Chapter Text
О том, какие у Дино планы на рождественские каникулы, Джонхан начал спрашивать еще в начале ноября. Это никогда не было заметно (видят боги, даже дети Гермеса не могли сравниться с Юном в том, с каким изяществом он добиваться нужных ему ответов, не прикладывая к этому никаких видимых усилий), но вполне настойчиво, так что, даже против воли Дино, Джонхан снова оказался впутанным в его личную драму.
Но, после того, что произошло летом, Чан нисколько не жаловался. Они вроде как стали ближе, чем кто бы то ни было в жизни Дино. Если бы у него были братья, он бы сказал, что это было похоже на то, что они с Джонханом были братья, но он не очень знал, как работает эта динамика. Так что, каким-то естественным образом, Джонхан просто знал все.
Что до самой последней недели перед Рождеством Дино собирался провести каникулы в Ленокс-Хилле, где лежала бабушка - однако в последний момент оказалось, что на зимние каникулы отец решил перевести ее в другое место, поближе к тому, где он тренировался (Дино понимал, что на самом деле отец просто хочет выпросить у матери благословение, так как она не была представлена его жене и не была впечатлена решением заводить новую семью с нуля).
- В таком случае, ты можешь поехать со мной? - улыбнулся Джонхан. - В Лагере в это время года не так весело, как летом, но свои забавы тоже найдутся.
При одном только упоминании Лагеря сердце Чана забилось чаще. Все дело было в том, что до прошлого лета он всегда чувствовал себя так, будто ему вообще нигде нет места. Куда бы он ни пытался податься, везде присутствовали какие-то препятствия, которые не позволяли ему задержаться нигде надолго. Его удача, которая приводила к каким-то проблемам в каждой школе, в которой он до того учился, как оказалось, была связана с его происхождением.
Только не смейтесь, ладно? В одиннадцать лет Чан обнаружил, что лишь половина его происхождения принадлежит обычному миру смертных. Он происходил с одной стороны из рода перебравшихся в Америку китайцев, и его отец был олимпийским чемпионом. А его мать была греческой богиней Победы Никой, что делало его полубогом. Да, как те самые парни вроде Геракла, Персея и Ясона.
И, как оказалось, он такой не один - и у всех у них есть место, в котором они могут не чувствовать себя чужими всем, кто их окружал. Место, в котором их проблемы с концентрацией внимания, дислексия, дисграфия и прочие нейроотличия не были причиной неудобств и плохой успеваемости, а были прямым доказательством божественного происхождения - сама их кровь (или химия в мозге? он еще не очень разбирался) требовала от них действия и подвига.
Чан даже заработал один такой прошлым летом. Вместе с Джонханом они отправились в приключение до самой Канады, где поймали керинейскую лань - священное животное Артемиды. Ее нельзя было ни ранить, ни убить, и потому пришлось очень постараться, чтобы захватить ее и передать Госпоже. Но они справились! И Дино был самым юным полубогом в Лагере, успешно завершившим официальный квест. Де-факто, самым молодым полубогом была Аннабет Чейз, а ее "квестом" было, вместе с другими ребятами, добраться до лагеря живым - и, если честно, сколько бы в Чане не было духа соперничества, он никогда не хотел бы быть известным тем, что в таком маленьком возрасте чуть не умер несколько раз, пытаясь найти безопасное место для существования.
Полубогам было тяжело жить в смертном мире - монстры находили их по особому запаху (или ауре? он, если честно, плохо слушал Хирона, потому что не имело значения, как именно монстры его находят, пока он может их раскрошить, правильно?), и они перебирались в лагерь. Те из них, кому совсем некуда было идти (а они были, хоть их было и не так много), могли проводить в Лагере целый год.
Видеть его зимой было странным делом. Даже несмотря на то, что погода в этом году была теплая и снега не выпало, смотреть на пустые клубничные поля было дико - как будто что-то сломалось и не работало. Чан оглядывался на знакомые места и видел их как будто впервые. Трава, придавленная морозами, была зеленая-зеленая, как никогда не бывала летом, и это тоже почти пугало Дино.
