Chapter Text
Снег метался в свете фонарей, налипал на столбы и лампы, танцевал с ветром. Дороги и деревья в пустом парке сливались в одно белое пятно, в мягкую сумрачную акварель. Стив поправил капюшон куртки, чтобы снег не летел в очки, поежился, запихивая руки поглубже в карманы. Его немного колотило, но он знал, что так будет, когда решил сделать третью дозу вакцины. Надеялся, что успеет доехать домой и температура поднимется уже ночью, как в первые два раза. Видимо, сегодня не повезло.
Ветер то стихал, то кружил снег на дорожках сильнее, хлопья казались пушистыми и теплыми, как сладкая вата. Может, в этом году даже будет белое Рождество. Стиву не хватало ощущения рождественского счастья, единения с людьми: всю пандемию он провел на удаленке, заказывая еду и продукты на дом; по вечерам иногда выходил в парк, с друзьями виделся только на мониторе. Хотелось праздника, объятий, смеха, дружеской болтовни с перепалками Сэма и Нат, шуршания упаковочной бумаги.
Ветер толкнул его в спину, отрывая от размышлений, и Стив пошел, считая шаги: зрение совсем замылилось, а капли на очках ещё больше мешали.
«Сти-вен».
Он так четко услышал свое имя в свисте ветра, что остановился, испугавшись. Еще одна побочка? Он не помнил подобного ни в одной из тех брошюр, которые оформлял последние полгода. Может, просто усталость и температура… Ничего, он подготовился: в рюкзаке лежали лимоны, имбирь, готовый бульон и другая еда, жаропонижающее – все, чтобы пережить пару дней, почти не вставая с кровати. Стив глубоко вдохнул и оглянулся: как и стоило ожидать, никого рядом не оказалось.
Ветер холодным порывом пронесся по ногам и дорожка очистилась от снега – парк его отпускал.
Дома тепло – Стив не всегда понимал, что делать с деньгами, привыкнув довольствоваться малым, но по крайней мере может позволить себе не экономить на отоплении. Он переживал, что во время пандемии заказов станет меньше, но вышло наоборот – почта была завалена. Магазины и пекарни, барбершопы и забегаловки с мексиканской едой, даже психотерапевты и фитнес-тренеры – все переезжали в сеть и срочно желали логотипов, дизайна сайтов, новых заставок, красивых прайс-листов – всего, что может предложить дизайнер с вменяемыми расценками. Стив поднял цену почти вдвое, думая ограничить поток, но это не уменьшило спрос.
Пять лет назад ему казалось, что жизнь никогда не наладится: он сменил три приемных семьи после того, как Мария, его первая опекунша, заболела и больше не могла заботиться о нем; он был шумным, всегда имел свое мнение и отстаивал его до кровавых соплей, он влезал в драки, когда что-то казалось ему несправедливым, он постоянно болел, ему было тесно в маленьком теле. Даже родных детей с его характером называли трудными, с приемными расставались без сожаления. Стив почти не помнил родную мать – смутный образ, солнечные волосы, мягкие руки, тепло, бесконечный свет – он не был уверен, что в этом образе настоящее, а что – образ всех «Мадонн с младенцами». Он знал, что счастье было настоящим – и этого достаточно.
«Сти-вен», – свистело за окном, пока он проваливался в тяжелый сон, – «Здравствуй, Стивен».
Фантасмагория, порожденная болезненным состоянием, обрушилась на него, вплетая грезы в явь: стучащий по стеклу дождь и пушистая кошка, теплые руки и влажное полотенце, запах и вкус бульона, хриплый голос, серое и дымчатое. Очнувшись, он понял, что разворотил всю кровать: простыни сбились и пропахли потом, заставив поморщиться. Роджерс потянулся к телефону, не понимая, сколько времени прошло.
– Мррррааау, – звук такой расслабленно-недовольный, что первая мысль – успокоить. Вторая уже логичнее: откуда здесь кошка? К тому же кошка из его полубреда: дымчато-белый комок с голубыми глазами. Значит, она была настоящей? Он услышал мяуканье за окном и открыл его, а мозг все переврал? Второй этаж, недалеко дерево – она могла просто прыгнуть, испугаться и попытаться попасть хоть куда-то.
– Привет, хорошая, – Стив протянул кошке руку, которую она тут же боднула лбом. Чистая сияющая шерсть, здоровый вид, привыкла к ласке, на уличную не похожа. Наверное, кто-то из соседей сейчас ищет любимицу.
– Мау, – нагло заявила кошка и плавно спрыгнула с кровати..
– Проголодалась?
Кошка взглянула на него снизу, как на дурака. Стив замер, разглядывая светлую глубину глаз, подернутую льдом. В воздухе разлился туман, мир помутнел, растекаясь и тая, только кошачьи глаза смотрели пристально, цепко. Они поплыли вверх, потом стали чуть больше, совсем человеческими, и вот (о-господи-у-Стива-все-еще-жар) в комнате уже стоял человек.
– А, так все-таки кот.
Роджерс представил себя со стороны: ничего непонимающий парень после долгого сна, голос хриплый и растерянный. Это уже не походило ни на эффекты вакцины, ни на болезнь, разве что на бред при высокой температуре, но с ним такого не случалось даже в детстве; может, он в больнице под лекарствами? Это бы все объяснило…
Человек хмыкнул.
– Вам вовсе не почудилось все, Сти-вен, – Стив уже слышал этот голос. Сейчас он не в его голове, но все такой же мягкий, приглушенный. Слово падает – и растворяется в разуме само собой, как вода в иссушенной земле. Тихое, колдовское очарование. Хочется поддаться ему и дремать под этими звуками, но если бы таков был Стивен Роджерс – у него никогда не было бы проблем с приемными семьями.
– Тогда кто ты такой? – Стив сжал руки, стиснул зубы и подался вперед. Он в одном белье и еще слаб, но если придется драться – сделает это без сомнений. Даже если это драка с галлюцинацией.
– Посланник… проводник?
Человек выглядел странно: к счастью, одет, но одежда непривычная, как с исторических картин или реконструкций: рубашка с воротом на шнуровке, бархатистая куртка, штаны из такого же материала, высокие сапоги. На левой руке что-то вроде блестящей гибкой перчатки, уходящей под рукав. Холщовая сумка на ремне через грудь, на поясе – ножны, темные волосы забраны назад. Словно вышел из иллюстрации к фэнтези.
