бля, — бубнит Ник, качая пресс, пока Джейсон держит ему ноги. — Да у него просто кукурузина в жопе. Как выйдет, так и сдуется. Не он первый, не он последний.
Слух у тренера, оказывается, тоже хороший. Он гарланит с другой половины поля, встав вполоборота:
— Есть, что сказать, Кей — выходи и говори в лицо, за мамкиной юбкой будешь прятаться, когда вы проиграете весенний матч, а с такими показателями вы его проиграете. Но я постараюсь сделать так, чтобы полёт с горы Чёртовы Неудачники был смягчён хотя бы вполовину, и вас не размазало по земле ровным пятном.
Первый месяц команда будто больше собачится с тренером, да и друг с другом, чем занимается именно тренировками. У Джоуи даже нет особо времени на то, чтобы думать и обжевать жвачку слепленных в голове чувств.
Хотя, чёрт, кому он врёт? У него просто нет никаких мыслей в голове, когда он смотрит на Мёрвина. Ему попросту не о чем думать. Каждый раз, будто бьют мячом по голове до белых точек перед глазами, так, что ориентир найти тяжело ещё следующие минут пятнадцать. Теперь-то с этим чувством он знаком и знает, о чём говорит. Но когда в голове разъясняется, он видит впахивающего за троих Джейсона, его поджатые губы, и стыдом окатывает так, что он с новой силой берётся отрабатывать пасы. Да, он спорол горячку, вписавшись в команду. Но он вписался, а Джейсон — его друг, подставлять которого совсем не хочется. Теперь они не только друзья, но ещё и команда, хотя Джоуи пока в полной мере не осознаёт, а что это вообще значит — быть командой. Пока что они больше похожи на группу тинейджеров по интересам. В общем, всё, на что его хватает — это тренировки, учёба и сон, прерываемый частыми влажными фантазиями, подрывающими среди ночи. Догадаться несложно, кто именно является объектом этих фантазий.
Учиться в таком режиме становится тяжело. Когда Джейсон рядом на парах клюёт носом в стол, Джоуи толкает его локтем, чтобы тот хотя бы подслеповато, но уставился в тетрадь.
Накал растёт с каждой тренировкой и, наконец, достигает своего пика. Эрик просто передаёт неудачный пас и Ника коротит — он с разгона толкает Кинга в грудь и тот отшатывается от неожиданности.
— Ты, сука, глазами смотришь, чё ты делаешь вообще? Я сказал, что открыт, какого хрена ты передаёшь Джейсону?
— Джейсон у ворот, в слепой зоне вратаря, идиот. Если бы ты хоть раз попытался подумать башкой, а не микрохером, то может прошлый сезон вы бы не проиграли? — обычно Эрик выбирает позицию молчания, но тут его разрывает.
— Ты чё сказал щас? Иди сюда, пижон зализанный, бля!
Они едва не сталкиваются лбами, перекрикивая друг друга. Джейсон рядом порывается было унять Ника, но тренер успевает первым, расталкивает обоих в разные стороны и кричит:
— Эй, эй! Разошлись!
Эрик тут же успокаивается, скрещивает руки на груди, приподняв бровь. Видно, что от этого башню у Ника подсрывает знатно, он поджимает губы, гневно сжимает кулаки и тычет в Эрика пальцем, нервно дёргая рукой.
— Не удивительно, что Рейчел тебя бросила. Ты даже за свои слова ответить, как мужик, не можешь. Ссышься, как ёбаный пидор!
Джоуи чувствует укол глубоко внутри, но сдерживается, а вот Джейсон нет.
— Ник, а ну завали! — встревает, оскалившись.
Мёрвин поворачивается в сторону Ника и встряхивает его за плечо.
— Кей, угомонись и сосредоточься на тренировке. Личные обиды оставляете за пределами поля, это ясно? Кичишься, что ты мужик? Тогда реши эту проблему не кулаком, а мозгами! Давай, на 10 кругов иди, утряси всё в башке, и возвращайся другим человеком, понял?
Ник, шумно дыша носом, широким шагом уходит на внешний круг и начинает бежать. Тренер осматривает команду, качает головой и говорит громко, чтобы слышали все.
— Знаете, что только что случилось? Очередной проигрыш, вот что! Если хотите перестать проигрывать, то вы должны вести себя, как победители, играть, как победители и если будете слушать то, что я вам говорю, то будете победителями! Кей, как меня слышно?
С некоторой оттяжкой звучит вялый ответ:
— Хорошо, тренер.
— Звук, как из забитого толчка, ещё раз!