В остальном все было также. Ребята продолжали тренироваться на улице в разных вещах - фехтовании, стрельбе из лука, скалолазании (теперь гора, истекающая лавой, не казалась такой уж плохой идеей - Дино даже заметил, как несколько ребят делали у стены сморы).
- Добро пожаловать на зимнюю смену в Лагерь Полукровок, - весело отозвался Джонхан, подкидывая на плече свой рюкзак. - Тебе понравится.
Дино бы понравилось, даже если бы тут никого, кроме них с Джонханом, не было, и никто не кормил бы его вкусной едой - но у него было все это. Аннабет пересказывала Хирону наизусть вызубренные составы кораблей ахейцев (Чан из чувства соперничества пытался почитать "Иллиаду" и выбросил книжку через окно домика Гермеса, если честно), Ли Флэтчер радостно приветствовал Джонхана и пересказывал ему последние сплетни, а сам Чан оказался окружен своими привычными товарищами, ребятами, живущими в домике Гермеса.
В лагере было 12 домиков, по количеству главного пантеона - хотя, честно говоря, богов было больше и было бы наверное разумно построить домики и для них тоже. Все дело было в том, что жить полубогам дозволялось только в домике того бога, ребенком которого были.А если вы были, ну, как Чан, ребенком малого бога - то вам надлежало жить в домике Гермеса, покровительствующего путешественникам и тем, кто искал свои дороги. В этом же домике жили те, кого не признавали родители (какой бы причины в этом не было). В общем-то, Чан был как бы одним из тех, кого родитель "не признал", потому что малые боги не имели привилегии признавать своих детей. Но Ника сопровождала их с Джонханом на пути обратно, и она явно дала всем понять, что заботится о своем сыне.
Так что он был признанным ребенком без признания, богом без домика и другом детей Гермеса по той причине, что не мог выбирать ничего другого. Это было на самом деле не так уж плохо - старшие в домике были милыми, даже если Дино искренне немного побаивался Вону. От него исходила такая грубоватая, раздраженная энергия и только один человек мог усмирить эту энергию - им был другой житель кабины Гермеса, Ким Мингю (даже если бы Вону сам никогда не признал бы, сколько влияния Мингю на него имеет). Они тоже проводили каникулы в лагере, должно быть, чтобы не оставлять Луку Кастелана, старосту домика Гермеса, в одиночестве.
Лука был крутым. Он научил Дино фехтовать, и хотя тот не проявлял в этом откровенного таланта, по словам Луки он был хорош. Это заставляло Чана гордиться собой, ведь Лука по праву считался лучшим фехтовальщиком в Лагере, и потому такие слова имели значение. По крайней мере для Чана. Он считал похвалу от талантливого человека большой заслугой - так его учила бабушка, и кажется, такого мнения придерживалась его божественная мать.
- Приехал на солнцестояние, а, мелкий? - Мингю ласково потрепал его по волосам. - Это хороший способ познакомится с тем миром, которого обычно не увидишь в Нью-Йорке, с глазу на глаз.
- А что происходит в солнцестояние? Ритуалы? - Дино морщит носик, а потом выдает, слегка обиженно. - Джонхан отказался рассказывать мне.
- Ах, это потому что наш Джонхан хотел, чтобы ты не ожидал того, что нас ждет. Каждое солнцестояние мы отправляемся на Олимп, Чан.
- В Грецию что ли?
- Если бы мы сейчас поехали в Грецию, это было бы куда приятнее, - проворчал Вону, закатывая глаза. - Нет, к сожалению, нас ждет всего лишь поездка до Манхэттена. На шестисотом этаже Эмпайр Стейт Билдинга находится нынешний дом богов.