– Чей? – рыкнул Стив, теряя терпение. Он откинул одеяло, спустил ноги с кровати в попытке подняться, но человек тут же оказался рядом, опускаясь перед ним на колени:
– Не стоит, Сти-вен, вы еще больны, – в голосе слышалось беспокойство, но Роджерс не понимал, что происходит, и это неимоверно выводило из себя. Заметив его злость, человек продолжил: – Я вам не враг, поверьте мне, прошу.
Он говорил как читал пьесу. Идеально расставлял ударения, четко артикулировал, произносил слова с легким акцентом, похожим на британский. Стив глубоко вдохнул, рассматривая незнакомца ближе. Уши у того были длинные, будто приклеенные, лицо совершенно гладкое; высокие скулы, ямочка на подбородке.
«Разве у эльфов бывают ямочки на подбородке?» – подумал Роджерс и тут же разозлился на себя за дурацкие мысли. Нужно было вызывать полицию, но после странного «превращения» он еще не полностью уверился, что все происходит наяву.
– Тогда говори. И назови свое имя.
– О, можно называть меня Зимой, – гость уселся на полу, скрестив ноги. – Я – фэйри, если нужно объяснять. И послан к вам, поскольку ваша мать…
– ЧТО? – Стив взорвался, – Как ты посмел, тварь?! Пробрался ко мне в дом и устроил эти игры, да еще и упоминаешь мою маму!
Роджерс бросился вперед, собираясь навалять незнакомцу, несмотря на разницу в размерах и собственное состояние. Но тот утекал змеёй, исчезая из-под ударов Стива.
– Простите, все же дайте мне сказать…
– Говори нормально, тварь!
– О, это вы подметили… Простите, – Зима растерянно взмахнул ресницами, перестал уворачиваться и замер. Они оба оказались на полу вместе с одеялом: Стив, растрепанный и покрасневший, почти распластался по паркету, а у гостя ни один волос не выбился из прически. В конце-концов Зима продолжил медленно и неуверенно, подбирая слова:
– Я не собирался тебя злить… И это не игра. Ты же видел мое превращение?
– Значит, говорить нормально ты умеешь, – прохрипел Стив, и Зима сразу протянул ему руку, чтобы помочь.
– Я давно здесь не был, Сти-вен.
Роджерс, наконец, уселся, прислонившись спиной к кровати. Он так и не прикоснулся к Зиме, и рука фэйри зависла в воздухе между ними, как в «Сотворении Адама». Стив хмыкнул и тронул ее пальцем. Кожа оказалась живая, чуть прохладная, Зима коротко улыбнулся, то ли из вежливости, то ли находя в этом иронию. Что ж, если Роджерс и сходил с ума, у его галлюцинаций была плоть.
– Ладно, если мы собираемся разговаривать, зови меня Стив, – он подтянул к себе одеяло и набросил на ноги. – А теперь объясни, при чем здесь моя мать.
– Твоя мать – Солнечная Принцесса, – Зима поднял палец к губам, когда понял, что Стив снова собирается его прервать. – Ее отец, король, был против ее избранника. Она сбежала в обыденный мир, чтобы спрятать тебя, но не смогла остаться здесь надолго: когда слуги короля выследили ее, принцессе пришлось наложить заклинание, смиряющее истинную суть. Она выдала тебя за человеческого ребенка и вернулась к отцу. Но дольше скрываться нельзя, заклинание уже истощило тело, если его не снять, тебе будет становиться хуже с каждым днем.
Зима говорил медленно, все еще привыкая к простой речи. Стив слушал это, как аудиокнигу во время работы. Мотив ему уж точно был знаком.
– Обернись еще раз, – приказал он Зиме. Это показалось единственным способом проверить, что все это не сумасшедший розыгрыш, хотя он и не знал никого, кто был бы способен на такую шутку.
– Хочешь убедиться, что я не привел кота с собой? Или, постой. Я превращусь в волка, если это больше подходит?
– Я хочу все проверить. Сейчас осмотрю квартиру и твои вещи.
Зима послушно снял холщовую сумку, толкнул Стиву. В ней оказалась смена одежды, такой же странной, как на фэйри, немного еды, фляга, бархатный мешочек в котором что-то звенело: чужие монеты, блестящие золотом. Роджерс поднялся, отложил сумку в сторону, осмотрел квартиру, как и обещал. Ничего необычного, только легкий бардак, немытая посуда и кастрюля с бульоном на плите. Он смутно вспомнил сон:
– Ты поил меня бульоном?
Зима не отрицал, только пожал плечами, как если бы в этом не было ничего странного. Действительно, проник в квартиру через окно, отпоил больного хозяина бульоном, вытер от пота и остался рассказать сказку. Стиву хотелось обратного всей душой, но у этого бреда были подтверждения. Оставалась последняя проверка.
– Давай.
Фэйри старался показать подробно: контуры тела подернулись белым туманом, расплылись, медленно собрались снова, но сам миг превращения было не отследить, просто на полу оказался огромный белый волк с теми же серо-стальными глазами.
Роджерс смотрел на него несколько долгих секунд, прежде чем закрыть лицо руками и зажмуриться. Он стоял так пару минут и пришел в себя только когда волк подошел ближе, чтобы боднуть его в бедро. Стив ущипнул себя, вскрикнул, выругался и смирился, наконец, с реальностью происходящего. Волк – Зима – ударил хвостом по паркету, явно аплодируя. Роджерс взглянул на него с подозрением. Этот поганец издевался!
– Эй! Это не так легко принять!
Ему почудилась усмешка, когда фэйри отбежал, чтобы вернуть человеческую форму.
– Как ты ее включил? – указал на плиту Роджерс. Они с Зимой расселись на высоких кухонных стульях, ожидая, пока вскипит вода для чая.
– Наблюдал… За другими людьми. Я здесь уже несколько дней, искал тебя, не в… материальной форме, – фэйри сказал это так небрежно, словно ничего нормальнее и нет, отчего у Стива мурашки побежали по коже.
– В каком смысле?
– Был холодным ветром. Заглядывал в окна, рыскал по улицам.