— Хорошо, тренер!
— Вот так-то! И давайте уже, начинайте играть, — раздражённо всплескивает руками Мёрвин. — Я хочу почувствовать себя тренером, а не сутенёром. Мне сказали, что тут мужская сборная, но пока передо мной только группка срущихся чирлидерш. Расстановка на «коридор»!
Ник возвращается и впрямь намного спокойнее, долго мнётся вокруг Эрика, что-то бурчит ему, получает кивок и быстрым шагом идёт в сторону Джоуи и Джейсона, отрабатывающих пасы. Они останавливаются, когда замечают его. Ник смотрит перед собой в стену, вздыхает.
— Насчёт пидора, я это не к тому сказал. Ну, типа, это в запале было больше, знаете, как бывает, иногда найдёт и начинаешь много пиздеть того, что на самом деле не имеешь в виду, так что… Я не это имел в виду, честно.
Джоуи и Джейсон переглядываются, после чего Колчек хлопает Ника по плечу.
— Проехали, всё в норме.
— Окей. Джо, ты как?
— Всё ништяк, Ник, бывает.
Когда Салим приходит на стадион с результатами тестирований, вид у него не очень счастливый. Джейсон чувствует его настроение ещё издалека, что-то бубнит себе под нос, подбегает и берёт листы из протянутой ладони. Смотрит результаты и матерится уже не так тихо, чем привлекает внимание вблизи стоящих тренера и Джоуи. Салим выставляет руку, жестом прикручивая чужие децибелы.
— Нормально, можно будет пересдать, — обнадёживает он.
— Я из поля не вылезаю, хер его, когда это делать, — вздыхает Джейсон в сторону и смотрит в несчастный листок. — Может, просто забить, срать на эти оценки, будь, что будет.
Салим кладёт руку ему на предплечье, заставляет поднять взгляд и посмотреть в глаза.
— Не говори так. Я могу помочь тебе с урезкой конспектов, приблизительно понимаю, по какому принципу с вас спрашивают.
— Ты не обязан тратить на это своё время, Салим… — Джейсон хмурится в раздражении, скорее, на саму ситуацию.
— Джейсон, я хочу помочь, у меня есть свободные окна, — тут же одёргивает Салим, смотрит уверенно, кивает. Они переговариваются без слов, как научились ещё на первом курсе, глазами, а потом Джейсон опускает взгляд, трёт кончик носа пальцами, снова смотрит на Салима, выгнув брови. Упирает руки в боки и бормочет:
— Спасибо.
Джоуи смотрит вбок, замечая, что не он один следит за диалогом. Мёрвин хмурится, достаёт маленький блокнот, чертит в нём что-то ручкой, матерится, встряхивает её и чертит снова, а потом запихивает обратно в карман.
В одну из тренировок он подзывает Джейсона к себе и говорит, что тот на сегодня свободен. Джейсон в ступоре хмурится и разводит руки.
— Почему?
— Потому что я так сказал, и твой преподаватель по экономике. По которой у тебя сейчас будет тестирование.
Джейсон всё ещё подтупливает, кивает на остальных.
— А их никто не отпускал, — говорит тренер и светит в свисток. — Разбежались и работаем, у нас тут не конкурс красоты, девочки, смотреть не на что.
— Я не уйду, если команда продолжить пахать, — говорит Джейсон, усмехаясь.
Мёрвин хмурится, складывает руки на груди.
— А я не спрашиваю твоего мнения.
— Я остаюсь.
— Ты хочешь, чтобы я удалил тебя с тренировок?
— Тренер, какого хрена?
— Посидишь недельку без тренировок, — решает Мёрвин. — Подышишь свежим воздухом, вспомнишь запах свежескошенной травы и вернёшься.
— Да за что, бля?
— Свободен, Колчек!
Джейсон гневно кривит губы, забирает сумку со скамейки и размашистым шагом уходит с поля. Джоуи качает головой, смотрит на тренера. Мёрвин обращает внимание и вскидывает голову.
— Есть вопросы, Гомес?
— Нет, просто… — Джоуи негромко смеётся, подходя ближе. — Эта тактика вряд ли сработает.
— Да ну?
— Джейсон всё равно будет приходить на тренировки. Даже если вы хотите заставить его учиться, он не сможет сосредоточиться, потому что любит контролировать ситуацию и мыслями будет всегда на поле.
Мёрвин окидывает Джоуи взглядом с головы до ног, усмехается, но не как обычно, а как-то по-другому, в глазах мелькает странный блеск, от которого по позвоночнику стекает тёплой водой, до копчика.