- Врешь! У Эмпайр Стейт Билдинга нет столько этажей! Я знаю, нам в школе рассказывали.Вону бросил на него уничижительный взгляд и глухо фыркнул, безразлично пожав плечами, тогда как Мингю, явно обеспокоенный тем, что за атмосфера их ожидает вечером в домике, если Чан и Вону поссорятся, начал излагать "теорию".
Олимп находится там, где ощущается центр современной цивилизации. Ныне он в Америке, прячется на высоте над одним из известнейших зданий Нью-Йорка. Туман (это такая волшебная субстанция) скрывает его глаз смертных и властей, и поэтому никто не знает о том, что он парит прямо над центром Нью-Йорка.
Полубоги не могут просто всходить на Олимп, когда им вздумается (почитайте про Беллерофонта и поймете, что боги делают с теми, кто пытается прийти без приглашения), для них двери открыты только в дни солнцестояний летом и зимой, и еще в случае самой крайней необходимости, которой не бывало со времен восхождения Геракла на Олимп в качестве младшего бога. Короче говоря, как в дорогущий клуб, только по приглашениям и с полным фейс-контролем.
Мингю был милым, объясняя это все, но Дино быстро отвлекся от этих разговоров, задумавшись о том, каким был милым Джонхан, что постарался поднять настроение Чана, привезя его сюда.
Сам Юн не особо питал любовь к своей божественной матери, даже если она была единственным живым его родителем (точнее, Дино так полагал, потому что Джонхан никогда не рассказывал ему о своей семье, а еще он круглый год жил в их школе и лагере, не пытаясь выбраться куда-то), но он знал, что Чан так к Нике не относился.
Он увидел ее один раз - во сне, когда они поймали керинейскую лань, и она похвалила его. Он не слишком четко помнил это, все-таки это был сон, даже если это был сон полубога (они отличались тем, что иногда показывали будущее или какие-то подсказки, как настоящие вещие сновидения). И с тех пор он искал возможности встретиться с нею - для этого он записался во все спортивные кружки в пансионате и выиграл не только командные соревнования, но и заработал звание МВП всех матчей в которых играл, и еще победил в чемпионате по шахматам и Джонхан даже позволил победить ему в дебатах. Все затем, что Чан отчаянно надеялся, что в момент победы хотя бы на мгновение покажется его мать, чтобы хотя бы одобрительно кивнуть ему.
Возможно, школьных турниров было мало для того, чтобы привлечь ее внимание, но в олимпийские виды спорта Дино подаваться было уже поздно, а других побед он придумать не мог.
И Джонхан, узнав, что Чан не сможет провести Рождество с бабушкой, придумал для него хоть какое-то лучшее решение - провести его, увидев матушку.
Поэтому он был благодарен и провел весь вечер, привычно общаясь с Джонханом. Больше никого в домике Афродиты не было, поэтому Чан остался на ночь, спрятавшись у него под одеялом. И, даже если их заметили, в этот день никто не сказал ни слова. Это было хорошо.
- Зачем вы берете оружие?
- Кто знает, с чем придется столкнуться по пути до Олимпа, - отозвались Лука и Вону, поправляя на себе оружие из небесной бронзы. Мингю привычно закатывал глаза, наблюдая за привычным поведением старших.
- Мне тоже стоит взять? - неловко помялся Чан, сжимая лямки своего рюкзака, в котором не лежало ничего особенного, кроме шарфа и огромного сэндвича в качестве перекуса (на Олимпе, само собой, никакой человеческой еды не было, а он не был настолько безумным, чтобы покупать что-нибудь в Центральном парке, ладно? Возможно, он никогда не был бедным и его отец мог позволить его полное обучение в частной школе-пансионате, но центральный парк? нетушки).
- Его все равно отберут при досмотре. Смертный не смеет пронести оружие в обитель богов, - отозвался Мингю. - Они просто излишне тревожные, не обращай внимания. Нас повезет Хирон и Аргус. Едва ли мы столкнемся с большими проблемами. Никогда прежде ничего такого не было.