Стив переставил стаканы на столе, повозился с заварочным чайником, закидывая листья. Пар заволок зрение, Зима смешно фыркнул, подул на него, и вниз полетели мелкие искорки снежинок.
– Ладно, – протянул Роджерс в растерянности. История еще не уложилась в его голове, но в реальность фэйри он уже верил… Особенно в реальность одного конкретного Зимы.
– Нужно время, да? – фэйри по-птичьи наклонил голову набок, посмотрел на Стива понимающе и немного изучающе.
– И душ, – подтвердил Роджерс. Он все еще сидел в тоге из одеяла, боясь думать, насколько сейчас воняет. Зима грел руки о свою чашку, на секунду выпав из мира: статичная картинка, застывший образ, фото за стеклом – красивый и нездешний.
Стиву захотелось вернуть его обратно, в сейчас, и он снова спросил:
– Расскажи про мою мать.
Фэйри встряхнулся и сделал глоток чая:
– У нас ее знают как принцессу Дома Солнца, Рассвет. Она, – Зима улыбнулся, будто вспомнив что-то хорошее, – спокойная и строгая, но словно наполняет мир светом. Всегда хочет лучшего и упряма… Вы с ней похожи.
Стив не знал, что на это сказать, но фэйри избавил их от долгой паузы, вытащив из внутреннего кармана своей куртки медальон. Открыл и выложил на стол. На рисунке точно его мать – такая, как Стив ее помнил, улыбчивая, полная тепла, с мягкими рыжеватыми волосами… Единственное фото, которое было у Роджерса – снимок на документы, выкраденный из собственного личного дела. Кажется, разница между женщинами огромна, но черты лица те же, как у близнецов, живущих в разных мирах…
«Получается, так и есть», – подумал Стив, приблизив медальон к лицу.
Зима вежливо притворился, что не увидел его слез.
– Раньше, казалось, она была везде, что бы ни случалось: охоты или балы, состязания или переговоры – сияние Рассвет озаряло все. Но после возвращения… Свет замкнулся внутри нее. Даже король не выдержал ее несчастья, хотя и гневался сначала.
– Из-за моего отца? Кто он?
– Лунный Король. По крайней мере так говорят. Принцесса никогда не подтверждала слухи, но и не отрицала их.
– Неважно, – Стив помотал головой, с силой поставив на стол пустую чашку, – я хочу услышать это от нее самой.
– Так ты пойдешь со мной, Стив?
Роджерс сжал медальон в руке, снова вглядываясь в портрет:
– Сразу не получится. И мне нужно многое спросить.
– Да, но мы не можем слишком задерживаться… Твое здоровье…
– Не сейчас. Я не могу все бросить, нужно сделать работу. Ответишь мне в процессе.
Зима посмотрел на него долгим изучающим взглядом, потом кивнул.
Когда Стив ушел в ванну, край одеяла развевался за ним, как плащ. Зиме было тепло и уютно, и Король будет им доволен, потому что он нашел юного принца раньше всех, опередил ослабленных рыцарей Солнца. Не им тягаться с Зимой в декабре, когда он так силен, а у них лишь капля солнечной крови. Он украл ее три дня назад, воспользовавшись их усталостью, их глупостью, их небрежностью, их отчаянием – они искали все лето и не смогли почуять след, но у Зимы была и капля другой крови, крови Луны. Даже так заклятие прятало принца, и вся сияющая удача с прошлого турнира ушла на то, чтобы его пробить. Он не обманывался – стоит принцу оказаться в Холмах, и ничто уже не сможет скрыть его силу, но никто не знает, где их выкинет переход, а Король обещал выслать навстречу отряд. Луна хотел увидеть сына, которого Рассвет прятала так долго, и Зимний Рыцарь сделает все для своего Короля.
Вода шумела за стеной, пока Зима изучал жилище: даже его замковые покои просторнее, но здесь интересно и комфортно без всякой магии. Он давно не был в обыденном мире и воспоминания с прошлого визита нельзя назвать хорошими: горячий металл вошел в плечо и распустился огненным цветком, и рука болела так сильно, вспаханная ненавистным железом… Оно отравляло кровь и даже после того, как эту мерзость вынули из плеча, он умирал, ослабленный. Справилась только магия Короля. Перчатка на руке сжалась сильнее, напоминая о себе, по пластинам рассыпались искры от кухонного светильника. Предостережение, вещественное свидетельство его обета. В этот раз никаких наказаний – Зима все сделает правильно.
– Кофе? – Стив вышел из душа и присмотрелся к Зиме, как если бы не ожидал его увидеть.
Вопрос выбил Зиму из колеи: повсюду был этот «кофе», он слышал запах, но возможности попробовать не было.
– Я никогда не пил. Давай.
– Тогда оставлю для тебя молоко и сахар, не все справляются с кофе как он есть, – Стив улыбнулся, возясь с ароматной емкостью на плите, подвинул на столе тарелку с омлетом. Вилка и нож уже лежали рядом; Зима тронул их кончиком пальца – не железо. От простого прикосновения ничего бы с ним не случилось, но после ранения не хотелось даже приближаться. Люди делали удручающе много железных вещей.
– Спасибо за гостеприимство, – он склонил голову, ожидая, пока Стив присоединится к трапезе.
– Не сказать, чтобы ты пришел по приглашению, – фыркнул тот, ставя на стол чашки с темной жидкостью. Зима поднял глаза, думая извиниться за вторжение, но лицо у принца было такое хитрое, что не втянуться в эту игру было нельзя:
– Ты даже преодолел свою болезнь, чтобы меня впустить, а теперь зовешь незваным гостем?
– Ну если ты так ставишь вопрос… То что это вообще было? Ты ворвался ко мне в сон?
– Немножко, – Зима чуть остудил для себя напиток в кружке и сделал щедрый глоток. Вкус был… Горький, плотный, кисловатый и странный, вышибающий все другие. Он невольно поморщился и Стив захохотал.
– Добавил бы ты все же молоко и сахар, волшебное создание.
– Вот значит как вы обращаетесь с гостями, – начал Зима нараспев, разбеливая кофе, – стакан отравы и такие же слова?
– Боже, я сдаюсь, – Стив поднял руки, – только не начинай снова!