— И что ты предлагаешь?
— Да что угодно, кроме этого, на самом деле — пожимает плечами Джоуи, нервно смотрит по сторонам. — Поговорить напрямую или придумать что-то ещё.
Когда к твоим словам прислушиваются — это приятно. Вот, что Джоуи заучивает насчёт Мёрвина. Даже несмотря на то, что тот постоянно говнится, гоняет их, иногда орёт, когда не надо, ему всё-таки не плевать и он умеет слушать. Первая заповедь о мудаках стремительно блекнет, подстирается в уме Джоуи касательно Мёрвина. Он пока не понимает, пугает его это или всё же нравится.
Со следующей недели тренировки урезаются. Не так сильно, чтобы повлиять на прогресс команды, но достаточно, чтобы они могли вздохнуть с облегчением и вспомнить, что кроме поля есть что-то ещё. Тренер оставляет это без комментариев. Джейсон довольно смотрит на результаты тестов в руках Салима, что-то спешно проговаривает и клюёт его в щёку на прощание. Джоуи видит, как Мёрвин поджимает губы и отворачивается, чтобы никто не заметил его довольного выражения лица. Он ищет глазами кого-то среди игроков, останавливается на Джоуи и кивает ему. Гомес не может сдержать улыбки, когда кивает в ответ.
Первую игру через полтора месяца они грандиозно проёбывают. Даже Джоуи стыдно, а ведь он в жизни не играл на матчах. Просирают они ребятам, которые в таблице висят даже ниже их самих. Хуже некуда, но каким-то образом именно это поражение их сближает, сбивает в кучу и, впервые, заставляет работать на тренировках, как единый организм. Даже Ник и Эрик становятся в двойку, чтобы отработать парные передачи, научиться читать друг друга на расстоянии. Оказывается, быть частью команды, которая хочет вкладываться в общее дело — до охуевания приятно.
Они отдыхают в пятиминутке, не в силах отдышаться после марафона по челночному бегу, во время которого тренер заставляет их запевать YMCA, с хлопками и делением на сольные партии. Больше из-за того, что ему нравится над ними издевательски подшучивать, чем из какого-то учебного прока. И именно этот момент выбирает декан, чтобы прийти на их тренировку. Джоуи внимательно смотрит, подпихнув Джейсона в бок. Тот шикает другим, и вот уже все наблюдают за разговором.
— Интересные у вас… методы обучения, мистер Мёрвин, — начинает декан.
— Это метод наказания, он приемлемый — просто пожимает плечами Мёрвин.
— Этой команде потребуется несколько десятков наказаний. Ну, или чудо, чтобы выбраться из аутсайдеров.
— Тогда вам повезло, — усмехается Мёрвин. — Моя мама всегда говорила, что я чудо.
— Не считаю ваш сарказм уместным, мистер Мёрвин, — холодно обрубает декан. — На данный момент эта команда — посмешище.
Мёрвин некоторое время молчит, а затем усмехается, медленно поскрёбывая подбородок короткими ногтями.
— Эй, профессор, вы когда-нибудь видели, как играют Орлы?
— Двухкратные чемпионы? Конечно.
— Они проигрывали среднячкам два года подряд и обосрались на своём поле в полуфинале. Мало кто это помнит, но я помню очень хорошо, — после этих слов Мёрвин переводит взгляд на декана и с предостережением постукивает пальцем ему по плечу. — Назовите этих ребят посмешищем при мне ещё раз — и я прекращу изображать вежливость.
Декан весь подбирается.
— Мистер Мёрвин, вы не имеете…
— Если достойно не можете отдать пас, сэр, то лучше не пытаться. Я разберусь с тем, как мне тренировать команду. А вам лучше посмотреть стандарт того, как должен выглядеть спортивный зал университета и его инвентарь, а то у меня тоже есть парочка претензий в кармане.
После того, как декан уходит, Мёрвин оборачивается на поле и видит, как команда смотрит на него с разной долей шока на лицах. Мёрвин, не зная, куда деть руки, суёт сжатые кулаки в карманы штанов и собирается после секундной заминки:
— Я вроде сказал «перерыв пять минут», а не «тридцать пять». Чего расселись? Работаем!
— Да, тренер!
