Work Text:
Они практически никогда не встречаются в помещении. Улица, грязные узкие подворотни, в которые нормальные люди предпочитают не соваться, задворки домов. Места, в которых можно поговорить, не опасаясь наткнуться на знакомых. Достаточно открытые, чтобы можно было легко сбежать оттуда и все же достаточно уединенные. Хотя иногда Криденсу хочется больше уединенности.
Они не договариваются о встречах заранее. Иногда Криденс замечает Грейвза в толпе и послушно следует за ним, когда мужчина зовет его легким кивком головы или даже одним взглядом. Криденс не нуждается в словах, чтобы понять, что от него требуется. Иногда Грейвз появляется будто из воздуха и затаскивает парня в узкий проход между домами, чтобы прижать к стене и получить то, зачем пришел — информацию. И иногда, только иногда, Криденс жалеет, что кроме этого Грейвзу от него ничего не надо. Он старается не думать об этом слишком часто, потому что от таких мыслей сердце стучит непозволительно быстро, и становится неожиданно трудно дышать. Эти мысли приносят Криденсу почти физическую боль, а ее в его жизни и так уже слишком много.
— Ты выяснил, кто это? Нашел нужного ребенка? — требовательно спрашивает Грейвз в очередную их встречу. Это звучит даже несколько грубо, но Криденс не замечает, околдованный звуками этого голоса.
Ему нравится слушать мужчину, особенно, когда тот рассказывает что-нибудь о магическом мире. Эта «ересь», как выразилась бы его приемная мать, влечет Криденса с того самого момента, как он узнал о том, что все это реально. Не то чтобы он не верил — в конце концов, Мэри Лу яростно убеждает всех вокруг, что ведьмы существуют среди них, — но одно дело слепо верить, а другое — увидеть своими глазами. Но, к сожалению, после первых встреч они практически не говорят об этом. Грейвз привычно обещает обучить Криденса магии, но в его голосе все чаще скользит нетерпение, и задавать ему вопросы о чем-то постороннем Криденс просто не решается.
Он сжимается, как обычно, когда поблизости оказывается мужчина, опускает взгляд в землю и с преувеличенным интересом разглядывает чужую обувь. Поднять взгляд он решается всего пару раз за весь разговор, потому что чувствует, что Грейвз недоволен. А учитывая, что расследование у Криденса никак не движется с места, недоволен он почти всегда. Криденс бормочет что-то, оправдывается и судорожно прижимает покалеченные руки к груди, будто опасаясь, что Грейвз вот-вот замахнется и ударит его. Совсем как мать.
Но Грейвз не такой. Несмотря на его строгость и холодность, он добр к Криденсу и, когда замечает его напряжение, тяжко вздыхает. В такие моменты его взгляд смягчается, он осторожно тянется к искалеченным трясущимся ладоням Криденса, и тот машинально вздрагивает, не в силах контролировать свои рефлексы. Ему стыдно за это — за свою слабость, за свой страх. За неуверенность. За то, что он такой никчемный и не способен выполнить даже элементарную просьбу. Но Грейвз ничего не говорит, не акцентирует на этом внимание, он просто подносит руку к ладоням парня, и мягкая магия обволакивает его, струится по коже, даря тепло и облегчение. Раны залечиваются на глазах, и Криденс каждый раз молчаливо восторгается маленьким чудом. Он благодарит небеса за то, что они послали ему этого человека. Но вслух не решается сказать и простого «спасибо», надеясь, что Грейвз поймет все по взгляду. Тот, наверное, понимает, только тоже не говорит об этом.
Их встреча заканчивается быстро. Как только Грейвз понимает, что новых сведений для него сегодня нет. Его взгляд едва заметно тяжелеет, воздух между ними будто холодеет, а момент доверчивой близости безвозвратно утерян (если он вообще когда-либо был). Криденс знает, что должен пообещать стараться лучше, сказать, что больше не разочарует мужчину, что в следующий раз обязательно узнает все, что нужно… Но сегодня его язык будто прилип к небу, а губы лишь мелко дрожат от нервного напряжения.