- А как с нами поедет Хирон? Он же...ну это...полулошадь?
Наверное, это было оскорблением легендарного учителя, но Чан искренне не знал, как это правильно сказать (умные слова всегда вылетали из его головы в самый необходимый момент, и только умение говорить уверенно позволило ему победить в дебатах). Вону и Лука рассмеялись, а Мингю напомнил слово "кентавр".
- Никогда не говори так при Хироне только, - пожурил его Ким.
- Нет, а я бы посмотрел на его лицо, - отозвался Лука, и Вону согласно фыркнул.Оказалось, что у лагеря есть свой небольшой автобус. Их всех запустили внутрь, рассадили по местам (Дино досталось место рядом с Аннабет. Фу. Не то, чтобы он был против Чейз, просто, ну, она была девчонкой), а потом Аргус ввез в салон коляску, в которой сидел их учитель. Хирон отчего-то очень естественно выглядел в стареньком твидовом пиджаке, прикрытый клетчатым пледом.
- Это Туман, - буркнула себе под нос Аннабет, любопытно разглядывая коляску. - Только я не могу разглядеть, как это работает. Обычно, если сосредоточиться, можно смотреть сквозь Туман.
- Некоторые вещи невозможно разглядеть, даже если знаешь, - мягко отозвался Хирон. - Эту коляску заколдовала для меня одна из учениц самой Гекаты, которая умела обращать Туман себе на пользу.
Аннабет фыркнула, вздернув нос, и Чан тихо посмеялся себе под нос (на самом деле, он хотел сказать примерно тоже самое, и потому был доволен, что не выставил себя дураком). Она тут же пнула его в ногу.
Понадобилось меньше пятнадцати минут, чтобы Дино посадили рядом с Джонханом. Он хотел бы сказать, что вышел из битвы победителем, но у него на руке расцветал синяк (у Аннабет были маленькие, но злые кулаки и замечательный прицел для той, кто на стрельбе из лука попадал в молоко по крайней мере три раза из десяти).Остальная дорога прошла очень комфортно - Джонхан укутал его в свой огромный шарф-палантин, и очень успокаивающе рассказывал ему про другие подвиги героев (Дино подумал, что повторять подвиги - не самый плохой вариант для того, чтобы матушка его заметила). Правда, Чан заснул где-то к рассказу о лотофагах, но они как раз стояли в пробке на хайвэе.
Нью-Йорк был таким же шумным и тесным, как Чан его всегда помнил. Он, если честно, не очень любил это все: толчею, шум. Они с бабушкой жили в глубоком пригороде, в дали от шума, в элитном районе, а оттуда он переехал прямиком в частную школу, которая тоже была далеко от города.
Он немного оглох, признаться честно, а какой-то парень примерно его возраста, едва не сбил его с ног - Чан не обратил никакого внимания, потому что это было обычным делом в городе. Джонхан крепко схватил его за плечо, чтобы он не упал, а потом затолкнул его между Мингю и Вону, потому что те были куда выше и шире в плечах, и никто не стал бы даже пытаться толкнуть их.
На входе произошла типичная смешная шутка из боевиков - так называемая сцена разоружения. Ну, это когда говорят "оружие на стол", ты выкладываешь часть, на тебя смотрят с подозрением и ты продолжаешь вытаскивать все больше оружия из все более загадочных мест.
Учитывая, что Лука откуда-то раздобыл бездонную сумку (наверняка это было подарком от отца), это была довольно длинная и не очень смешная сцена, особенно учитывая, что это задержало их и вызвало косые взгляды со стороны охраны. Даже Джонхан, которого забавляло происходящее, хихикал только первые три минуты.