Следующий месяц Джоуи сосредотачивается на отработке паса, пиная мяч в точку на стене. Передачи в движении для него являются проблемой, хотя с кооперацией в команде ситуация постепенно налаживается. Идея тренера состоит в том, чтобы каждый отрабатывал упражнения самостоятельно, пас в одно касание, пас в два, пас снаружи и внутри. И только доведя всё до автоматизма уже становиться с партнёром — ворота, обход, коридор и так по кругу, пока каждый не сыграет друг с другом. Странная тактика, обычно всё идёт вперемешку, чтобы выработался баланс, но с их командой всё работает с точностью до наоборот.
Джоуи отвлекается и замечает, как тренер что-то интенсивно втирает и встряхивает за плечо опустившего взгляд Ника. Тот только вяло кивает, скрещивая руки на груди.
— Это чего они там по душам перетирают? — спрашивает Джоуи у стоящего поблизости Джейсона. Тот качает головой, завязывая шнурки так, чтобы не мешали, говорит на полтона тише.
— Он у Ника косяк спалил в сумке с запасной формой.
— Ёбаный свет, — присвистывает Джоуи.
Мёрвин наконец отлипает от Ника, и тот возвращается в ещё более поганом настроении. Остаток времени команда отрабатывает квадраты и к концу тренировки мышцы в ногах забиваются так, что Джоуи с небольшой оттяжкой выполняет заминку и предвкушает долгий горячий душ.
Уже уходя из кампуса, он видит, как Ник с сумкой наперевес идёт в сторону тренерской машины.
Следующая игра становится чуть лучше предыдущей. Но только чуть. И, скорее, для команды в целом, но не для Джоуи в частности. Он-то всё как раз проёбывает, мяч ускользает из-под ног, как будто дразнит. А ближе к концу первого тайма Джоуи, как вишенкой на торте, приземляется на задницу и больно бьётся коленом, счёсывая верхний слой кожи. Мёрвин садит его на скамейку запасных, склоняется, аккуратно кладёт руку на пострадавшее колено, прощупывает, а потом качает головой.
— Жить будешь.
Джоуи всё так же окатывает теплотой от прикосновения, но он опускает взгляд вниз, видит золотой ободок на безымянном пальце и поджимает губы. Он кивает тренеру и трёт лицо рукой, упираясь локтем в здоровое колено. Пытается загасить душок внутреннего отвращения к самому себе, которое смешивается с ощущением комка в горле. Вторая заповедь оборачивает вокруг шеи плотный жгут, стягивает, горит перед глазами красным цветом. Он старается отвлечься, проанализировать свои ошибки на поле, что делал не так, почему получилось, как получилось. От внутреннего анализа мысли ускользают на что-то более жизненное, вроде, а нахера вообще? Ну, вот что он здесь забыл? Какая у него мотивация? Попялиться на Мёрвина? Ну вот, желание исполнено. Только вот они имеют свойство исполнятся не так, как тебе того хочется. Неужели, надеялся на что-то? Джоуи гасит все свои внутренние дилеммы и решает, что после полуфинала, ровно через три месяца, он уйдёт из команды. Таким образом, у Джейсона будет возможность найти замену до финала между промежуточными играми, а у него сделать то, что нужно было сделать ещё на первой тренировке — ливнуть, сверкая пятками. Мёрвин, похоже, относится к той категории мужиков, любоваться которыми можно только на расстоянии. На очень большом расстоянии и лучше не любоваться, потому что есть возможность пропасть с концами. Нужно бежать, пока ещё есть время, пока совсем не размазало.
Матч заканчивается ничьей, преимущественно благодаря Джейсону. Мёрвин не даёт им расслабляться, но тренировки и так постепенно обретают устойчивую форму. Все в команде окончательно начинают работать, впервые в разговорах мелькает «а вот если победим», появляется настрой. Ник после той странный поездки с тренером прекращает говниться и больше не спорит. А ещё забрасывает тему с наркотой. На вопросы от Джейсона и Джоуи он ведёт плечом, говорит, что ничего плохого не случилось, просто понял, что тренер — охуенный мужик.
Они первое время даже угарают с Ника и этой перемены. Джейсон строит безумные теории, вплоть до тех, которые про уединение в отеле, а Джоуи прыскает смехом.
— Со своей мамой, походу, познакомил. И теперь надо изображать вежливость и налаживать отношения с будущими родственниками.
Джоуи замечает, как меняется в лице Джейсон, что смотрит ему за спину. С леденящей душу догадкой он оборачивается и видит Мёрвина, который задумчиво хмурится и смотрит на него пару мгновений.
— Шутник, да, Гомес? Комикам в этой команде полагается десять штрафных кругов. Вперёд! А нет, подожди!