Грейвз чуть заметно качает головой и разворачивается, намереваясь аппарировать как обычно, оставляя Криденса одного в этом мрачном безлюдном переулке тихо скулить от раздирающих его изнутри чувств и сомнений. Разумеется, маг об этом ничего не знает. Да и не должен, он ведь и так делает для Криденса столь многое, незачем посвящать его в такие подробности.
Только в этот раз что-то в голове Криденса щелкает, и вместо того чтобы молча проводить растворяющегося в воздухе Грейвза взглядом, он вдруг отчаянно хватает его за локоть и чувствует, как мир перед глазами схлопывается, превращаясь в разноцветную закладывающую уши карусель, от которой начинает мутить. Все заканчивается звонким хлопком. Криденса дергает в сторону, звуки возвращаются в норму, а мир снова обретает четкие очертания. Первое, что он слышит, — собственное тяжелое дыхание. Второе — резкая ругань волшебника.
— Какого Мерлина ты творишь?! — взрывается над его головой голос Грейвза, который хватает парня за плечи и грубо встряхивает, отчего Криденс сжимается еще сильнее и непроизвольно вздрагивает. Он широко раскрытыми глазами смотрит на лицо мужчины напротив и впервые не отводит взгляд. То ли слишком шокирован, чтобы сделать это, то ли просто не хочет.
— Ты хоть понимаешь, как это опасно?! Тебя могло расщепить, идиот! — продолжает бушевать Грейвз, его пальцы до боли впиваются в плечи Криденса. После такой хватки, наверное, останутся синяки, отстраненно думает парень, почему-то в этот момент больше увлеченный разглядыванием чужого лица, которое в гневе оказывается удивительно привлекательно. Должно быть, он сошел с ума, если это единственное, что его сейчас заботит. — Мне пришлось изменить место назначения, а это тоже риск! Не хватало еще притащить салемского фанатика в место, полное магов!
Эти слова немного отрезвляют Криденса и самого Грейвза. Первый дергается как от пощечины, а второй отпускает чужие плечи и шумно выдыхает, приходя в себя и немного успокаиваясь.
— Простите, — глухо шепчет Криденс, потирая плечо, и низко опускает голову, так что челка падает на глаза. — Я не думал, что… Я не хотел доставить вам неприятности. Простите, можете меня наказать, если хотите…
В его голосе звучит такая безнадежная обреченность, что Грейвз тоже вздрагивает и непонимающе хмурится, когда видит, как руки парня тянутся к ширинке и начинают расстегивать ремень. «Что ты делаешь?» — хочется спросить ему, но буквально через мгновение он и сам понимает «что». Очевидно, Криденс проделывает это каждый раз, когда мать собирается его наказать, потому что движения его заучены до автоматизма, и даже заметная дрожь, бьющая его тело, не мешает парню уже наполовину вытянуть ремень из шлеек. Только тогда Грейвз приходит в себя.
— Нет, нет, я не собираюсь тебя бить, Криденс, — поспешно говорит он и кладет ладонь на руки Криденса, останавливая его, пытаясь при этом поймать чужой взгляд. Он говорит почти спокойно, все еще продолжая удерживать руки парня своими. — Я просто испугался. Магия — опасная вещь, и так бездумно нарушать ее ход… Это было глупо с твоей стороны. Мы оба могли пострадать, ты ведь понимаешь? — Криденс слабо кивает. — Ты умный парень, я знаю это. Поэтому не делай подобных глупостей больше.