В лифт набились все разом. Там было, как это говорит обычно "Доктор Кто": "Внутри больше, чем снаружи". Даже несмотря, что среди них был Аргус, широкий в плечах и Хирон с его коляской и дюжина подростков, доехали они даже не дыша друг другу в подмышки и лица, что очень было радостно для Чана - он не привык к тесноте. Он едва выживал в домике Гермеса летом, когда у него почти не было своего пространство (и это еще повезло! Благодаря успешно законченному квесту он получил вместо спального мешка второй этаж кровати).
- Знаешь о чем я подумал? - буркнул в сторону Луки Вону, когда они вышли на парапет, пока все остальные разглядывали окружение (Чан был так поражен и зафиксирован на всем одновременно, что выловил их разговор из общей доли восхищения).
- М? - отозвался Кастелан, разглядывая окружения с явной долей скептицизма.
- Родительский день у олимпийцев - это самый короткий день в году. Сразу чувствуется, что даже когда они должны провести время с детьми, они делают все, чтобы справиться как можно быстрее.
- Вону! - тут же шикнул на него Мингю. - Не стоит тут говорить такое.
- Ну, я же никого по имени не упомянул, - отозвался Чон безразлично и они пошли дальше.
В детстве отец возил Дино в Грецию. Там он показывал ему, как величественно место, из которого произошли Олимпийские игры. Они гуляли по Афинам и даже отстояли очередь в Акрополь, и хоть Чан не понимал, зачем они это делают, это было ярким и впечатляющим воспоминанием (особенно потому, что он впервые заметил монстров, которых не видел никто другой - на древних землях они казались еще свирепее, чем Дино встречал их теперь). Олимп был похож на Акрополь всем, только если бы его подвесили среди облаков, добавили оазисов из садов и прекрасных террас, на которых резвились нимфы, музы и прочие младшие боги, никого из которых Чан не узнал бы, даже если бы попытался.Аннабет смотрела вокруг по-настоящему сияющим взглядом.
- Когда я вырасту, я буду строить такое, - сказала она, вызвав улыбки у всех старших в компании.
Чан мог бы согласится. Быть частью чего-то настолько великого было, ну, честно говоря, ошеломляюще. Просто смотря на эти пейзажи Дино чувствовал, как наполняется странным томлением и желанием остаться здесь навечно любыми силами. Доказать свою значимость для кого-то, кто мог позволить себе так беззаботно развлекаться, наслаждаясь амброзией и нектаром в неограниченных количествах (если полубог съест слишком много божественной еды, он может сгореть заживо, и в своем квесте Чан почти испытал это однажды).
Джонхан выглядел хмурым и молчаливым, было очевидно, что настроение его не слишком-то приподнятое, и Чан мягко схватил его за руку, чтобы поддержать.
Он не очень знал, что за семейная ситуация у Джонхана (как с его смертной, так и с его божественной семьей), но ему было его жаль, потому что старший, который так много делал для него, в это мгновение казался совершенно растерянным и опечаленным. Даже в самые сложные дни, когда они гонялись за быстроногой неустающей волшебной ланью по всем Великим Озерам, он никогда не унывал и не позволял себе проявлять слабость духа.В главном храме было красиво только на первый взгляд. Честно говоря, Ли не понимал любви к разномастным креслам. Ну, точнее тронам, но по большому счету они были кресла. Посейдон вообще сидел за рыбацким и на месте удочки у него торчал его легендарный трезубец! Ну что за позор.
Правда, Чан даже не стал додумывать эту мысль, испугавшись, что в самом центре божественной силы боги не только за упомянутое во языцех имя могут отомстить, но даже за саму мысль о них.
Матери рядом не оказалось. На самом деле, это удивило и расстроило Дино. Почему-то он думал, что раз Ника спутница и помощница Зевса и Афины, то она точно должна быть где-то поблизости, но их встречали только двенадцать олимпийцев. И, конечно, Геката, которая сидела без трона у самого костра, но ее кажется вообще никто не заметил (Чан бы тоже не заметил, потому что на ней было платье прямо в цвет бронзовой чаше очага, и кожа ее тоже отливала бронзой, он просто внимательно вглядывался по сторонам в поисках матери).