Когда Джоуи уже порывается в стыде и позоре сбежать, тренер останавливает его за плечо. Он даже не успевает понять, что от него хотят, когда увесистый шлепок настигает его теперь уже правую ягодицу.
— Это для правильного настроя! Теперь пошёл!
Бежать в полувставшим членом тяжело, поэтому Джоуи думает обо всех самых неприятных вещах на свете, еле переставляя ноги первые полкруга.
Они используют стандартную разминку, когда Мёрвин объявляется с опозданием почти в час. Сначала Джоуи даже не сразу его замечает, просто потому, что привык видеть чёрный спортивный костюм. Но сегодня, видимо, какой-то особенный день, который в календарике он мысленно помечает красным цветом.
На тренере сегодня тёмные джинсы и светло-синяя джинсовая рубашка, заправленная под ремень. Джоуи никогда не считал себя особо религиозным, но кроме «пресвятая Дева Мария» с языке больше ничего не рвётся. Стоило подумать, что он запросто сможет засунуть свои чувства поглубже за ширму тренировок и нагрузок, как ему подсовывают новую причину убедиться в обратном. Мёрвин закатывает рукава своей рубашки, чем буквально нокаутом выбивает то оставшееся здравомыслие, которое ещё теплилось в голове Джоуи — теперь там точно белый шум. Тренер ставит CD-проигрыватель на одну из скамеек, подключает.
— Может, хоть это вас как-то расшевелит.
Он нажимает на кнопку «play» и по залу разносятся первые звуки бас-гитары. Джоуи сразу узнаёт ритмичную песню Queen и среди команды раздаются одобряющие свистки.
Музыка действительно влияет на их тренировки оживляющим образом, но вот Джоуи не может сосредоточиться, взгляд возвращается к тренерскому стулу, где Мёрвин стоит, засунув одну ладонь в передний карман на джинсах, притоптывает в ритм песни. Мяч в очередной раз утекает из-под ног, когда тренер разминает шею, склоняя голову от одного плеча к другому.
Джейсон напротив разводит руками, подходит, стукает ребром ладони по боку зависшего Джоуи.
— Джо, тупишь. На что ты уставился? — поворачивает голову в то же направление, всматриваясь, что могло настолько отвлечь, и недоверчиво хмурится.
Ухмылка осознания растягивает его губы, он переводит взгляд на Джоуи, который буквально чувствует, как у него горит шея. Всё лицо Джейсона вытягивается, он широко улыбается, приоткрыв рот, а затем поджимает губы и качает головой.
— Джо, скажи мне, что это не то, о чём я подумал.
— Это не то, о чём ты подумал?
— Ты запал на…
— Тц, заткнись! — Джоуи ощутимо бьёт его в бок, вставая спиной к тренеру.
— И я не запал, я просто… смотрю. Смотреть никто не запрещает.
— Не думал, что тебя пропрёт от двойника Капитана Харриса, — говорит Джейсон, кажется, он немного в шоке.
— Блядь, это не так. И вообще Харрис — охуенный персонаж.
— Так вот, откуда всё тянется. Понятно.
После тренировки Джейсон ненавязчиво ему сообщает, что сегодня его очередь собирать инвентарь. Джоуи качает головой, пихая Джейсона кулаком в плечо.
— Я тебе докажу, что Чак Баррис из тебя херовый.
Копаться с инвентарём в тишине быстро наскучивает, так что Джоуи включает музыку на стерео через кабель. Выбирает какую-то рандомную попсу из своего плейлиста, не задумываясь, лишь бы что-то забивало молчание. Мёрвин почти сразу отрывается от бумажек, которые заполнял, вслушивается, не сдерживая оскомины.
— Дааа, Гомес. А твоему музыкальному вкусу нужна срочная реабилитация.
Завести беседу оказывается очень легко, как и найти общие темы. Джоуи вот думал, со стороны-то на таких, как Мёрвин, смотреть приятно (на его вкус), а вот чуть глубже копнуть и понять, что разные слишком, как-то боязно. Страх рассеивается так же быстро, как одна тема разговора сменяет другую. И вот уже незаметно весь зал убран, а они просто стоят у скамеек и разговаривают.
На следующей тренировке Мёрвин подходит к нему напрямую, вручая CD-диск.
— Ознакомься на досуге.
Джоуи ошалело кивает, а потом смотрит на подпись, сделанную маркером: «Твоя мамка мне сказала, что у тебя должен быть вкус получше».
Джоуи смеётся от ироничного совпадения с его сомнительными выборами касательно мужиков. Он слушает плейлист дома и приятно удивляется, когда узнаёт песни Дэвида Боуи, The Beach Boys, Foreigner.