— Простите, — еле слышно выдыхает Криденс. Шок и оцепенение проходят, и весь ужас содеянного накатывает на него безжалостной лавиной. Ноги подкашиваются, а лицо искажается страдальческой гримасой. — Простите…
Он продолжает шептать это будто заведенный, оседая на пол, но Грейвз вовремя подхватывает его и притягивает к себе. Его широкая сильная ладонь гладит парня по голове, а вторая не позволяет упасть. Криденс неожиданно утыкается носом в грудь Грейвза, и эта близость становится последней каплей, которая рушит хрупкую стену его самообладания. Его тело охватывает дрожь, а по тихим задушенным всхлипываниям Грейвз понимает, что парень плачет. Он вздыхает, буря в его душе стихает совсем, и ему вроде бы даже жаль этого мальчишку не-мага, так безудержно рыдающего у него в руках.
Грейвз осторожно усаживается на узкую кровать, которую Криденс за рыданиями даже не замечает (хотя он в принципе не замечает, куда они перенеслись), и тянет парня на себя, так что тот буквально усаживается к нему на колени, все так же не отрываясь от груди мужчины. Тишина в комнате нарушается лишь всхлипами Криденса да тихим скрипом пружин в кровати, когда Грейвз начинает тихонько раскачиваться из стороны в сторону, будто укачивая младенца на руках. Он ничего не говорит и терпеливо ждет, когда парень успокоится.
К счастью, ждать долго не приходится. Криденс в последний раз дергается и, наконец, поднимает голову. Глаза у него красные припухшие, губы нервно искусаны, а и без того бледное лицо, сейчас белее обычного, словно кто-то выкачал из него всю жизнь. Взгляд, который он бросает на Грейвза, полон невыразимой боли, смешанной со стыдом и виной. Грейвз знает, что означает этот взгляд, и, несмотря на то, что у него еще куча работы, он просто не может отпустить мальчишку с таким взглядом на улицу одного. И раз уж он уже притащил его в свою съемную квартиру, которой почти не пользуется, надо довести дело до конца.
— Все хорошо, Криденс, — мягко говорит он, стирая ладонью влажные дорожки слез с щек парня. — Я рад, что ты не пострадал. Извини, что накричал, просто не сдержался. Успокоился?
Криденс неуверенно кивает и только сейчас осознает, что сидит на коленях мужчины. Его щеки моментально заливаются румянцем, но Грейвз этого будто не замечает, достает волшебную палочку и, прежде чем Криденс успевает испугаться последствий, наколдовывает стакан воды.
— Выпей, полегчает.
В очередной раз Криденс убеждается, что этот человек — его спаситель, его ангел, ниспосланный свыше. Воду он выпивает залпом, совершенно не замечая, куда потом девается опустевший стакан из его рук. В голове все смешивается и путается, страх уступает место необыкновенному спокойствию и чувству защищенности. Даже нервозность куда-то отступает. Криденсу хочется спросить, не причастна ли к этому магия, но ему стыдно озвучивать такие подозрения.
— Спасибо, — просто говорит он, а Грейвз в ответ смеривает его внимательным изучающим взглядом, в котором, впрочем, нет ни капли злости или неприязни. Только мягкая доброжелательность и заинтересованность.
— Я знаю, что тебе нелегко приходится, Криденс. И мне жаль, что сейчас я не могу забрать тебя от твоей матери. Но если тебе надо выговориться, можешь поговорить со мной. Я тебя выслушаю.
Его руки успокаивающе поглаживают Криденса по спине и по коленке. В этом жесте нет ничего странного или противоестественного, только Криденс все равно чувствует себя неловко, потому что чувства, которые он испытывает по отношению к своему спасителю, выходят за рамки обычной дружбы, и его реакция на действия мужчины совершенно точно ненормальна. Стыд и мучительное ожидание чего-то большего — определенно не те вещи, которые стоит чувствовать в данной ситуации.