Зима почувствовал себя победителем. Ехидный внутренний голос зудел, что это ненадолго, пока принц не осознает своей власти, пока Король не покажет, как вести себя с рыцарями. Но пока это было забавно и тепло, и фэйри не стал отказывать себе в малом.
– Так что с заклятьем?
Зима лежал на диване со второй чашкой кофе: чистые после душа волосы рассыпались по подушке, ноги укрыты ворсистым пледом. Стив сел работать со странной штукой, через которую люди могли общаться друг с другом и заниматься еще черт знает чем – Зима запретил себе любопытничать.
– Оно тебя прячет, но использует для этого твою силу. Если ему недостаточно – начинает истощать организм. Много болел в детстве?
– Постоянно.
– А потом? Становилось лучше?
– В последние годы не так часто…
– Лучше ешь? Больше отдыхаешь? Головные боли?
– Все три раза «да».
– Думаю, базовая часть сломается, когда мы войдем в Холмы. На это оно не рассчитано. Но я мало что могу сказать сейчас: оно так долго с тобой жило, что изменилось тоже. С каждым днем будет требовать все больше – как в этот раз.
– Возможно, я его немного подтолкнул.
– Оно найдет лазейку, Стив.
Тот в ответ буркнул что-то неопределенное. Зима отпил своего сладкого кофе, перевернулся на бок, наблюдая из-под ресниц за тем, как сменяются цвета на экране, двигаются тонкие руки; упрятал поглубже перчатку. Но принц почувствовал его возню, повернул голову и бросил один пронзительный взгляд. Такой же синий, как у…
– Твоя рука?
– В порядке. Это просто символ моих клятв.
– Болит? – Стив свел брови, обернувшись. Зима покачал головой:
– Нет. Это не пытка и не наказание, только знак.
Знак, который будет жрать его за невыполнение обета. Весьма опрометчивого, кстати. Но принцу об этом знать не обязательно, пока Король не решит передать клятву ему.
Стив замолчал, за окном зарождалось тусклое утро, в комнате было слышно только тихое пощелкивание. Зима поставил кружку на пол, подтянул плед повыше, укутался в него и закрыл глаза. Сон накрыл его медленной волной, теплым приливом, лёгким касанием.
– Как это будет? – бросил Стив в глубину комнаты. Ответа не последовало. Он обернулся, проверяя, услышал ли Зима вопрос, но фэйри, похоже, уснул. Не слышно было даже дыхания. На секунду Роджерса охватил иррациональный страх: «Он не дышит, он, наверное, умер, прямо на моем диване, со всем своим волшебством»; но Зима подтянул на себя плед во сне, и Стив успокоился.
Он почти закончил с заказом, методично отказал всем, кто прислал новые запросы, подумал, что написать друзьям, чтобы оправдать свое, вероятно, весьма долгое отсутствие. Предусматривает ли оно вообще возвращение? Почему он поверил в этот рассказ? Не потому ли, что ему обещают избавление от болезней? Удочка каких-то сектантов…
Осененный, Роджерс погуглил истории про сектантов, притворяющихся феями, но нашел лишь упоминания неких игр. Ему и предложить секте было нечего, если им вдруг не нужно оформить сайт или напечатать брошюру для привлечения новых… прихожан? Стив отогнал эту мысль прочь: слишком сложная афера. Никакие наркотики не дают эффект, похожий на то, что он видел, а уж портрет его матери… А еще – уши Зимы. Может, на них есть швы? Чтобы убедиться, Роджерс подкрался к дивану и сделал фото спящего фэйри, как стремный сталкер.
История его запросов в браузере слегка пугает, но зато он убедился, что такие уши, как у Зимы, стандартной операцией не сделать. Они уже и длиннее, более вытянутые, чем людские, даже в силиконовых накладках для косплея похожих нет.
В конце концов его сомнения не нашли подтверждения. Стив вздохнул. За окном завывал ветер, на его диване спал фэйри, а сам он оказался каким-то эльфийским принцем. Внутри копилась нетерпеливая злость, как едва закипающая вода в чайнике. Стив Роджерс чувствовал себя беспомощным, не зная толком, во что ввязывается. Стив Роджерс ненавидел беспомощность. На секунду ему захотелось подобраться к Зиме снова, схватить его за грудки и трясти, пока фэйри не перестанет быть вежливым и мягким, пока в его глазах не появится страх. А потом Зима заворочался и издал тихий сонный звук, Стив обернулся к нему и подумал: «Нет. Когда кому-то страшно, он говорит то, что от него хотят услышать. Пожалуйста, никогда меня не бойся».
– Стив? Давно я?
– Часов пять. Сколько ты не спал?
– Не знаю… Когда я с ветром, это не имеет значения, а потом…
– А потом ты вытирал мне сопли, – продолжил Стив за него.
Зима сел, набросил на плечи плед, собрал волосы в пучок и скрепил лентой; мол, обычное дело – оборачиваться ветром, выслеживать спрятанных принцев, отсыпаться на их диванах.
– Эй, Зима, – позвал Стив и, когда тот обратил на него свой сумрачный взгляд, спросил, – чем ты обычно занимаешься?
– Выполняю поручения, – спокойно ответил Зима, – всегда есть что-то, о чем нужно побеспокоиться. Выяснить, что произошло, найти потерянное, доставить послание или вещь…
– Или человека.
– Не буду отрицать, – Зима развел руками, – или ты думал, что за тобой придет придворный шут? Может, королевская фрейлина? Бард? Распорядительница оранжереи? Швея?
Горькая ирония в его словах звучала так, словно он готов был взять на себя любую из этих ролей. Словно что угодно было лучше, чем «выполнять поручения». Роджерс посмотрел на него долгим внимательным взглядом, жалея, что не может прочитать мысли, или хотя бы понять язык тела. Это была не попытка спрятаться, и не отчаянье, скорее наоборот – заявление: «вот он я, таков я есть, на, смотри»... Вспомнить бы, откуда: «Я открыт тебе – на мне нет ни доспехов, ни мишени».
– Ни о ком я не думал, – Стив не огрызнулся, злость перетекала между ними: стоило вспылить одному, другой успокаивался. Роджерс понятия не имел, что так задело фэйри, но теперь, когда Зима показал зубы, прежние мысли о его излишней вежливости показались глупыми.