Джоуи не просят, но в ответ он записывает свой топ, долго думает, как подписать, плюёт и пишет простое «Hot Wave». Долго смотрит на поп композиции, но решается вписать парочку тех, которые не надоедают. В ответ на Мёрвиновскую классику рока у него three dog night, duran duran, the cardigans, the guess who, a-ha.
Следом вручает Мёрвину, который с удивлением принимает, а парой дней позже подходит и с разбега:
— Это ты так надо мной поиздеваться решил? Где я тебя обидел в своей подборке, признавайся?
После этого разговоры в конце почти каждой тренировки становятся обыденностью. Вести беседы ни о чём и обо всём получается так легко, что Джоуи с удивлением осознаёт — вот так раньше ни с кем и не было никогда. Если не считать Джейсона. Чтобы просто было говорить о жизни, сначала осторожно закинуть удочку, а потом не стеснятся стрёмных историй из прошлого, чтобы шутками до колик в животе и слёз в уголках глаз. Чтобы о серьёзном, но простыми словами, поддержкой, будто незримой, бьющей Джоуи прямо под дых. Натан Мёрвин — охеренный мужик, прав был Ник.
Чёрт, да Джоуи даже думает, ну и наплевать, может, они с Мёрвином смогли бы быть неплохими друзьями, даже после того, как у него закончится контракт и он от них свалит. А чувства, ну, они пройдут. Точно пройдут. Да и какие это чувства, так, небольшое помутнение. Другие варианты Джоуи засовывает поглубже в своём сознании и старается о них не думать.
Перед полуфиналом тренировки самые нервные. Джоуи лажает, сосредотачивается на проёбах, пытаясь их исправить, и лажает ещё больше. Нервничает, садится на скамейку, глубоко дышит, пытаясь успокоится и побороть желание тереть зудящие от линз глаза. Подумывает о том, чтобы послать линзы ко всем херам и снова носить очки, хотя бы на тренировки, на играх уж потерпит. А потом вспоминает, что тренировок-то осталось и не так много, полуфинал уже завтра, а там можно уходить. Свобода. Почему-то нужного удовлетворения эта мысль не приносит. Настроение пробивает дно.
На игре лучше не становится, Джоуи потерянно бегает по полю, пинает мяч невпопад, о чистых передачах и речи быть не может. Мёрвин снимает его с игры в первый же тайм-аут. Джоуи убито садится на скамью запасных и смотрит в землю.
Он не замечает, как рядом мельтешит тренер, пока тот не садится напротив него на корточки. Джоуи почему-то неестественно выпрямляется, но в глаза не смотрит. Мёрвин вскидывает подбородок его подбородок пальцами, заставляя поднять взгляд.
— Скажи, ты вот нахер попёрся в команду? Сопли жевать или играть?
Джоуи отводит взгляд. Мёрвин вздыхает, а потом вдруг начинает говорить, много и основательно:
— Видел когда-нибудь игру женской команды? Барсуки? С названия не ржать, они похлеще мужиков пиздятся на поле. Кристи Мейерс потянула руку, напиздела, что не больно и вышла обратно на поле. Упала, когда забила гол в развороте и получила вывих средней тяжести. Если ты хоть раз выкинешь подобную херотень и соврёшь мне про травму, я тебе глаз на жопу натяну, но донести я хотел не это. Страсть. Вот то, что двигало Кристи Мейерс в тот момент. Желание победить и кайф от того, что делаешь. Вот, что ты должен испытывать каждый раз, когда выходишь на поле. Другие говорят, «играешь, как девчонка», будто это ебучее оскорбление. А я вот тебе что скажу, посмотри пару матчей, и если ты начнёшь играть, как одна из этих девчонок, Гомез, я тебя только больше уважать буду.
Джоуи смотрит на Мёрвина весь монолог, а потом запоздало ржёт, прикрывает рот ладонью. Его накрывает ошалелой волной тепла. Отдышавшись, говорит:
— Бля, ну ты прям Тренер Картер на минималках, даром не чёрный.
— Того, что я азиат, тебе мало?
— «Мало» мне говорит твоя мамка, когда я по ночам от неё через окно ухожу.
— Прям как малолетний пиздюк, настоящие мужики через парадную дверь выходят с титулом победителя, — усмехается Мёрвин, кладёт руку Джоуи на плечо, смотрит в глаза. — Ты готов побеждать, Джо?