Прошла торжественная часть (боги говорили, какая честь для полубогов быть здесь в день солнцестояния). которая была прервана ссорой между богами (судя по лицу остальных такое происходило постоянно).
У Чана не было старших братьев или сестер, да и свою семью он видел редко, поэтому он совсем не знал, нормально это или нет. Он просто старался делать вид, что его не шокирует, что кучка людей размером с Афину Парфенос ругаются по поводу самых банальных и не впечатляющих вещей в мире.
После боги стали размером с нормальных людей, и хотя бы их перебранки не казались такими уж пугающими и странными. Дети первыми подходили к родителям, кланялись, разговаривали. Вону утащил Мингю гулять (им было позволено ходить по Олимпу до наступления темноты, что оставляло не так уж и много времени, честно говоря), Лука тоже куда-то исчез. Аннабет очень старалась выглядеть сдержанной и собранной перед матерью, но Дино понимал, как на самом деле ей хочется хотя бы взять ее за край рубашки, в которую богиня была сегодня облачена.
Он сам смотрел по сторонам, пока не заметил, как ветерок шевелит его волосы, точно кто-то играется - словно воздушная нимфа (поговаривали, у них противный характер, еще хуже, чем у обычных нимф или океанид) баловалась. Он позволил ветру отвести его туда, куда он его волок, потому что знал, что на том конце встретит свою мать.
Ника в реальности была больше похожа на человека. Возможно, дело было в ее не божественно-огромном росте, а возможно - в костюме зимней олимпийской сборной США. Высокий хвост собранных волос, острый и внимательный взгляд, немного снисходительный и холодный - это было то, с чем Чан уже был знаком.
Было немного обидно и болезненно осознавать, что она ничем не отличалась ото сна и не собиралась проявлять к нему большее тепло. Когда она говорила с ним, она называла его "дитя", а не по имени, и даже не "сыном", что ставило между ними непреодолимую стену.
Это был неловкий разговор, и он ничуть не понравился Чану. Она похвалила его за все его победы в этом году, но он не почувствовал от этого ни капли удовлетворения. Как будто ее заставили это говорить, а его заставили эти победы получать. Он человеком с личностью соперника и победителя, однако теперь он чувствовал, что это как-то жалко и недостойно.
Она провожала его, давая напуствия, а Чану из принципа не хотелось делать ничего из того, что она сказала, даже если он знал, что это действительно будет полезно. Вроде как выбрать один спорт вместо пяти, заняться всерьез несколькими наиболее успешными деятельностями, чтобы добиваться выдающихся успехов во всем, за что возьмешься, вместо того, чтобы быть среднячком во всех многих сферах.
Когда он вернулся в главный Храм, Джонхан выглядел задумчивым.
- Что-то случилось? - спросил он, увидев Чана и привычно раскрыв руки для объятий. Тот уныло покачал головой и уткнулся носом в его плечо, чтобы скрыть разочарование. Джонхан мягко фыркнул, приглаживая его волосы. - Не будь слишком строг. Боги не понимают, как быть родителями.
Он был прав, конечно, потому что Дино успел наслушаться историй от других ребят в лагере, но все-таки, когда это касалось тебя лично, это было немного обиднее и больнее, чем когда ты слышал об этом от других.
- И они не хотят учиться, - добавил Вону, криво ухмыльнувшись. - О чем с тобой говорил Арес, Джонхан?
- Ни о чем полезном, - отозвался Юн, однако голос его был далеким и задумчивым. - Его взбесило, что я слишком пристально на него смотрю. А я пытался понять, где я видел эти черты.
- Да у нас весь пятый домик таких рож, - отозвался Мингю, слегка передергивая плечами. - Даже юная Кларисса - и то с ним одно лицо.