– Извини, – выдохнул Зима коротко, – я тоже не каждый день ищу принцев.
– А мог бы, знаешь! – фыркнул Стив добродушно. – Вообще-то, пока ты спал, у меня зародились еще вопросы, так что сейчас я закажу еду и продолжу тебя ими заваливать.
– У тебя здесь есть слуги? – удивился фэйри, оглядываясь.
– Боже упаси. Нет, это специальная услуга. Многие заказывают еду из кафе и ресторанов домой. Ты не слишком-то здесь все понимаешь, да, дитя цветов?
– Посмотрю на тебя в Холмах… О нет, – Зима ухмыльнулся, явно предвкушая что-то весьма увлекательное, – посмотрю, как ты справишься с переходом. Это не то, к чему можно привыкнуть, но в первый раз будет особенно интересно.
– В каком это смысле? – Роджерс подозрительно прищурился, повернувшись в кресле, уперся локтями в колени и сложил руки под подбородком, пристально рассматривая фэйри.
– Это очень странное… место? Или даже состояние места? Никто толком не знает. Не барьер в привычном смысле, не что-то короткое, а приграничная полоса. Пространство и время, и форма – все вместе. Когда я шел сюда, со мной разговаривал запах смолы.
– ЧТО?
– Ты обещал мне еды, – широко улыбнулся Зима, – а потом я попробую вспомнить объяснения своего старого учителя.
– Да что ж ты за засранец…
– О да, мой юный принц.
* * *
– Мы должны поговорить об именах.
– А мы еще не разобрались? – Стив повернул кресло к дивану и забросил ноги на подлокотник. Зима легко представил его в другой обстановке: тяжелый бархат и гобелены, роскошные кресла королевских покоев, расшитый серебром камзол, сапоги на подставке для ног. От этой картины кольнуло сердце – и фэйри отогнал ее вместе с вопросами к самому себе.
– Нет, мы только представились, и то не до конца, – он развернулся, укладывая согнутую в колене ногу на диван, закидывая руку на спинку и подпирая голову. – И ты никому не должен представляться полностью. Я не об именах обыденного мира, в Холмах их не используют. Но мы используем истинные имена… Это что-то вроде имени твоей сути, зерна, из которого ты прорастаешь. Обычно его дают родители, иногда – воспитатели, редко – фэйри сам именует себя.
– Мама звала меня…
Прежде, чем Стив успел закончить, Зима резко прервал его:
– Нет! Я же сказал, что ты не должен этого делать! Имя имеет власть, Стив, – фэйри подался вперед, сияя глазами, волосы его растрепались, правая рука с силой вцепилась в спинку дивана, сминая обивку, – настоящую власть, дверь для магии. Заклятье, которое наложила твоя мать, должно было просто скрывать тебя, но чуть не сожрало твое тело, представь, что может случиться, если кто-то по-настоящему тебя проклянет!
– Хорошо, хорошо, – Роджерс скинул ноги с подлокотника и уселся, выставляя перед собой раскрытые ладони, – я все понял. Но как вы тогда называете друг друга? Откуда взялось «Зима»?
– Это первая часть истинного имени. Я не настолько важная персона, чтобы скрывать его полностью. Иногда в королевских семьях используют только титулы, как у твоей матери: Рассвет – это один из титулов для детей короля, Солнца. Истинное имя не всегда сообщают даже избранникам – и в этом нет ничего постыдного. Дело не в доверии, – Зима чуть успокоился, хотя лицо его немного покраснело, – когда ты говоришь кому-то истинное имя, то вручаешь себя со всеми потрохами. Полностью. Свои умения, силу, свои знания, все, что составляет тебя.
– Кто-то знает твое? – в голосе Стива зазвучали стальные нотки.
Зима поднял левую руку, закованную в перчатку, грустно ухмыльнулся. Роджерс не стал уточнять, но нахмурился, помрачнев.
– Не беспокойся, это мои обеты, – отмахнулся фэйри, – но тебе все же придется представляться. Судя по всему, ты имеешь право на титулы обоих дворов, но если не хочешь бросать в лицо свое происхождение, можешь назваться «Луч» или «Блик» – это вежливые, нейтральные имена для тех, кто не хочет раскрывать личность.
– А ты не мог бы продолжать называть меня «Стив»?
– Конечно, – Зима улыбнулся самыми уголками губ, – но нам все равно придется обменяться именами: прозвищами или детскими именами, иначе не получится держать связь. Я бы не просил, но переживаю за переход – пересекал границу только в одиночку.
– Если мама звала меня так не наедине – это ведь не истинное имя?
– Нет, она бы не рискнула. Моя звала меня «олененком».
– «You’re a brave little buck, but I’m just not impressed.»**, – напел Стив, не попадая в ноты, но с большим энтузиазмом.
– Эй! – возмутился Зима, – В каком это смысле «не впечатлен»?
– О, не кусай меня, серенький волчок, – заржал Стив, продолжая дразниться, – если не нравится эта, то есть еще: «Buck, you're a whole lot of man, just take a look at your great big hands»***
– И кто после этого засранец? – Зима скомкал плед и бросил его в Стива: – Не удивлюсь, если это и было твоим детским прозвищем!
– Я даже не включил тебе песню! Хотя, – Стив выпутался из пледа, почему-то отчаянно краснея, – не стану тебя мучить, пожалуй. Тебе и так досталось, Бак.
Зиме больше нечего было в него швырнуть, так что он запланировал свалить его самодовольное высочество с кресла, но в этот момент раздалась громкая повторяющаяся мелодия, и Стив поднялся сам.
– Еду привезли, – он потряс телефоном, потом поднес его к уху и вежливо поблагодарил.
Бумажный пакет оставили за дверью, и принц занес его внутрь, выуживая коробки, умопомрачительно пахнущие едой. Зима был рад ненадолго отложить разговор – ему требовалась пауза. Немного тишины, а потом ответы на вопросы; и не возвращать эту приятную дружескую атмосферу, не сближаться сильнее необходимого, не мечтать. Не будет никакого прощения, Луна не отдаст его обеты, для Зимы ничего не изменится ни через неделю, ни через месяц, ни через десятилетия. Возможно, не изменится никогда – жизнь, которую ему дали, Зиме не принадлежит. Он не имел права показывать принцу свой норов, свое недовольство, свой характер – ничего, что у него осталось своего. У него не должно быть своего.