Джоуи кивает, поднимается со скамьи и идёт к Джейсону. В последний момент оборачивается, окликнув, ждёт, когда пересекутся взглядами и говорит с лёгкой улыбкой:
— Спасибо.
Они побеждают, обойдя команду на два очка. Джоуи забивает финальный гол и может поклясться, что это одно из самых лучших чувств, которые он когда-либо испытывал в жизни.
Вся команда на радостях собирается отпраздновать это попойкой, но Мёрвин с ними не едет, отнекиваясь чем-то вроде того, что он устал. Многие расстраиваются, но Джейсон после его ухода вносит рациональное зерно о том, что Мёрвину просто стало стрёмно с ними пить, потому что он их тренер, по сути преподаватель. В баре Джоуи проходит все стадии принятия. От заливания Джейсону в уши о том, что «Да нет, херня, он мне точно не нравится, я вот понял, уважаю его, знаешь. Вот как мужика уважаю. Хороший мужик он, да.» А через пару другую бутылок, поедания себя внутренними размышлениями, самоанализом, сидит и в полном раздрае убитым голосом убеждается «Бля, Джейсон, походу, ну, он мне нравится. И походу серьёзно, походу, совсем пиздец.»
Джейсон отбирает у него телефон, когда он порывается сделать ещё большую глупость, чем неизбежное принятие и осознание простой истины.
У него к Мёрвину чувства. Сильные. Следом приходит другая мысль, первая, которая нравится ему за сегодняшний день — по такому поводу можно выпить ещё пару бутылок. И надеяться, что с забытием выветрятся и все ненужные чувства.
На утро выветривается только алкоголь из крови, оставляя и чувства, и жуткое похмелье. На парах лучшие друзья рядом — обезболивающее, минералка и надежда не сдохнуть. Вечером они собираются полным составом на трибуне в спортивном зале, каждый со своим уровнем раздрая.
Мёрвин заходит весь свеженький, вслух начинает с них угарать:
— Ну, вы прям кучка инвалидов. Стоп, а где Кинг?
— Не знаю, — говорит Джейсон, прикладывая холодную бутылку воды ко лбу, пожимает плечами. — Умер, наверное. После вчерашнего я бы не удивился.
Мёрвин осматривает их компанию, гаденько улыбается.
— Ну что, может, тренировочку?
Коллективные неровные вскрики и стоны боли заставляют его заржать.
Они обсуждают планы на финал, расписание тренировок на ближайшее время и делают небольшую уборку: перетаскивают ненужный инвентарь, запасные скамейки за тренажёры в углу. Джоуи телится дольше всех, просто потому, что хочет остаться и предупредить Мёрва об уходе из команды. Он решает, что так будет лучше. Просто разом оторвать, чтобы болело, может, и сильнее, но не так долго. Вот только Мёрвина почему-то нигде не оказывается, когда Джоуи выходит к трибунам из кладовой, но зато оказывается маленькая девочка. Она тут же поднимает раскосый взгляд на Джоуи, здоровается.
— Привет! Ты из папиной футбольной команды, да?
Джоуи смотрит на девочку азиатку, догадкой ему бьёт прямо в лоб, но он всё-таки пытается не рубить с плеча.
— А твой папа в команде?
Девочка качает головой, улыбается и опускает взгляд на альбом в руках.
— Мой папа — командует. А ещё я тебя нарисовала. Хочешь посмотреть?
Джоуи был готов к чему угодно этим вечером, но точно не к тому, что он будет сидеть на трибуне рядом с дочерью Мёрвина и рассматривать её детские рисунки.
— У тебя хорошо получается для твоего возраста. Это твой папа?
— Да. А ты умеешь рисовать?
— Немного.
— Нарисуй мне что-нибудь! — вдруг загорается девочка.
Чёрт, Джоуи даже не спросил её имени.
— Конечно, давай сюда. Как тебя зовут?
— Джейн.
— Красивое имя, а меня Джоуи.
— Приятно познакомиться, — важно говорит она, протянув ладошку.
Джоуи улыбается и отвечает на хрупкое рукопожатие. Под звонкое щебетание Джейн о том, как прошёл её день, почему еда в детском саду ужасная, а Мелани Браун — та ещё стерва (так папа иногда говорит) из-под пальцев выходит рисунок Мёрвина. В тех самых джинсах и голубой рубашке, пританцовывающего под Queen. Джейн склоняет личико ниже, чтобы рассмотреть, шумно вдыхает воздух.
— Ваааау, как круто!
— Да уж, и правда круто, — раздаётся сверху низким басом.
Джоуи едва не подскакивает на месте, поднимает голову и видит Мёрвина. Тот смотрит на него с лукавым прищуром.