У Мингю были свои неприязненные отношения с жителями домика Юпитера, которые считали, что если ты большой и любишь заниматься спортом, то ты должен во-первых быть в их домике, а во-вторых быть жестоким и грубым. Мингю ненавидел военные игры и с явной неохотой брал оружие, по возможности и вовсе избегая его. Поэтому было как бы естественным, что жители самого воинственного домика в лагере его недолюбливали.
- Нет, - отозвался Джонхан. - Не в этом дело.
В чем, он, правда, так толком и не объяснил (было немного обидно, потому что уж Чан-то понял бы наверняка). Возвращались они в гораздо менее приподнятом настроении, чем прибывали, и Хирон со вздохом признал, что обычно так и случается. Даже Аннабет, которая всегда уверенно держалась, поддалась всеобщей меланхолии. В лагерь они доехали уже в темноте и даже не стали ужинать.
Лука и Вону играли в какие-то компьютерные игры, и судя по всему они были довольно кровожадными. Мингю завалился спать сразу. Чан думал сделать что-нибудь, но в итоге, расстроенный, поплакал в подушку и уснул.
На следующий день его вызвал к себе Хирон.
- Пришло письмо из твоей школы, - сказал он строгим, но не жестким голосом. - Ты сбежал от туда без сообщения и тебя ищут.
- Да кому я нужен, - недовольно почесав покрасневшую щеку, отозвался Чан. - Кроме того, я оставил записку! Все решилось в последний момент, и я не мог вернуться назад во времени, чтобы подписать бумаги о том, что я уезжаю на каникулы.
- Твоя бабушка хочет поговорить с тобой, - проигнорировав его ворчание, отозвался Хирон. - Я подготовил все для телефонного звонка. Но помни - не больше десяти минут.
Полубогам нельзя было пользоваться телефонами - они были все равно что маячки для монстров (Дино хоть убей не понимал, как это работает), поэтому обычно они обменивались письмами, как в старые добрые. Раз в пару недель Аргус собирал их и относил в ближайшее почтовое отделение, где был их лагерный ящик до востребования. Между собой полубоги всегда могли общаться с помощью посланий Эриды - нужно было всего-то рассеять немного воды, чтобы получить радугу, и вбросить туда драхму (это такая греческая монета, очень полезная валюта в мире полубогов).
Бабушка сказала, что ждет его на Рождество дома. Разрешила взять с собой друга или нескольких, раз уж Чан так сильно привязался к ним, что аж сбежал, нарушив школьные правила. В ее тоне была привычная грубость, но она ощущалась куда добрее и теплее, чем разговор с Никой, и когда Чан вышел из комнаты, где он оставил телефон, Хирон без слов протянул ему носовой платок.
- Она поссорилась с отцом, сказала, что не благословит новый брат и не примет нового внука, - сказал Чан, ковыряя заусенец, когда они сидели с Джонханом у озера. Это было их любимое место, даже если теперь приходилось накинуть одеяла, чтобы не задубеть. - Ей уже лучше и она вернулась домой. Хочет, чтобы я приехал.
- Это хорошие новости, - отозвался Джонхан, мягко зачесывая его волосы. - Почему ты сегодня не уехал? Теперь ждать только послезавтра, потому что Аргус ушел. Приедешь в самый Сочельник теперь.
- Я хотел сначала поговорить с тобой, - легко пожал плечами Дино. - Поехали со мной к бабушке, а? Она, конечно, не умеет готовить все на свете, но она готовит самые вкусные юэбины на свете! Я клянусь! Я могу попросить ее приготовить нам на Рождество. Я...я просто не хочу без тебя. Поехали. Бабушка совсем не против, нужно только твое согласие.
Дино никогда не видел, чтобы Джонхан плакал - и в этот раз старший не дал ему этого заметить, крепко обняв его, и уткнувшись носом в его волосы, пробормотал:
- Ладно, хорошо, поехали. Только потому что ты просишь, Чан.
И впервые за много лет, Чан осознал, что собирается отметить Рождество в кругу семьи.