Глядя на притихшего фэйри, Стив ясно осознал себя идиотом. Стоило Зиме приоткрыть раковину и выставить мягкое нутро, и Стивен Роджерс радостно в него ткнул, да побольнее. Как он вообще завел друзей с такими навыками общения? Жизнь преподнесла ему волшебное существо на блюдечке, а все, что он может – высмеять его. Ох, а ведь по словам Зимы выходит, что он и сам – волшебное существо. Сказочный долбоеб.
Стив хмыкнул, маскируя это под поедание говядины. Фэйри копался в пюре, ел медленно и осторожно, глубоко о чем-то задумавшись.
– Эй, Зима, – решился, наконец, Роджерс, – когда мы были с другими людьми, мама звала меня «капитаном». Говорила всем, что я люблю корабли и море, но на самом деле это она всегда тащила меня к заливу. Конечно, я не прочь был покопаться в песке и поплескаться, но все же был малышом лет четырех.
– Иногда говорят, что путь в Тир на Ног лежит за горизонтом, – тихо начал Зима, – но у нее могли быть и другие причины. Королевство Луны – это море, острова и прибрежные города. Может, она действительно перешла оттуда…
– Сколько вообще путей в эти Холмы?
– Один, – фэйри откинулся на спинку кухонного стула, немного оживившись, – но при этом множество. Физически ты можешь переходить почти в любом месте, чаще всего упоминают дубовые рощи и грибные круги, но мой учитель был уверен, что это вообще не имеет значения. Он говорил, что главное в переходе – изменить восприятие. Холмы не находятся в конкретной географической точке обыденного мира, они как наложенные реальности, слой на слое.
– Как в «Город и Город»****, – закивал Стив, но махнул рукой, когда Зима вскинул бровь. – Прости, продолжай.
– Так вот, переход – это процесс настройки мира на нужную реальность, будто ищешь что-то ощупью. Чем лучше представляешь, как это происходит – тем быстрее справляешься. Но я не знаю никого, кто делал бы такое действительно часто. Нет никакого специального руководства, и нельзя его составить, каждый должен научиться этому сам.
– Зима, – после долгой паузы позвал Роджерс, – я смогу вернуться назад?
– Тебе ничего не помешает, если ты этого захочешь. Иногда даже первый Переход совершают без сопровождающего. Думаю, в обыденном мире постоянно живет кто-то из Холмов. Я слышал и о смертных в гостях у фэйри.
– Время там тянется иначе?
– И да, и нет. Если не хочешь, чтобы оно ускользнуло, нужно постоянно за этим следить. Стоит пропустить день, и вылетает неделя, месяц, год. В ваших сказках смертный танцует одну ночь с фэйри, а здесь проходят года, но на самом деле – он танцует с фэйри все эти годы. Просто все ночи слились в одну, – Зима прикасается к середине своего лба, – в памяти.
– Сколько раз ты ходил?
– Дважды – оттуда, единожды – туда. Не слишком много опыта, но мы справимся.
– А кто-то не справляется? Что с ними происходит?
– Не думай об этом, Стив. Мы справимся.
Они доели остывшую еду в молчании.
* * *
– Ладно, как мы это сделаем? – Роджерсу хотелось выяснить последние детали, подбить итоги, составить план. И, вообще-то, еще поработать, но не хотелось оставлять фэйри маяться бездельем.
– Выйдем на любую открытую местность и пойдем. Могли бы и отсюда, но тебе будет сложнее настроиться. Тут есть клочок зелени неподалеку, подойдет.
– Парк?
– Наверное… Ты через него шел ночью.
Стив вспомнил ощущение того, что его зовут, резкий порыв ветра, слова Зимы раньше – и все встало на свои места. Так вот, значит, как это было, тогда фэйри его и выследил. Наверное, заклятие ослабло после вакцинации, раз его смогли учуять. Это складывается в правдоподобную схему, если допустить существование магии.
– Ага, – медленно протянул Роджерс, но продолжил совсем не об этом: – ты видел наши фильмы?
– Не выдалось случая, – фэйри помотал головой, – одни обрывки, пока искал тебя. Но мне бы хотелось.
– Я включу тебе кое-что, пока разбираюсь с работой. Если получится, закончу все завтра к вечеру.
– Могу чем-то помочь? Что хочешь взять с собой?
– А что можно?
– Что унесешь, – развеселился Зима, – и что пригодится. Могу составить список.
Стив кивнул, отворачиваясь, чтобы поискать пульт и включить фильм, а еще – чтобы спрятать от фэйри лицо. Они болтали, как закадычные друзья, в худшем случае – приятели, и он так давно не чувствовал этой теплой простоты общения, что слишком редко себя одергивал. Он решил, что Зима говорит правду, в основном, но не был уверен, что не обманывает сам себя: фэйри выглядел ранимым и честным, и немного потерянным в этом мире, и, что уж скрывать, Роджерсу всегда нравились увлеченные люди, а рассказ про переход звучал так по-задротски… Зато теперь он знал, что выбрать для просмотра.
Стив включил «Хоббита», сделал чай для них обоих и сел работать, стараясь выбросить из головы лишние мысли. Зима отведет его к матери, по крайней мере ближе к матери, чем он был лет двадцать, и может, после этого они действительно смогут друг другу довериться. Или это просто закончится.
Он совсем не думал о том, что это было бы неправильно. У него еще было полно работы.
Стив обернулся через несколько минут, чтобы сказать, что история на экране вымышлена. Зима кивнул, полностью сосредоточенный на хвосте дракона, скрывающемся во вратах: нижняя губа закушена, весь подался вперед, глаза следят за экраном. Роджерс заставил себя вернуться к работе, прислушиваясь к фильму и реакции фэйри. Тот один раз пробормотал, что использовать «пыльцу фей» для фейерверков – слишком расточительно, а потом замолк, иногда посмеиваясь. Стив обернулся снова на сцене, где Бильбо выбегает из дома и фыркнул:
– Вот почему я пойду с тобой.
Зима вскинул голову, по-птичьи глянув в его сторону, но ничего не ответил, пока Роджерс не пояснил:
– Не могу устоять перед приключением, когда мне уже показали чудеса.