— Папа, смотри, что дядя Джоуи нарисовал! Он, наверное, и комиксы бы смог рисовать! Улёт! — продолжает с восторгом делиться Джейн.
Джоуи чувствует, как у него горят щёки, уши, да вообще всё. Он оказывается в ловушке. Сейчас Мёрвин догадается. Невозможно не догадаться. Он сам попросит его уйти из команды, с омерзением скажет, что он «не из этих», отряхнётся от Джоуи, как от смердящей кучи мусора. А как иначе?
Только вот этого не происходит. Мёрвин предлагает подвезти домой. Ему-то Джоуи может отказать, а вот просящему ребёнку — нет. Так и оказывается на переднем сидении машины Мёрвина, рисует для Джейн, что она просит, слушает, как Мёрвин с ней общается.
Вообще, Джоуи даже не мыслил о том, какой Мёрвин родитель. Но если бы не видел сейчас, то точно бы подумал, что такой себе. Но теперь, наблюдая, как легко Мёрвин поддерживает детские абсурдные разговоры, тепло улыбается, изредка кидая пропитанные уютом взгляды в сторону Джоуи, то понимает, насколько глубоко в кожу ему въедается этот человек.
Перед тем, как выйти из машины, Джейн отдаёт Джоуи свёрнутый вдвое листок и просит не открывать при папе.
Мёрвин прощается с дочкой, смотрит ей в след, убеждается, что зашла в дом и только потом трогается с места. Джоуи смотрит на эту улыбку и тонет.
— Ну, охренеть теперь. Вы с ней знакомы сколько, минут 40? И у вас уже есть от меня совместные секреты. Ты точно особенный, Джо, она к себе никого ещё так быстро не подпускала.
Рядом с дочерью Мёрвин размякает, как хлеб в молоке. Становится более честным, более податливым, совсем… другим. Джоуи нравится. Он впитывает весь этот образ, старается сохранить его навсегда в памяти. Запоздало пожимает плечами.
— Это просто моё природное обаяние.
— Да кто ж спорит.
Разговаривают в основном о Джейн. Джоуи растекается по сиденью и надеется, что выглядит не слишком глупо с этой своей не сходящей с губ улыбкой во все триста два. Его качает на волнах спокойствия и мягкой беседы в полголоса до того момента, как Мёрвин замолкает. Вдруг странно глядит на Джоуи, хмурится, приподняв уголки губ и говорит:
— Тебе идут очки.
Джоуи ошпаривает кипятком прямо по груди, он автоматически тянется к дужке, совершенно забыв, что сегодня не было тренировки, а значит, и линзы он не надевал.
— Ебать, ну и лицо у тебя сейчас, — смеётся Мёрвин, от души, на секунду запрокинув голову. Потом жестом рук успокаивает. — Джо, расслабься. Я всё понял ещё с того момента, когда опоздал на тренировку, пришёл в повседневном и ты пизданулся, засмотревшись на мой зад. А для меня ты с самого начала был лакомый кусочек. Слушай, не хочешь как-нибудь поужинать? Ну, только когда я перестану быть вашим тренером, потому что мне пиздец как не по себе от этой херни. Ты как?
Мёрвин смотрит на него, поводит плечом.
Он что, нервничает?
Джоуи хочется ржать до посаженного голоса. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь увидит такую картинку с этой стороны, а не наоборот. Немного отойдя от шока, Джоуи возвращается к своим баранам.
— А разве твоя жена не готовит тебе ужины?
— Моя жена мне уже год ничего не готовит. А кольцо на всякий случай, от надоедливых студенточек.
Джоуи вспоминает грабли похожей ситуации из прошлого, то, как было больно. Но в голову идёт то, как легко Мёрвин относится к знакомству Джоуи со своей дочкой и, почему-то, Джоуи ему верит. Вторую заповедь сдувает, как песок со стола. Джоуи даёт себе шанс.
Он усмехается, откидываясь на сидение, чувствует, как Мёрвин смотрит.
— Это будет одно из таких свиданий? Дрянной бар, светлое пиво и песни Whitesnake?
Мёрвин качает головой, улыбается уголком губы.
— Чёрт, золотце, звучит, как мой влажный сон.
Уже в доме Джоуи вспоминает про сложенный вдвое листок, который отдала ему Джейн. Он разворачивает его и смотрит на рисунок. Он и Мёрвин стоят, обняв друг друга за плечи, и держат чемпионский кубок.
В этот раз у Джоуи всё будет хорошо.