— Я просто… — начинает он и растерянно замолкает, не зная, что сказать. Грейвз молчит, ожидая продолжения, и Криденс все-таки решается заговорить. На этот раз слова льются сплошным потоком, парень едва успевает следить за ними, чтобы не сболтнуть что-нибудь лишнее. — Просто устал. От всего. От матери, от побоев, от необходимости притворяться «фанатиком». От того, что я такой бесполезный. Я очень хочу вам помочь, мистер Грейвз, но это… так сложно. Там столько детей, как мне определить, кто именно вам нужен? Они никак не проявляют себя, а я… Я не хочу вас подвести. Вы так добры со мной. Вы — мой единственный друг, — на этом слове он слегка запинается, но Грейвз снова предпочитает сделать вид, что ничего не замечает. — Я очень боюсь вас разочаровать, потому что… Потому что тогда не останется ни одного человека, которому я был бы нужен.
Его лицо снова кривится будто от боли. Криденс, весь пунцовый от смущения, судорожно сжимает пальцами отвороты пиджака Грейвза, даже не осознавая этого, и упорно смотрит куда-то в сторону, боясь встречаться с ним взглядом.
Грейвз мысленно переваривает полученную информацию, тихо кашляет, прочищая горло и подбирая слова. Он ведь и так все это прекрасно знает. Знает, почему Криденс такой нервный, запуганный, нерешительный. Знает или, вернее, догадывается, почему парень так на него реагирует. Будто он принц на белом коне, прискакавший спасти несчастного мученика от злой матери-драконихи. И где-то в глубине души, Грейвзу даже жаль, что представления этого мальчишки столь далеки от реальности. Он вздыхает и говорит то, что Криденс хочет услышать; то, что должно его успокоить и вселить надежду.
— Все скоро закончится, Криденс. Твоя жизнь изменится, но как скоро это произойдет, зависит только от тебя. Я уже говорил тебе, что ты умный мальчик. Ты найдешь способ исполнить мое поручение, и я уверен, результат не заставит себя ждать. Я не сержусь за задержку, не бойся. Тебе ведь столько приходится выносить.
Криденс немного расслабляется, уголки губ подергиваются в несмелой улыбке, а пальцы, наконец, отцепляются от лацканов пиджака и доверчиво раскрытые ладони просто замирают на груди Грейвза. Тот аккуратно убирает волосы со лба парня и берет его лицо в свои ладони, заставляя поднять взгляд и посмотреть прямо на него.
— Ты особенный, Криденс. Помни об этом. И будь сильным, тогда я научу тебя всему, что знаю сам. Договорились?
— Договорились, — одними губами шепчет Криденс, у которого перехватывает дыхание от одного только ощущения ладоней Грейвза на своих щеках.
Сердце взволнованно трепыхается в груди, его затопляет какое-то непривычное чувство счастья. «Особенный». Это слово еще долго будет прокручиваться в голове Криденса, а щеки гореть от воспоминаний о прикосновениях Грейвза. Этот день, эти короткие мгновения, что он провел в его объятиях, чувствуя ласковые поглаживания и успокаивающий бархатный голос мага, все это будет тем, что поможет Криденсу продержаться еще немного. И он знает, что в следующий раз, когда мать будет хлестать его собственным ремнем по рукам, эти воспоминания не дадут ему сломаться, помогут пережить новую порцию боли.
Грейвз, видимо, читает все это в его глазах, потому что сдержанно улыбается и неожиданно сокращает расстояние между ними, невесомо целуя парня в уголок губ. Криденс удивленно смаргивает, когда горячее дыхание опаляет его губы, и почти забывает, как дышать.
Только вот это последнее, что он запоминает, прежде чем сильные руки заставляют его снова уткнуться в грудь мужчины, а мир сужается до невероятных размеров. Следующее, что Криденс видит — знакомый переулок. На этот раз пустой. Маг оставляет его там же, где они встретились, а сам привычно исчезает в густом Нью-Йоркском воздухе, а Криденс предсказуемо начинает сомневаться в реальности произошедшего.
Лишь шепот Грейвза, сладким перезвоном звучащий где-то рядом и постепенно смолкающий, заставляет его поверить. Хотя бы осмелиться поверить, что все это ему не привиделось.
Криденс прикрывает глаза и блаженно улыбается пустоте.
— Для меня ты всегда особенный, Криденс.