– Мне нравится эта история, – фэйри улыбнулся действительно широко, словно очень хорошо знал, о чем он.
– Это только начало! Смотри, смотри, – Стив отмахнулся, разворачиваясь к своему монитору, но не смог перестать улыбаться.
* * *
После первого фильма Зиме захотелось одновременно сразу же продолжить просмотр остальных и взять паузу на подумать. Он дошел до кухни, сделал чай, заменил опустевшую кружку Стива на рабочем столе новой (тот был так сосредоточен, что даже не понял, что случилось, сделав следующий глоток). Зима постоял, прислонившись к холодильнику, вспоминая сцены из кино: то, как Торин говорит про друзей, желтые холмы и великанов, загадки, Галадриэль, которая использует безмолвную речь… Это было как правда и неправда одновременно: часть магии фей, часть сказок, часть явных искажений, но все же герои казались правильно живыми. Пока он размышлял, руки делали: выбросили мусор, оставшийся с обеда, вымыли посуду, очистили овощи. Зима не сразу понял, что пытается приготовить привычное походное рагу – мешанину из всех доступных продуктов, которой постоянно питался во время своих путешествий. Что ж, это было одно из них, а за окном уже потемнело, приближая время садиться за стол. Он включил желтоватую лампу под потолком, понадеялся, что Стиву будет все равно, чем ужинать, и продолжил резать морковь, мыча под нос мелодию из фильма.
* * *
– Я не поверил себе, опознав запах еды, но ты действительно приготовил ужин? – Стив казался удивленным, особенно когда осматривал кухню: – Ого, здесь так чисто не было, даже когда я въехал… Тебе не стоило, Зима.
– Это несложно, – фэйри пожал плечами. Дурацкая похвала, будто он сделал что-то невероятное, а не обычную рутину. С тем же успехом можно хвалить за дыхание или ходьбу: – И я все еще у тебя в гостях, пытаюсь не быть обузой.
– Ты не, – надул щеки Стив, явно собираясь возразить, но Зима просто рассмеялся, настолько это было предсказуемо. Роджерс тут же перетек в настроение язвительного мудака: – Что, Бак, решил меня втихую отравить?
– Думаешь, я признаюсь? Это уж слишком, ваше величество, никто не признается в заговоре так легко! – перевел все в шутку Зима.
– Так это все же заговор! – обвиняюще ткнул пальцем Стив, – Я конфискую улики!
– Чтобы съесть в одиночку? Это просто подло, – фэйри подхватил фарс, – даже не проверите, не умру ли я от собственного яда?
– Не думал, что ты способен на хорошие идеи, – Стив уже достал с полки тарелки, – воздух моего дома излечивает от глупости?
– Только с соплями не очень справляется, – Зима поднявшись со стула, разложил рагу. В кухне было тесновато, но у них неплохо получалось не мешать друг другу, и вскоре стол был накрыт. Стив сделал ужасающе обиженное лицо, а потом оно превратилось в нелепо-растерянное, почти смущенное. Выглядело забавно, но непонятно было, что вызвало такую реакцию. Зима пристально посмотрел на него в надежде на объяснения, и Роджерс выдал:
– Сообразил, что я по всем параметрам – дамочка в беде.
Это ничего не прояснило, и Зима вопросительно изогнул бровь, дожидаясь, пока Стив продолжит:
– Ну, знаешь, типичная ситуация во всяких рассказах – герой спасает принцессу из заточения или от злобного монстра. Правда, мой монстр – заклятье моей же матери, обычно фигурирует проклятие мачехи.
Зима продолжил смотреть молча, но, видимо, это было все, что Стив собирался сказать. Глупость, какая глупость… Будто в любой ситуации возможно быть ответственным за все. Так легко брать на себя вину и обязанности – Зима знал, с каким удовольствием этим воспользуются в Холмах, там, где играть роли – просто часть заведенного порядка. Моральный компас принца был настроен четко, только вот у фэйри не было ничего черного, ничего белого, даже серого не было, все давно смешалось в грязно-бурый. Зима знал, что он сломан, в наверняка вечном служении, но остальные были сломаны не меньше, хоть и иначе. Целый набор красивых поломанных кукол, идеальных чудовищ. Он не должен был вести туда Стива, но не мог не отвести, хотя его собственные мотивы и начали меняться. Перчатка так остро колола плоть, что пришлось замереть, пережидая, мысленно успокаивая ее, уверяя в подчинении.
– Стив, – позвал он, когда смог наконец заговорить, – у тебя есть дом, еда, работа… Ты сам с этим справился. Разве это не повод для радости, не повод для гордости? Заклятье до сих пор тебя не сожрало, потому что ты борешься с ним упорно и яростно; разве это дева в беде?
– Я, – голос Стива был неожиданно хриплым, – никогда не смотрел на это так. Это просто способ выжить, я не делаю ничего полезного, ничем не помогаю, – Зима почти расслышал скрежет его зубов, – а когда пытаюсь, этого недостаточно!
«Храните, духи, молодого принца», – подумал фэйри с невыносимой грустью, – «если он когда-нибудь станет королем, я буду счастлив его выбрать. Служить ему».
– Что ж, тогда тебе придется снять заклятье, без него будет попроще спасать мир, – сказал Зима вслух и улыбнулся, стараясь разбить напряжение, – и давай уже поедим, один фэйри старался.
Стив фыркнул, но чуть расслабился – успешная миссия – а потом осторожно попробовал рагу. На лице его появилось больше радостного удивления, чем Зима ожидал, так что, пожалуй, можно было собой гордиться. И поужинать.
У них отлично получалось вместе молчать – ни капли неловкости не осталось. Стив убрал со стола, пока Зима заканчивал список, заварил обоим что-то отдаленно пахнущее травами («ромашка, мелисса, шиповник», – подсказала фэйри память). В Холмах их запах сильнее, слаще, накрывает одеялом, возвращая летнее тепло. Но уютно и так. Зима прикрыл глаза, умиротворенно замирая.
* * *
Звонок раздался, когда Стив читал «походный» список: ничего особенного, одежда, крупы, вяленое мясо, котелок, отдельно подчеркнуты ножи; звонила Наташа, как всегда нутром почуяв, что с ним что-то происходит.
– Стив, – позвала она в трубку и подождала, проверяя, действительно ли это он.
– Привет, Нат. Ты опять читала мои мысли?
– Незачем, когда бы я ни позвонила, ты всегда замышляешь какую-то глупость, – Стив угадал, что она улыбается, – ты не вышел на связь после прививки, решила проверить, что происходит.
– Ах, это, – он на секунду задумался, не закончить ли разговор заверением, что все в порядке, но это будет нечестно. К тому же, оставь он только письмо, Романова будет искать его по всем своим связям, а этого не нужно ни ей, ни ему: – На самом деле со здоровьем все хорошо… уже. Но я нашел зацепку, связанную с матерью, нужно кое-куда съездить.
– Стив, все нормально? Мне приехать?
– Нет, Нат, все в норме. Может, я и собираюсь натворить глупостей, но в здравом уме и трезвой памяти.
– Какого черта ты задумал? – с подозрением буркнула Наташа в трубку.
– Съездить на историческую родину, – он расхаживал по квартире из угла в угол, до своей спальни и снова на кухню, где Зима смотрел на него грустными светлыми глазами.
– Выкладывай сейчас же, – разозлилась Наташа.
– Извини, не могу в деталях. Поверь мне, ладно? Я оставлю ключ у домовладельца, на случай если придется присмотреть за квартирой.
– Когда ты перестанешь быть таким непрошибаемым, Роджерс, – простонала Нат; Стив ясно представил, как она хватается за голову, – ладно, я поняла, но хотя бы на связь ты будешь выходить?
– Если получится. Не переживай так, ты же знаешь, что я всегда буду в порядке.
– Лучше бы тебе быть, – они помолчали, пока Наташа не успокоилась. – Хорошо, ты можешь о себе позаботиться. Но я буду скучать, чтоб ты знал.
– Я тоже, милая, – улыбнулся Стив, – позвоню тебе сразу, как смогу.
Пока они прощались, Зима проскользнул мимо, хищный и сосредоточенный, молча поманил за собой. Роджерс отстал на пару секунд, а когда выглянул в коридор, оказалось, что фэйри ощупывает его куртку, вертит в руках, проверяет подкладку.
– Теплая? – спросил он, уткнувшись носом в ворот.
– Очень, – удивился Стив, – что ты делаешь?
Зима дернул опушку на капюшоне, отвернул рукава:
– Никакого меха и перьев?
– Конечно, это неэтично, – начал было Стив, но фэйри улыбнулся так довольно, что лекция заглохла, не начавшись.
– Хорошо.
– Хорошо?
– Да, некоторых это могло обидеть, – Зима расправил куртку, набросил себе на плечи, не пытаясь надеть, настолько очевидно она была мала. – Хочу такую же.
* * *
Солнечный свет лился в щель между занавесками, луч застыл на перчатке и разбился на пятна, разошелся бликами по стенам. Если верить Стиву, сегодня был его последний день в этом мире. Зима старался запомнить каждую деталь. Он подошел к окну, чтобы распахнуть шторы и постоять в потоке тепла, прикрыв глаза, напитываясь солнцем. Голова была блаженно пуста. Зима даже не знал, сколько простоял так, застыв в моменте, как насекомое в янтаре; стазис разбил Стив, вышедший из спальни.
– Утро? – поднял он бровь, когда фэйри обернулся.
– Привет, – улыбнулся Зима, – научи меня делать кофе.
Стив побрел на кухню, сжав что-то в руке; от него исходило какое-то странное ощущение, похожее на след от старой магии; хотелось принюхаться, понять, вытащить из воздуха знакомые слова, но никак не удавалось уловить… Пока он не положил на стол круглую брошь. Полированная, небольшая, она до краев была залита силой, к которой страшно было прикоснуться. Зима резко выдохнул:
– Что это?
– Брошь моей матери… вспомнил про нее с утра, – Стив аккуратно потер пальцем край украшения, – но ты не об этом, да?
– Нет, – улыбнуться было несложно, хотя хотелось взять паузу для раздумий, – Но я не готов разбираться в этом до завтрака.
– Боже, какой же ты сибарит, – фыркнул принц, сам же и потакая, – иди в ванную первый.
Зима сбежал, воспользовавшись шансом, долго плескал в лицо холодной водой, медленно и тщательно чистил зубы, заплетал косу. Мысли метались, как ласточки перед дождем: принцесса принесла в обыденный мир древний артефакт, такое ни с чем не спутаешь. Оставила здесь с ребенком, даже вернувшись сама, и можно было только догадываться, насколько недоволен был Солнце.
Но что это меняло? Не ему разбираться с последствиями, а прогулка и не планировалась легкой. Ухмылка в зеркале вышла кривая, но решительная.
* * *
Говоря со Стивом после завтрака он снова не врал, всего лишь умалчивал:
– Это семейный артефакт, я не полностью уверен, как им пользоваться, но могу сказать, что это не брошь, а щит, видишь, – повертев металлический круг в руках, он показал место крепления, – ремни для предплечья и кисти. Такой больше подойдет для пешего боя.
– Как его увеличить? – заинтересованно склонил голову Стив.
– После перехода попробую разобраться, – пообещал Зима, – нужно больше магии.
Роджерс молча кивнул.
– Постарайся немного отрешиться от мира, не сопротивляйся течению мыслей и не пытайся на чем-либо сосредоточиться. Позволь окружающему просто происходить, – Зима отдавал последние напутствия у входа в парк, собранный и серьезный. Он смотрел на Стива сверху вниз («но никогда – свысока», – отметил Роджерс с удивлением), изучая и запоминая одновременно.
Стив на секунду подумал, что они похожи на братьев: одинаковые куртки и рюкзаки (на одном – круглая брошь-артефакт), волосы спрятаны под шапками, светлые глаза.
Фэйри снял перчатку, протягивая правую руку:
– Возьмись. Я буду отстукивать пальцем ритм, если почувствуешь, что тебе срочно нужно к чему-то вернуться – возвращайся к нему. Готов?
– Сильнее готов не буду, – Стив решительно схватил протянутую ладонь. Зима устроил кисть удобнее, осторожно стукнул несколько раз по основанию большого пальца.
– Не забыл носовой платок? – И, когда Стив в ответ улыбнулся, двинулся глубже в парк: – Идем.